Артём Смоляков – Артефакт (страница 3)

Из соседнего вагончика донёсся приглушённый, сдавленный крик, тут же оборвавшийся. Все насторожились, схватившись за оружие. Через секунду наружу вывалился бледный, как полотно, Стоматолог, за ним вышел Молот, на лице которого было нечто вроде смущения.

– Крыса, – хрипло выдохнул Стоматолог, потирая шею. – Прямо с потолка. Чёртова тварь.

– Не крыса, – без выражения сказал Молот, глядя куда-то мимо них. – Лапы… другие. И глаза светились.

Наступила тягостная пауза.

Лиса и Призрак объявили один вагончик относительно чистым – в нём было меньше хлама и отсутствовали «следы». Этим и решили ограничиться. Тащить снаряжение в другие вагончики не решился никто.

Внутри было тесно. Поставили одну газовую горелку для тепла и света. Её синее, неровное пламя отбрасывало на стены гигантские, пульсирующие тени. Готовили еду молча, каждый в своём углу. Шум консервных ножей казался кощунственно громким. Борода выставил у входа простейшую сигнализацию из пустых банок на леске.

Они ели быстро, почти не жуя. Суп из концентрата имел металлический привкус и отдавал пылью. Денис поймал себя на мысли, что его внимание приковано не к разговорам, а к звукам снаружи.

За пределами лагеря царила гнетущая тишина, но теперь в неё начали вплетаться новые звуки. Скрежет, словно по металлической крыше где-то далеко катят камешек. Шорох, напоминающий шаги по сухой траве, но эти шаги были беспорядочными и кружили вокруг лагеря.

– Ветер, – сказал Борода, больше для себя, заваривая чай.

– Ветра нет, – тихо парировала Лиса, укутавшись в спальник и не отрывая взгляда от закопчённого окна.

Призрак сидел, прислонившись к стене, и методично, раз за разом, чистил один и тот же уже чистый патрон. Его монотонные движения были гипнотичны и одновременно пугали.

– А что, если «оно» не артефакт? – внезапно, громко произнёс Шпенёк. Все вздрогнули. – Что если это… дверь? Или что-то, что само пользуется людьми как ключами? Данные об аномальных полях…

– Спать, – рыкнул Борода. – Кто не спит – стоит в дозоре. Первая смена – я и Молот. Два часа. Потом смена.

Но спать не получалось. Денис лежал в тесном углу, чувствуя холодный металл вагончика через спальник. Его глаза никак не могли привыкнуть к темноте, и в каждом пятне ржавчины на стене мерещились очертания лиц, зверей, чудовищ. Шепот Шпенька в соседнем углу сливался с навязчивым гулом в его голове.

Внезапно сигнализация у входа звякнула. Один раз. Сухо. Все, даже те, кто делал вид, что спит, замерли. Борода и Молот у входа напряглись, подняв оружие.

– Кто там? – громко спросил Борода.

В ответ – тишина. Потом – отчётливый, влажный шлепок по наружной стене вагончика, прямо над головой Дениса. Будто кто-то шлёпнул по металлу большой, мокрой тряпкой.

Денис невольно вжался в пол, его сердце колотилось где-то в горле.

– Это с крыши. Конденсат, – прошипел Молот, но в его голосе была неуверенность.

– Конденсат так не падает, – сквозь зубы выдавил Призрак, впервые за вечер нарушив молчание. Его фигура в темноте была едва видна.

Прошло десять минут мучительного ожидания. И вот снова. Но теперь звук был другим. Как будто что-то большое и мягкое медленно протащили по земле снаружи, вокруг вагончика. Шуршание, перемежающееся тихими, чавкающими звуками. Оно завершилось прямо у двери.

В луче фонаря Бороды, направленном в щель под дверью, на мгновение мелькнула тень. Не человеческая. Расплывчатая, с неестественно изогнутыми контурами. И запах. Сладковато-гнилостный, тот самый, что они уловили днём, но теперь в сто раз сильнее, проникающий сквозь щели.

Лиса тихо, почти беззвучно, срыгнула. Шпенёк зажмурился и прикрыл голову руками, его плечи мелко тряслись. Стоматолог сидел, широко раскрыв глаза, и его золотые коронки в синем свете горелки отливали тусклым, болезненным блеском.

Тень задержалась у двери. Казалось, она принюхивается. Потом звуки отползания стали медленно удаляться, растворяясь в ночи.

В вагончике на несколько минут воцарилась абсолютная, оглушительная тишина. Её прервал сдавленный, истерический шёпот Шпенька:

– Оно знает, что мы здесь. Оно просто… проверяло нашу реакцию.

Никто не стал его перебивать. Страх, острый и животный, сменился чем-то более глубоким и липким – осознанием полной беспомощности. Они были не охотниками, а гостями или добычей. И их укрытие казалось клеткой, стены которой пропускали внутрь весь ужас этого места.

Борода сменил остывший чай в кружке. Его руки больше не дрожали, но движения стали какими-то механическими, лишёнными жизни.

– Спать, – повторил он приказ, но это уже был не приказ, а жалкая попытка сохранить видимость контроля.

