Артём Скороходов – Рассказы 30. Жуткие образы ночных видений (страница 12)

– Ужасы какие, – прошептала мадам Бубенцова.

– Это тот, который ест своих жертв? – спросил окончательно проснувшийся Ярмо.

– Это тот, который разделывает жертв на куски и раскладывает их, как на витрину в мясной лавке, – зло сказал полицейский.

– И что, – прошептала женщина, – он перебрался в столицу?

– Есть такая информация, – пожал плечами Айзен. – Мы идем за этим чудовищем по следу. И, поверьте мне, скоро этот урод будет болтаться на пеньковой веревке где-нибудь на людной площади.

Женщина прижала к необъятной груди Библию и закашлялась.

– А еще, – глядя ей в глаза, продолжил Айзен, – он не просто убивает своих жертв. Еще у всех пропадают органы. Все время разные. Печень. Или селезенка. Мозг. Глаза. И да. кое-кто у нас считает, что Мясник с Цветочной их натурально ест.

Ярмо фыркнул в своем углу и поплотнее закутался в шубу.

– Ну что, господин доктор, я ответил на все ваши вопросы? – спросил Айзен и, не получив ответа, отвернулся к окну, опять скривив губы.

– Может, убийца – оборотень или волколак какой? – испуганно спросила мадам Бубенцова.

– Вряд ли, – коротко ответил Айзен. – Был бы волк, то так аккуратно все не раскладывал бы, сожрал бы все вкусное, а потом и невкусное бы сожрал. Там с мозгами совсем туго.

– Не скажите, – не согласился доктор. – Я слышал, что полуволки крайне хитры и изобретательны.

– О да! – воскликнул полицейский. – Ум там так и плещется. Недаром их почти не осталось в природе. От большого ума, наверное.

– Кстати! – обрадовался доктор. – Айзен! А ведь я вспомнил, где я о вас слышал! Не вы ли тот офицер Айзен, про которого все газеты пару лет назад трубили? Признавайтесь, это вы? Так вы, получается, знаменитость? Это вы, да?

– Вы ошиблись, – холодно ответил Айзен, – это кто-то другой. Ничего обо мне не писали.

– Ой, не будьте скромником, – разулыбался доктор. – Это же вы героически поймали Карлушу Одноглазого. Этого страшного кровопийцу и бандита.

– Нет, не я.

– Ну как же. Загнали этого Карлушу в детский приют. Со всей его бандой. Обложили входы и выходы, а потом сожгли к чертям. Прям с беспризорниками. Подчистую. До угольков. Вот это я понимаю, почистили город так почистили.

Полицейский уставился прямо в глаза доктора, но тот не отводил взгляда.

– Вы наверняка помните, как они кричали. Помните? – тихо спросил доктор. – И поэтому, небось, и пьете? Я вижу по ногтям и цвету лица, что вы перебарщиваете с алкоголем. Но ведь так становится легче, да?

– Вы меня с кем-то путаете.

– Ну да. Ну да. Конечно. Мало ли у нас титулярных советников Айзенов. – Глаза доктора были холодны.

– Кстати, насчет еды, – прервал молчание охотник Ярмо, привстал и постучал в стену кареты.

Небольшое окошко под потолком открылось, впустив прохладный вечерний воздух. К нему наклонилась темная фигура кучера.

– Чего? – пробасил низкий голос.

– Есть когда будем? – крикнул в окошко Ярмо. – Голодный, как собака.

– Скоро почтовая станция, – после небольшой паузы ответил кучер, – сменим лошадей. Там и поедим.

– О! Это хорошо! – воскликнул явно повеселевший пассажир.

– У меня тут есть сэндвич с вареным мясом, не желаете? – спросил доктор Лисицын.

– Еще б не желал! – обрадовался Ярмо.

Доктор открыл саквояж, достал оттуда завернутый в бумагу бутерброд.

– Угощайтесь!

– Давно бы так! – заявил Ярмо, откинул от лица пряди давно немытых волос и принялся с аппетитом и чавканьем есть.

Женщина снова приложила к носу платок.

