Артём Скороходов – Рассказы 30. Жуткие образы ночных видений (страница 14)
– Ешь свои почки, мне сердце волколака. Давно мечтала.
Пару минут доносились звуки чавканья. Внезапно сначала первая, а потом вторая крыса захрипели и упали на пол, хватаясь за покрытые жесткой шерстью шеи.
В зале почтовой станции наступила тишина. Только потрескивало пламя в камине.
Распахнулась дверь, и, тяжело шагая, внутрь вошел кучер. Оглядел побоище и глухо выругался. Он поднял тела трех крысолюдок, отнес их назад в карету и сложил внутрь костюма в виде дородной мадам Бубенцовой. Потом наступила очередь охотника и доктора. Последним был титулярный советник Айзен. Все пассажиры кареты были размещены на своих старых местах.
Кучер тяжело вздохнул. Мертвые тела зашевелились и приняли сидячее положение. Попутчики изумленно смотрели вокруг и друг на друга.
– На четверть часа оставить нельзя, – расстроенно заявил кучер.
– А? – спросил Ярмо.
– Где мы? – спросила мадам Бубенцова, прижимая к груди Библию.
– Что происходит? – возмутился Айзен.
– Заканчивается ваше трехдневное путешествие в Долине Смертной Тени, – басом сказал кучер. – Вы должны понять, что и так уже давно мертвы. Оставьте глупости, что терзали вас в прошлом, в том мире. Совсем скоро мы прибудем к конечной точке нашего путешествия.
Он приподнял голову, и пассажиры увидели, что у него под капюшоном оскалившийся череп.
– Что? Нет! – воскликнул охотник, пытаясь запахнуть шубу и скрыть от глаз огромное огнестрельное ранение на животе.
– А-а-а, – тоненько запищала мадам Бубенцова, кашляя и пытаясь скрыть под одеждой обрывок веревки, затянутой на шее.
Доктор испуганно пытался прикрыть волосами дыру в голове с ясным отпечатком лошадиной подковы.
Побледневший Айзен щупал свою грудь, пытаясь найти пульс. Его сердце не билось.
– Успокоились все! – рявкнул кучер, и его зубы лязгнули.
Пассажиры замерли.
– Успокоились все, – тихо повторил он. – Скоро прибудем к Реке Времени. Все проверьте монеты, они у вас должны быть или на глазах, или под языком. Не потеряйте их. Они нужны, чтобы расплатиться с Паромщиком. Не хватало мне тут в Долине еще заблудших. И так развелось, как тараканов. Все ясно?
Не получив ответа, кучер захлопнул дверь и запрыгнул на козлы.
– Н-но! – крикнул он и щелкнул хлыстом. Огромные черные кони взвились и понесли длинную почтовую карету вперед.
Доктор Лисицын смотрел в окно на Долину.
– Там костры. Не знал, что здесь кто-то живет, – задумчиво сказал он…
Надежда Гамильнот
Предвестники
Ника много раз слышала о сумасшедших, но впервые столкнулась с одним из них вечером во дворе Димкиного дома. В ожидании друга она раскачивалась на качелях, болтая в воздухе ногами, и смотрела на закат. В кармане завибрировал смартфон: «Задерживаюсь», – пришла эсэмэска. Опять Олеся заставила уборку делать.
Димкина сестра была задирой. Она училась в старших классах и считала себя ужас какой взрослой. «Пятиклашки, – кривила губы Олеся, когда Ника играла у Димки в гостях. – Уроки бы лучше делали! Димка троечник, а ты еще тупее моего братца, губи-глупи».
Обидно было до слез. Вероника Губикова – худшей фамилии и придумать нельзя. Начиная с насмешек одноклассников и заканчивая такими колючками, как Олеся… Ника мечтала вырасти и сменить ненавистную фамилию на более благозвучную.
Погруженная в раздумья, она не сразу заметила чудаковатого старика. Высокий, худющий, состоявший из одних углов, он уселся на скамейку, слева от качелей. Из рюкзака старик вытащил согнутую палку и засвистел под нос простенький мотивчик. Именно этот звук и привлек Нику. Она повернула голову, да так и замерла, вытянув губы буквой «о». Даже раскачиваться перестала.
Старик привязал к палке красную леску, которой обмотал тряпичную куколку со смоляными волосами. Раскрутил, закинул куколку в песочницу, и Ника ойкнула от неожиданности, прикрыв губы ладошкой. Старик повернулся. У него было костлявое, будто бы выточенное лицо и глаза цвета речной рыбы. Ника посмотрела в них и содрогнулась. На донышке зрачков застыло выражение, от которого хотелось бежать прочь без оглядки. Ника так бы и поступила, если бы незнакомец не заговорил.
– Будь осторожна, маленькая рыбка. Они плавают совсем близко. Темные времена настали.
– Что?
– Призраки умеют маскироваться. Нападают стремительно. Заметят, если оплошаешь. Приманка есть не всегда. Темные времена, страшные. Граница открывается. Они проголодались, и кто их сдержит, а?
– Извините, мне пора. – Голос Ники дрогнул.
– Плыви, рыбка, и будь осторожна, – усмехнулся старик. Его взгляд резал похлеще ножа.