Денис закрыл глаза, но знал, что сна не будет. Он слушал. Слушал тяжёлое дыхание товарищей, скрип металла на ветру, которого не было, и эту новую, всепроникающую тишину, которая теперь была наполнена осознанием: они не одни. И то, что было снаружи, обладало любопытством. А где любопытство, рано или поздно появляется и голод.

Страх в их душах перестал быть просто эмоцией. Он стал атмосферой, воздухом, который они вдыхали. Он сгущался с каждым тиканьем секунд, становясь плотным и невыносимым, как свинцовый колпак. А Зона, тёмная и бесконечно живая, была уже не просто близко. Она была вокруг. Она была внутри. И она только начала с ними играть.

Глава 3

Утро наступило незаметно, словно кто-то просто прибавил контраст на экране, показывающем мир в его гниющем состоянии. Никто из группы не спал. Они сидели, сгорбившись, и прислушивались к звукам, которые постепенно наполняли тишину вокруг: капающей воде, скрипу металла, далёким щелчкам, которые казались зловещими.

Они осторожно выбирались из вагончика, нервно озираясь по сторонам. Земля вокруг была чистой – никаких следов ночного «гостя». Лишь в одном месте, у самого угла, трава была примята и блестела странным маслянистым налётом. Борода, внимательно осмотрев это место, понюхал воздух и, покачав головой, приказал:

– Двинули.

Они пошли быстрее, чем накануне. Страх подгонял их вперёд лучше, чем любая дисциплина. Маршрут «Крот» вёл их дальше, в чахлый, серый лес. Жёлтые тряпки на ветках встречались всё реже, некоторые были сорваны или истлели до неузнаваемости. Они почти бежали, оступаясь на кочках, и сбивая с лиц липкую паутину, которой, казалось, не было конца.

Именно поэтому они чуть не проскочили мимо. Призрак, шедший на фланге, внезапно замер, подняв кулак. Все рухнули на землю, затаив дыхание. Он указал на едва заметный холм, поросший мхом и колючим кустарником. Но не на сам холм, а на полосу почти невидимой, заросшей травой колеи, упиравшейся в его склон. И на стальную, покрытую толстым слоем ржавчины и земли дверь, которая почти неотличима от грунта. Рядом валялся обломок бетонного блока с едва читаемой надписью: «СК-7».

Бункер. Старое советское убежище.

Наступила минута нерешительности. После прошлой ночи никому не хотелось входить в замкнутое пространство. Но и оставаться на открытом месте, на опушке этого молчаливого леса, желания тоже не было.

– Проверяем, – решил Борода. – Призрак, Лиса – по флангам. Молот, со мной.

Дверь не поддавалась. Соржавевший механизм намертво заклинило. Молот, недолго думая, вынул из рюкзака лом. Гулкие удары по металлу разрывали тишину, заставляя всех вздрагивать. Казалось, звук разносится на километры. С третьего удара что-то щёлкнуло, и тяжеленная дверь с леденящим душу скрежетом отъехала в сторону, открывая чёрный провал. Пахнуло холодом, сыростью и… неожиданно – стерильной чистотой.

Включили фонари. Луч выхватил из мрака бетонную шахту с лестницей, уходящей вниз. Стены были голые, без следов плесени. Спускались по очереди, держа стволы наготове. Лестница оборвалась на глубине метров десяти. Небольшой тамбур, и за ним – гермодверь, приоткрытая на сантиметр.

Лиса, прислушавшись, толкнула её плечом. Дверь бесшумно отъехала.

Они вошли в иной мир. Небольшое помещение, бывший командный пункт. Потухшие экраны на стенах, массивные столы из светлого дерева, полки. И на этих полках – аккуратные ряды консервных банок с ещё читаемыми этикетками: «Говядина тушёная», «Каша гречневая с мясом», «Сгущённое молоко». Рядом – ящики с сухарями в вакуумной упаковке, блоки прессованного топлива. И главное – металлический шкаф с красным крестом. За стеклом блестели упаковки бинтов, аптечки, флаконы с лекарствами, ампулы.

Это было невероятно. Сокровище в самом сердце Зоны.

– Удивительно, ни пылинки… – тихо прошептал Шпенёк, проводя пальцем по столу. – Будто герметичность не нарушалась. Но как…

– Неважно как, – перебил его грубый голос с лестницы. В бункер спустился Менеджер. Он огляделся, и на его обычно каменном лице промелькнуло удовлетворение. – Это идеально. Отсюда я буду координировать ваши вылазки в сектор «Дельта».

Все переглянулись.

– Ты остаёшься здесь? – с удивлением спросил Денис.

– Я – мозг операции, – холодно ответил Менеджер, расставляя на столе ноутбук и портативные рации. – Моё место здесь, на безопасной базе. У вас есть связь, точка возврата, запас провианта и медикаментов. Это повышает ваши шансы на успех на сорок процентов.

«Безопасная база». Эти слова повисли в стерильном воздухе. После ночи в вагончике ничто не казалось безопасным. Но контраст был слишком велик. Здесь пахло советским прошлым и консервами, а не страхом и тленом.