Артём Скороходов – Сорока и Чайник (страница 7)
– Хрен им, – тихо произнес он и пошел к выходу с крыши. Там внизу, в маленькой тёплой комнате, Инга ставила на печь медный чайник и задумчиво смотрела на банку с заваркой. Осталось ровно на один раз. Завтра надо зайти в бакалею за чаем и крупой.
***
За окном стемнело, снежинки кружили вокруг фонаря. Тишину нарушало тихое бульканье в котелке и потрескивание угля в печке. Инга сильнее закуталась в платок, сделала лампу посильнее и продолжила шитье. Сегодня один из зрителей в кабаре так разошелся, что полез на сцену. Гус быстро его спихнул назад, под хохот остального зала. Никто не пострадал кроме в дым пьяного посетителя и платья Инги. Теперь вот зашивать.
Уже прошла неделя с того момента, как Фёдора исключили из училища. Если первые дни он просто пил и глядел в потолок, то вчера с утра ушел. Вернулся поздно. Сегодня снова. Инге нравилось, что они стали жить вместе, и она верила, что сейчас он встанет на ноги. А лучше бы плюнул на свою гордость и поговорил со своим отцом. Но, с другой стороны, если он вернется домой, то ее могут просто вышвырнуть. Зачем папе-барону такая невеста для сына. Настроение снова испортилось. Игла соскочила мимо наперстка и впилась в палец. Что ж такое!
В коридоре донеслись тяжелые шаги. Тео? Стук в дверь. Он! Инга с щелчком открыла засовы. От Фёдора тянуло морозом. Он устало улыбнулся и зашел в комнату. Кинул небольшой мешок на пол, снял бушлат, сел поближе к печке и протянул к теплу руки. Инге показалось, что он как-то быстро постарел.
– Надо одежду почистить, – хрипло сказал Фёдор.
Инга пригляделась и увидела, что и его бушлат, и штаны были измазаны чем-то белым. И ничего он не постарел, просто бледное лицо и побелевшие волосы.
– В чем это ты?
Фёдор усмехнулся, подтянул мешок поближе и раскрыл.
– Это что? Мука? Ты вернулся весь измазанный и с половиной мешка муки? Я даже боюсь предположить, чем ты занимался.
– Вагоны разгружал. Пятнадцать рублей там в кармане возьми, это моя доля квартплаты. А мешок упал просто и порвался. Не пропадать же добру. Ну точнее, мы его уронили и потом поделили. Ставь греться воду, голова чешется, ты не представляешь как.
Непонятно почему, но настроение у Инги сразу улучшилось, она захлопотала вокруг. Чистила одежду, пока Фёдор ел похлебку. Поливала горячей водой наполовину раздевшегося Фёдора и тоже немного извозилась в муке. Парень шутил, отфыркивался, а потом обсох и полез целоваться. Они расшалились, девушка смеялась, и соседи начали стучать в стены. “Всё будет хорошо”, – думала она, засыпая с ним в обнимку.
***
– Господин Дювалле, можно вас на минуту?
Импозантный мужчина в красном цилиндре остановился и с удивлением уставился на молодого парня в рабочей одежде.
– А вы…
– Фёдор Сорока, – кивнул парень. – Мы с вами разговаривали с месяц назад по поводу Лиги.
– Как же, как же, помню. Чемпион города. Извините, сразу не узнал вас в гражданском. Итак?
– Я хотел бы принять ваше предложение, если оно еще в силе.
– Отлично. Подходите ко мне в кабинет после третьего боя. Я скажу, чтобы вас пропустили.
***
У входа в клуб остановился экипаж, запряженный механической лошадью. Несмотря на весну, ночи всё ещё оставались холодными, кучер посильнее закутался в плащ, а потом постучал по крыше рукояткой кнута.
– Приехали!
Открылась дверь, и на улицу вывалилось несколько молодых людей в синей форме. Раздался громкий смех.
– Господа! Господа! Подождите! У меня тост! – прокричал один из них. – За Императорский военно-морской Флот!
Молодые офицеры радостно завопили. Зазвенели бутылки с шампанским.
– Гюнтер, мы пошли внутрь.
– Да, идите, сейчас догоню, – ответил один из молодых людей. Достал длинную тонкую сигару, вспыхнула керосиновая зажигалка. Потом он поглядел на стоящего рядом товарища и пихнул его локтем. – Алексей, ты чего раскис? Линкор “Апостол”! Ты ж сам мечтал, чтоб тебя на такой распределили.