Ника спрыгнула с качелей, мышцы словно одеревенели. Она сделала шаг, другой – и запнулась. Сандалия слетела с ноги. Ника вскрикнула, падая. Боль прострелила ногу. Из глаз посыпались искры. Через миг Ника сидела на песке, схватившись за разбитую коленку. По пальцам текла кровь. Неприятно, конечно, но крови Ника не боялась.
Боль постепенно затихала, на смену пришел стыд: за собственную неловкость и за то, что позволила заболтать себя какому-то сумасшедшему. Ника оттолкнулась ладонями от песка и завизжала – ее схватили за шиворот и бесцеремонно приподняли. Старческие пальцы вгрызлись в рану на коленке, окрасились кровью, ощупывая. Ника яростно отбивалась.
– Ты змея или девчонка? Успокойся. Они тебя почуяли. Сейчас, ограничим пространство… Да не дергайся ты! Ох… – Старик закашлялся и разжал руки – Никина пятка прилетела ему в солнечное сплетение. – Ну и химера с тобой!
Ника кинулась прочь от старика и его разгневанного голоса. Ее била дрожь. Бегала она быстро, поэтому минут через пятнадцать уже была под защитой родного дома. Остановилась у подъезда, ветви сирени настырно лезли в лицо. Отряхнула ладони, сдула мокрую челку. В глазах набухали слезы, но Ника силой воли отогнала их. Испуганно осмотрела коленку – кровь уже подсохла и превратилась в корочку, но боль пока не прошла.
Ника чувствовала, словно бы что-то царапается, шебуршится внутри раны. Воображение разыгралось? Как бы то ни было, надо срочно принять душ. Кто знает, какую заразу она могла подцепить от ужасного старика. Белые шорты были безнадежно испачканы. Ника достала мобильник.
– Димка, алло. Приходи ко мне. Потом расскажу. Ага, отбой.
«Отбой» – любимое слово дяди. Нике оно очень нравилось, и при случае она им без зазрения пользовалась. Слово ее успокаивало. Из стоящего рядом ларька пахнуло пирожками. Ника почувствовала, что проголодалась, и поспешила к подъезду.
– Это Семен Николаевич из нашего подъезда, – с важностью сказал Димка, хрустя чипсами. История Ники его нисколько не удивила. – Рыбаком кличут. Мне бабуся о нем рассказывала. Чокнулся. У него внучка погибла.
– Как?
– А вот так! Утонула года три назад в Уключинке. Говорят, ей рыбы лицо объели. Осенью бы в третий класс пошла. Вот такие пироги.
Ника представила мертвую девочку, плывущую среди чешуйчатых тел. Хвосты и плавники касаются несчастной, пенят воду. Неужели она ничего не чувствовала уже? Совсем-совсем? Ника поежилась. Взяла чипсину, задумчиво положила на язык.
– Мы тоже когда-нибудь умрем, да?
– А вот и нет, – фыркнул Димка. – Еще чего! Я умирать не собираюсь. Закончу школу и стану военным пилотом. Пиу-пиу-пиу!
– Но дети ведь тоже умирают…
– Не дрейфь. – Димка покровительственно потрепал Нику по плечу. – Бабуся говорит, что мрут только глупцы. Внучка Рыбака купаться весной полезла. Скажешь, умна? Ха! Мы с тобой до двухсот лет проживем.
– Тоже мне, до двухсот! Столько не живут.
– А мы сможем, как в играх. – Димка приосанился и, рисуясь, подбросил и поймал чипсы ртом.
Отсмеявшись, Ника вновь посерьезнела и спросила:
– Но почему старик играет в рыбака?
– Потому что потому, все кончается на «у»! – Димка показал язык.
– Я серьезно! Тоже мне, шутник.
– Да откуда мне знать-то? Он давно по детским площадкам бродит, о призраках болтает. Ко мне пару раз подходил. Умом чиканулся.
Ника кивнула и потерла саднящую коленку. Влетев полчаса назад домой, она достала аптечку и смазала ранку зеленкой. Внутри поселилось ощущение гадливости. Ника долго отмывалась клубничным гелем, стоя в душе под струями воды. Стало полегче, но ненамного. Ника до сих пор ощущала мерзкие пальцы старика, расковыривающие рану на коленке. «Забудь, – приказала она себе. – Он просто чокнутый!».
Остаток вечера Ника с Димкой проиграли на ноуте в «Мортал Комбат». Мысли о Рыбаке наконец-то отошли на второй план. Выбирая Саб-Зиро, Ника частенько побеждала. Димка злился, но ничего поделать не мог – подруга была еще более заядлым геймером, чем он сам.
Запах творога и свежей выпечки ударил в ноздри. Ника оторвалась от игры и бросила взгляд в окно: сумерки окутали город. Дядя позвал к столу, сам же отправился в свою комнату, смотреть футбол. Наскоро поужинав сырниками, ребята попытались загрузить новомодную игру про драконов, но не успели. У Димки зазвонил телефон.
– Да, бабусь. Хорошо, иду.
Димка засобирался. Ника проводила его до дверей, болтая о магах и драконах. Вернувшись в комнату, зарубилась в игру, пока не разрядился смартфон. Зевая, почистила зубы и легла в обнимку со старым плюшевым пингвином. Шла середина лета, каникулы, и все было хорошо.
Соседи готовили рыбу на ночь, и Ника поморщилась от навязчивого запаха. Гадость, да и только. Она встала и наглухо закрыла форточку, но это не помогло. Так и проворочалась полночи без сна, преследуемая рыбным духом.