Артём Скороходов – Рассказы 30. Жуткие образы ночных видений (страница 22)

Старик сердито схватил яблоко и впился в него зубами, словно вымещая свое раздражение. Яблоко было съедено в несколько укусов; Немил, как всегда, не оставил огрызка, а черешок щелчком ногтя отправил в воду.

– Федора рассказала в деревне, что случилось чудо, уберегшее ее. И было ей откровение, как спасти людей от бестии. Она была славной травницей – не в последнюю очередь потому ведьмой прослыла. Так и началось наше дело: отвары, баня… Федоре, конечно, не все и не сразу поверили. Но люди пропадать перестали. Только святоши не досчитались на следующий день после возвращения Федоры. Это она черный пень придумала.

– Придумала? – прошептал юноша пересохшими губами. – А как же бестия?

Старик словно не услышал.

– Федора тайком выбирала вещицы соседей, которым хотела сбить спесь, клала на пень, а на следующий день спасала избранных. А позже придумала и полезное. Ритуал спасения неплохо защищает от чересчур зорких соседских глаз, кое-кто это быстро смекнул, и потянулись люди за помощью. Сами клали на черный пень нужное. Просили вывести мужей из запоя, избавить девок от нагулянного плода, болезни срамные вылечить.

– А бестия? – совсем по-детски спросил Горбуш.

Старик не ответил, только посмотрел юноше в глаза и долго не отводил взгляда. Горбуш не выдержал первым, опустил голову.

– Тем Федора и жила. А за ней Молчан и я, и на твой век хватит, а там сам решай. Федора завещала брать в ученики того, кого судьба обидела. Я так думаю, таких, кого святоша выбрал бы для жертвы бестии.

Горбуш поежился, представив себе такую судьбу.

– Значит, в деревне знают, что бестия ни при чем?

– Тех, кто верит, хватает. А те, кто знает правду, убеждают других особенно жарко. Не объяснять же соседям, почему незамужняя девка несколько дней у меня гостила, если бестия ее не выбрала.

Некоторое время они молча сидели у болота. Потом Немил тяжело поднялся и потер поясницу.

– Выговорился и полегчало, – сказал он. – Дело за малым. Почти все отвары ты знаешь, осталось немногое поведать, а дальше сам разберешься.

– Деда… Немил, а зачем ты меня сюда привел? Я думал, ты бестию покажешь, а историю рассказать мог бы и дома.

– Люблю я это место. Ни бестии, ни людей. Сюда я нерожденных приношу. Подальше от людей, не пожелавших их. Кто знает, хватит ли сил дойти еще раз.

В деревню они вернулись, когда уже начало темнеть. Старик шагал почти бодро, а Горбуш тащился за ним, неся в придачу к уродливому горбу новое знание. Когда они вышли из леса, Горбуш остановился и новым взглядом посмотрел на деревню.

– Немил, – позвал он.

Старик обернулся.

– Значит, бестии никогда не существовало?

– Почему это? – спросил Немил почти весело. – Еще как существует. Только бабки-сплетницы ее внукам для устрашения змеем описывают, а она по мне так оборотень. Никогда не знаешь, где и когда ее встретишь.

Ночью Горбуш долго не мог уснуть. Голова кружилась от мыслей. А каково оно, объявить деревенским, что он, Горбуш, победил бестию? Кто-то, может, осерчает, а кто-то посчитает героем. Но голос разума подсказывал: «Один день герой, остаток жизни – снова насмешки. И нищета».

Опять же жену ему не найти, а Горбуш уже догадывался, что́, кроме «ритуала», делал Немил в бане с девками. Это были сладкие и стыдные мысли.

Горбуш и не заметил, как заснул. Снилось ему болото, только у сосны вместо Немила сидела незнакомая женщина. Она грозила пальцем и говорила: «Не в лесу живет бестия, ой не в лесу» – и протягивала зеркало. Юноша посмотрел и увидел в зеркале немыслимое количество лиц. И так страшно ему стало увидеть среди них свое, что запустил он зеркало в болото.

К утру забылись и сон, и страх. Горбуш, как всегда, захлопотал по хозяйству. Разве что горб чуть тяжелее обычного давил на плечи. Непростое наследие оставлял приемышу Немил. Но другого судьба не уготовила.

Ольга Цветкова

Три сна Анны

Я брутфорсил эти сны уже третью ночь, кто-то очень сильно заморочился, чтобы не допустить посторонних в святая святых. Забавно, большинство расшаривают свои сны в общий доступ, чтобы любой турист мог посмотреть, как они застряли в лифте или трахают анимешную девочку. Скучища. Бывают забавные трипы, если кто-то подключился к сон-машине обдолбанный или, вроде меня, умеет в осознанные сновидения и устраивает целое шоу, но даже такое уже приелось.

Хоть какой-то интерес представляли приватные комнаты. Только не те, где сновидцу не хватило фантазии даже на двухфакторку с биометрией по нейроотпечатку. Так вот, я наконец одолел ту хитровыдуманную защиту, над которой бился три ночи..

Привет.

