Артём Скороходов – Сорока и Чайник (страница 9)

– Это на которую Лиду? Блондинка? С такими потаскушечным выражением лица?

– Ой, молчал бы уж.

– Ты сказала директору, что будешь уходить из труппы?

Девушка молчала и продолжала вытирать и так чистый стол.

– Не сказала?

– Нет.

Фёдор расстроенно мотнул головой и уставился в тарелку с супом. Под столом что-то блеснуло. Он наклонился и поднял квадратную запонку с черно-белым изображением головы птицы.

– Это что? – с удивлением спросил он, рассматривая находку.

Инга обернулась и присмотрелась к украшению.

– Не знаю, – медленно ответила она. – Может от предыдущих жильцов? Наверное, надо вернуть?

Фёдор молчал и думал.

– Тео, да, нам нужны деньги для жизни, – сказала девушка, чтобы отвлечь его. – Но из-за твоей дурацкой гордости…

– Я нормально зарабатываю, – резко ответил он. – Уже сейчас полгода сможем прожить на то, что я…

– А через полгода?

– Я дальше всех буду лупить, нормально всё будет. Там конкурентов мне нет.

– Да? Конкурентов нет? Ты себя в зеркало видел? А если что-нибудь сломаешь? После прошлого боя неделю на микстуре сидел. Я же видела, как ты физиономию кривишь, когда встаешь. На сколько тебя еще хватит? На два боя? На три? А потом что?

– Опять начинается, – под нос себе сказал Фёдор.

– Что начинается? Что начинается?! – Инга кинула полотенце и выскочила в соседнюю комнату.

– Поплачь еще там, поплачь! – крикнул ей вслед Фёдор и стал дальше есть из тарелки. – Бесит прям!

Поглядел на запонку, потом положил ее себе в карман. Через минуту выругался и ударил по столу. Посуда жалобно звякнула.

***

Один из боксеров расставлял гири у стены, второй вытирал лицо полотенцем.

– Феодор, ты с нами? – спросил он.

– Идите, я еще бак постучу.

– Хорошо. Тебе оставить что-нибудь?

– Нет, не надо. Давайте.

В окна проникали лучи багрового заката. Другие спортсмены приняли душ, переоделись и, смеясь, вышли из гимнастического зала. Внутри остался только Фёдор. Он ожесточенно, до изнеможения, избивал ни в чем не повинный старый бойлер. В зале становилось всё темнее, опускались сумерки. На улице пропшикал паромобиль. Вдалеке звонил колокол. Парень остановился, сел на скамейку и тяжело дышал, запрокинув голову и закрыв глаза. Потом встал, зажег пару керосиновых ламп, надел кастеты и продолжил тренировку.

Когда стало совсем темно, Фёдор наконец остановился. В окна проникал желтый свет газовых фонарей. Он прошел в душ, долго и с удовольствием смывал с себя усталость. В одном полотенце он зашел в раздевалку. В темном углу загорелся огонек сигареты, и по комнате распространился аромат вишневого табака. Фёдор замер, пытаясь разглядеть неожиданного гостя.

– Интересно, – сказал из темноты смутно знакомый женский голос.

В свете лампы появилась рыжая подружка господина Дювалле.

– Вот уж не ожидала, что кто-то тут будет так поздно.

– Серафима, кажется?

– Можете звать меня Сэм, – ответила она. Глаза ее сверкнули.

– Я вам помешал? – спросил Фёдор, отходя к своему шкафчику.

– Ни в коем случае.

Девушка подошла ближе.

– Я думала потренироваться. Но раз уж вы здесь…

Еще ближе.

– …может поможете мне?

Фёдор повернулся к ней.

– Интересно чем?

– Проведёте мне пару занятий, – ответила она, глядя ему в глаза.

Фёдор молчал несколько секунд, размышляя.

– Можно. Но вам надо будет переодеться, – наконец произнес он.

– У меня тут воротник тугой. Поможете, Фёдор Михайлович? – спросила она и расстегнула пуговицу на блузке.

Глава 4

– О! Гляди! “Лагуна”, – молодой парень в аккуратном, но недорогом костюме с восторгом уставился на проезжающий мимо длинный паромобиль.

Девушка, которая шла с ним под руку, с интересом посмотрела в ту сторону, куда указывал ее молодой человек.

– Стану главным инженером, тоже нам куплю такой. И тоже красный.

Окружающие фонари отражались на латунных деталях паромобиля, создавая впечатление, что это огромное ювелирное украшение. Шелестя колесами, “Лагуна” остановилась у парадного входа в клуб “die Biestien”. Водитель с достоинством обошел длинный капот и величественным жестом открыл пассажирскую дверцу. Леонард Дювалле элегантно вышел наружу, помог выбраться своей рыжей спутнице и, не оборачиваясь, пошел к дверям клуба. Сзади с немного напряженным лицом из авто выбрался Фёдор. Он поправил сюртук и пошел следом. Пара головорезов-охранников в ливреях слегка кивнули гостям и, ни слова не говоря, раскрыли перед ними тяжелую дубовую дверь.

Внутри играла музыка, пахло благовониями, духами и горящими свечами. Сегодня в салоне шла Игра. Богатая молодежь, поэты, философы, высокопоставленные бандиты и либерально настроенные дворяне. Звучали радостные и расстроенные вскрики, шелестели карты, по рулетке прыгал металлический шарик. Фёдор чувствовал себя слегка напряженно, но старательно не подавал вида.

– Леонард! Старый ты разбойник! Как же я рад тебя видеть!

К ним подошел пожилой мужчина с бакенбардами, в котором Фёдор узнал графа Пфуля. Того самого, что приходил к ним в училище разбираться в вопросах дворянской чести. Парень сразу отвернулся, с интересом рассматривая золотую лепнину на стенах и потолке. Случайно встретился взглядом с Сэм, та ему весело подмигнула.

– Расслабься. Волком на всех смотришь. В первый раз что ли? – тихо спросила она.

– Чего это вдруг? Не первый. Напыщенные старики. Общество. Богема.

– Но-но. Ты такое громко не ляпни. Общество – это там, – девушка показала на игорные столы и диваны с беседующими людьми в дорогих нарядах. – А богема – это вон, – девушка кивнула на сцену, где играла музыка и чувственным голосом пел высокий парень. – Обслуга Общества.

– Да всё одно, – отмахнулся Фёдор.

– Нигилист. Очаровательно, – с милой улыбкой заявила девушка. – Но в чем-то ты прав. Тут собрались толстые кошельки, пыльные “старые семьи” и паразиты всех мастей, которые делают вид, что им прислуживают…

– О чем воркуем? – к ним вернулся Леонард Дювалле.

– О том, Лео, что ты мгновенно обо мне забыл, как только увидел своих богатых морщинистых друзей.

– Эти, как ты выразилась, старые и морщинистые друзья своими маленькими проказами оплачивают мои счета и твои побрякушки.

– Фу, Лео, это мелко.

– Пойдем, милая, познакомлю тебя с Ульрихом Северным.

– Он здесь? Это интересно! Пойдем! Его последняя поэма ужасна и провокационна.

– Вот и выскажешь ему всё. Пойдем. А, кстати, Фёдор, ты еще тут? Не стой столбом. Развлекайся. За старшие столы не советую садиться, там придется проигрывать из чувства приличия, да у тебя и денег таких нет. А по мелким ставкам сыграй, а там дальше танцы и курительный зал. Ну, не маленький, разберешься. И много не пей, послезавтра бой. Лучше вообще не пей. Позже я тебя найду, хочу кое с кем познакомить.