– Не знаю, – ответил ему Алексей. – Чего-то грустно стало. А что если больше не свидимся?
– Эй, ты чего? В каком смысле “не свидимся”? Ну послали меня на другой флот, ну и что? Брат, мы с тобой теперь офицеры. Ну, почти. В жизнь не поверю, что наши корабли теперь ни разу не пересекутся. Всё будет! Не дрейфь! Сейчас подожди…
Гюнтер достал серебряную коробочку и, прикрываясь воротником, наклонился к ней. Коробочка немного светилась желтым.
– Сороку жаль, – задумчиво сказал Алексей.
Гюнтер судорожно выдохнул, сглотнул и разулыбался.
– Это да, – весело сказал он. – Не повезло. И ведь всего ничего оставалось. И надо же, комиссия нагрянула. Это хорошо, на меня внимания не обратили. А мы же с ним вместе тогда…
– Думаешь не обратили? А что если его отец…
– Господа! – на улицу из клуба выбежал один из бывших курсантов. – Там! Там Сорока!
– Что? – не сразу понял Алексей.
– Там Фёдор на ринге! Он дерётся! Второй раунд уже! Быстрее!
***
– В четвертом раунде! Нокаутом! Победил Фёдор Сорока!
Зал взорвался криками и аплодисментами. Бывшие курсанты прорывались к рингу и кричали:
– Фёдор! Здоровяк! Эй! Фёдор!
Парень, которого за правую руку держал судья, услышал знакомый голос. Он присмотрелся и заметил в толпе Гюнтера.
– Кузя! Подожди на выходе! – пытаясь перекричать толпу, закричал он. – Я минут через пятнадцать! Дождись!
***
– Вот Инга обрадуется, – сказал Фёдор, поднимаясь по лестнице. – Лёха, осторожнее, тут перила торчат, бутылки не побей.
– Ну и дыра, – заявил Гюнтер, поддерживая за руку Алексея. – Ни черта не видно.
– Ага, – ухмыльнулся Фёдор и постучал в дверь комнаты Инги.
– Ой, – сказала она, открыв дверь, и тут же закуталась в платок, пытаясь прикрыть свое домашнее платье. – Ты бы сказал, что вернешься с гостями.
– Инга! Душа моя! – воскликнул Гюнтер, заходя в комнату. – Неимоверно рад вас видеть! Вы всё так же великолепны и очаровательны!
– Ну да, конечно, – скептически заявила девушка, схватила какую-то одежду и скрылась в ванной для того, чтобы переодеться.
Комната освещалась только керосинкой и маленькой чугунной печкой.
– Проходи, проходи, Лёх, не загораживай, – затолкал Фёдор своего друга к столу. – Садись, сейчас будет мясо. Я сегодня при деньгах.
Гюнтер веселился и встал к плите. На сковородке зашкворчало мясо. Инга переоделась, усадила Фёдора к лампе и мазала его ссадины и синяки мазью. Алексей сидел в углу, улыбался и пил пиво. Болтали о пустяках, вспоминали забавные случаи. Спустя час, когда мясо было съедено, а пиво почти допито, Инга сняла со стены гитару и заиграла тихую спокойную мелодию. Алексей завозился на своем месте, повисла неловкая тишина.
– Хорошо посидели, – улыбаясь, сказал Гюнтер.
– Когда отбываете на место? – спросил Фёдор.
– Послезавтра. Лёха на “Апостола”. Меня на “Счастливый”.
– На “Апостола”? Ничего себе!
– Это да. Жаль, здоровяк, что тебя так…
– Ерунда, Кузь. Бывает и похуже. Вон Лёха скажет. Зима и понедельник хуже.
– И как ты теперь?
– Ну как. Вот с Леонардом сейчас работаю. Три боя было за пару месяцев. Пока ничего сложного не было, три нокаута из трёх. Еще один лавочник предложил спарринг-партнером поработать. Так что прорвусь.
Инга искоса посмотрела на покрытую синяками физиономию Фёдора, закусила губу и ничего не сказала.
– Сейчас еще пару боев проведу, и, если выиграю, то съедем из этой дыры. Я присмотрел неплохие комнаты на Литейном. Раза в два дороже, конечно, но… Хотя тоже дыра, если подумать…
Друзья посидели, помолчали.