Сон первый

Свет. Он жалил, стирал все грани и углы, лился под ноги, будто собирался утопить. Посреди этого слепящего зарева сжалась маленькая фигурка, как суперзвезда на сцене под прицелом софитов. Только это была очень скромная звезда, которая до потных ладошек боится публики, да попросту штаны намочит, если кто-то ее заметит.

Сам я стоял где-то на границе. Шаг вперед – и меня тоже ошпарит светом, назад – и я погружусь в угловатую кромешную тьму. Стоячий воздух, пронизанный запахом хлорки, не хотелось вдыхать даже в этой нереальности. Глухо, будто из-за толстой стены, лаяла собака.

Я выбрал сторону света, сделав шаг к фигурке. Таиться не было нужды, в чужих снах туристы – это невидимки. Не только друг для друга, но и для сновидца. Ты будто оказываешься в фильме, где действие происходит вокруг, но без тебя. Видишь, чувствуешь и не можешь повлиять. Сон на тебя – может, хотя не так уж сильно, спасибо предохранителям.

Так что девушка – я разобрал наконец, что это была именно девушка, – меня не видела. И боялась, конечно, не меня. Темнота смотрела на нее со всех сторон. Смотрела и не касалась, только с гулким грохотом хлопала дверью, шептала и вскрикивала человеческим голосом. Но все это где-то за линией света.

Девушка заметалась, потом побежала, на самом деле так и не сдвинувшись с места. Просто перебирала ногами, пока не упала на колени без сил. Она глубоко и часто дышала ртом, затравленно озиралась и пыталась ползти. Выходило так медленно, будто вместо мышц у нее вата.

Обычный вроде бы кошмар. Но животный ужас девушки, как зараза, проникал внутрь. Сердце само собой зашлось в истерике, и я резко оглянулся. Однако тьма охотилась не за мной.

Надо бы сбавить настройки чувствительности на гарнитуре… Взяв себя в руки, я подошел ближе. На самом деле свет был не абсолютным, мимо девушки струился поток призрачных людей, как бывает перед началом утренней смены на заводе. Люди переговаривались, листали новостную ленту, просто смотрели мимо. Все – только мимо. Бесполезно звать, никто не видит, не хочет видеть.

Девушка опрокинулась набок, и я заметил у нее на шее, чуть ниже левого уха, остроклювую птицу с алой грудью. Птички поменьше сидели на запястьях, в прорезях на джинсах, на дыре в голубом свитере с пандой. Пшеничные волосы спутались и упали ей на лицо. Потом она вскинулась и посмотрела, казалось, прямо на меня, и я мог поклясться, что видел уже эти странные глаза – один карий, другой серый. Этот острый нос и маленький шрам на губе. Она опустила голову прежде, чем я смог вспомнить где.

Темнота разом надвинулась. Теперь светилась только девушка, но она сжалась, будто хотела слиться с чернотой вокруг, стать незаметной. Черные смоляные руки хватали ее за руки и за ноги, тащили к себе, пока она отчаянно хваталась за пустоту.

Темнота хищно облизнулась.

Я успел выскочить из сна прежде, чем она вопьется и в меня. Слышал только, как девушка закричала.

Просыпайся

Крик все еще стоял у меня в ушах, когда я отключил разъем сон-машины. Я бывал в разных кошмарах, но редко сбегал. Наверное, на такие случаи и нужен предохранитель – сердце заходилось, непривычное к настолько ярким чувствам. Как же истошно она орала. То ли от боли, то ли от страха, я так и не понял. Может, просто оттого, что в этом беспощадном ужасе не остается ничего другого, кроме как кричать.

На хрен.

Нужно впредь осторожнее лазать по чужим секретным снам. Наверное, кто-то бы сказал, что так мне и надо, но… Ну да, да, так мне и надо. Но как еще себя занять, я не знаю, а в прошлом достаточно поразвлекал других расшаренными снами, чтобы заслужить немного удовольствия для себя. В конце концов, я никому не делаю плохого. Просто смотрю.

Дотянувшись до пачки чипсов с сыром, я стал лениво листать новостную ленту. Какой мудак только придумывает эти заголовки, господи, неужели кто-то ведется? «Смертельные капли от насморка» – наверняка кто-то выпил флакон вместо того, чтобы закапать в нос. «Плакали даже собаки»… На двадцатой новости я спросил себя, зачем снова это читаю, и собирался уже закрыть вкладку волевым усилием, но глаз зацепился за следующий заголовок:

«Найдена пропавшая ранее…»

Огромный портрет, разбивающий скупой текст на странице. И теперь-то я вспомнил, где видел ту девушку из сна. Те же пшеничные волосы, та же гетерохромия, даже этот несчастный свитер с пандами. Последний месяц только о ней и трубили из всех щелей. От обычного объявления о розыске до репостов, которые запустили по соцсеткам друзья и родственники. Я начал перематывать в голове подсмотренный сон. Этот ужас, ощущение, что кто-то наблюдает, ищет, а потом – находит. Не слишком ли метко для простого совпадения? Жалко ее, но в мегаполисе такие девчонки каждый день пропадают пачками.