– А разрешите полюбопытствовать, – с интересом глядя на Ярмо, спросил доктор, – с какой целью вы путешествуете в столицу?

– Я-та? За покупками. Спички надо купить, свечей, мыла…

– О да, это бы не помешало, – тихо сказала мадам Бубенцова.

– …крупы там, веревок, гвоздей. Жратвы всякой. Мяса надо. Все надо. В городе много чего есть.

– Это да…

– Там мануфактура есть и кофе в банках есть. И кальмары с крысолюдами есть. Вот не люблю я их!

– Кого? – заинтересовался доктор. – Кальмаров или крысолюдов?

– Да всех. И вообще городских не люблю. Странные вы. И неприятные. И пахнете плохо. – Ярмо покосился на соседку.

Мадам Бубенцова возмущенно фыркнула.

– А вы что, егерем работаете? Или охотником? – спросил Лисицын.

– Охотником? Можно сказать и так. Угу. Охотником. Вроде того. Егерем, да.

– А зачем охотнику закупать мясо? – вмешался в разговор Айзен, глядя, как Ярмо выедает крошки бутерброда, оставшиеся на бумаге. – Не идет охота?

– Отчего же ж? Идет. Чё бы ей не идти, – ответил Ярмо, отдал грязную бумажку назад доктору, запахнулся в шубу и враждебно уставился на полицейского.

Лисицын посмотрел на бумагу, оглянулся вокруг и, не найдя, куда ее выбросить, аккуратно сложил и засунул назад в саквояж.

– Еще есть? – спросил охотник доктора, но тот лишь отрицательно покачал головой.

Полицейский внимательно рассматривал Ярмо. Тот кутался в шубу, хотя в карете было совсем не холодно.

– А где вы охотитесь? – спросил Айзен.

– Где охочусь? Хм… То тут охочусь, то там охочусь. Мало ли мест у нас, где можно охотиться.

– И все-таки. Поведайте. Интересно же. Доктор, вам ведь интересно?

– Не передать словами как, – невозмутимо ответил Лисицын.

– Вот видите!

– Хм… – Ярмо задумался. – У Двух Пиков охочусь, у Большой Сычухи ловушки ставлю. В Черный лес хожу. Там еще мой отец охотился. И меня научил.

– Так вы потомственный охотник?

– А то ж. И отец охотился, и дед. И матушка, упокой Хранитель ее кости, была еще та охотница. Мы все охотники, можно и так сказать.

– Матушка? Редкая профессия для женщины.

– О! Она была еще та… Много, много охотилась. Вот шуба от нее. От матушки шуба у меня.

Доктор хмыкнул.

– Ставлю ловушки на бобров, – продолжил Ярмо. – Оленей выслеживаю. Могу и кого беглого поймать, если городские попросят. Я бы вашего Мясника поймал – вы бы чихнуть не успели, и шкурку бы принес, даже не попортил бы, когда снимал. Вот недавно случай был, крысолюдов выслеживал. Платили по два рубля за голову. Сколько я их наловил!.. – Ярмо мечтательно улыбнулся. – Люблю я на них охотиться. Дел на копейку, а удовольствия много. Нравится, значит, когда они пищат, а я их душу. Как свет меркнет в их мелких крысиных глазенках. Вот уж кого не жалко, грязные бездушные твари.

– Да что вы такое говорите! – возмутилась мадам Бубенцова. – Что значит бездушные? У любой божьей твари есть душа. И у крысолюдов тоже. А вы, а вы… хуже любого Мясника! Это с вас надо шкуру снять. Рядом с нашей лавкой живет семья крысолюдов, это хорошие и приличные члены нашей общины.

Дама перекрестилась.

– О да, – усмехнулся полицейский Айзен. – Очень приличные. В начале моей службы ловили мы банду Хвостатых. Так знаете, уважаемая мадам, чем эти крысы занимались? Грабили прохожих. А чтобы их потом никто не опознал, объедали у своих жертв лица. Вот натурально, ночи не проходило, чтоб мы кого-нибудь в подворотне не находили с обглоданной физиономией. Нагляделся я тогда на их приличия и хорошесть…