Артём Швецов – Лесные игры: Слеза Скорби (страница 15)

– Диктофон?

– Да, точно. Я не знаю, как он работает, поэтому дарю тебе. Если что, он у меня в комнате, на столе. Пойду, я ещё Бима не фотала. Ты его не видел?

– Нет, наверное, спать ушёл, так что лучше дай отдохнуть ему, а завтра поиграешь, – уговаривал Дима, но она, как всегда, не послушалась брата. Через какое-то время раздался звук щелчка от фотоаппарата. Дима понял, что Элли всё же добралась до Бима.

***

Ночью Диме не спалось. В последнее время сон к нему не приходил. Мысли отпугивали дрёму, но Дима всё равно целыми днями бодрствовал, как будто он открыл для себя новый источник энергии, а, может, это кольцо придавало сил?

***

Они пошли к Антону рано утром, пока Элли и Вера ещё спали. Зачем лишний раз тревожить покой в доме? Как и тогда первым заговорил с Антоном Сергей, а уже потом, скрепя сердцем, глава семьи позволил остаться Диме наедине с этим страшным человеком.

– Знал, что придёшь, – начал Антон разговор.

– Откуда?

– Ты единственный человек, которого мучают сомнения. Другим всё равно, кто сидит за решёткой, лишь бы уверить себя в том, что кошмар закончился.

– Ты говорил про кролика. Это ты был в костюме?

– Раз ты пришёл за ответами, в отличие от других, то я всё расскажу, но при условии, что ты не будешь ничего предпринимать после рассказанного.

– Хорошо, говори.

У Димы заканчивалось терпение. Тот это знал и как будто нарочно держал паузу, но потом заговорил.

– Уже никто не помнит, с чего всё началось. Всё случилось год назад, – погрузившись в раздумья, начал Антон не торопясь рассказывать историю. – У меня была жена и дочь, их имена не хочу вспоминать. Больно. Жили мы дружно, почти не ссорились, помогали друг другу. Однажды, в тёмное зимнее утро моя девочка, как и в другие до этого будние дни, пошла в школу – я на работу. Когда вернулся, увидел свою жену. Она сидела на табуретке и плакала. Тогда я узнал, что наша дочь не вернулась домой, хотя уже был поздний вечер. Я хотел позвонить классному руководителю, но жена моя сказала, что звонила. В школе ответили, что не ждали сегодня её, так как у неё в базе данных было написано на этот день: «отсутствует по уважительной причине». Это выглядело очень странно: я и моя жена ничего не сообщали школе. Мы всю ночь вместе с полицией искали её. Не нашли. Это был первый пропавший ребёнок. С этого всё началось. Дай перевести дыхание, – он резко замолчал, пока не осмелился заговорить снова. – Стражи порядка сказали, чтобы мы не вмешивались в их расследование. Прошла неделя. Наступил день рождения у моей пропавшей дочки. У нас уже был готов подарок – кукольный домик. Пришлось его продать. Про исчезновение девочки уже все позабыли. Полиция, не найдя ничего, объявило это несчастным случаем и закрыло дело. Я решил тайно продолжить расследование. Я знал, что нужно искать улики в школе. Днём я обнаружил неприметные баночки с аскорбинками. Они были разложены по всем этажам. Меня это насторожило. Учителя и родители не обращали на них внимания. У них забот хватало. Дети же в этом не замечали никаких подвохов. Я находил баночки, забирал с собой в поликлинику и там их изучал. Оборудование было плохим, знаний не хватало. Я не смог их толком изучить, поэтому приходил в школу в качестве врача и как можно больше забирал с собой баночек, но их количество не убавлялось.

– Почему ты не обратился за помощью в…

– Пытался – не поверили. Про то, что в Харвуде объявился маньяк, никто слушать не хотел. В итоге мне пришлось сходить на сеанс к психотерапевту, потому что подумали, что я начал выдумывать ложные истории, из-за личной трагедии. Правду воспринимать никто не хотел, поэтому про меня вскоре забыли, лишь дали предупреждение, чтобы я своими рассказы не распространял. Баночки с аскорбинками не убавлялись. Кто-то их расставлял заново каждую ночь. Всё дошло до того, что я решил проникнуть в школу ночью. Охрана там слабая: рассчитывает только на камеры, которые в последнее время барахлят, поэтому по своим изученным тропам и проходам я легко обхитрил их. Теперь я понимаю, что в ту ночь совершил страшную ошибку. Я много чего увидел и много чего узнал, – повествование оборвалось. Антону давалось говорить всё тяжелее и тяжелее.

– Что было дальше? – нетерпеливо спросил Дима.

Антон вытер пот со лба, набрал воздуха побольше.

– В общем, – продолжил он. – увидел я в одном из корпусов человека в костюме жуткого белого кролика, который раскладывал и прятал баночки с аскорбинками.

«Жуткого? На вид он был очень милым» – вспомнил свою встречу с ним Дима.

– Он увидел меня и убежал в боковую дверь, – сглотнул Антон. – Я побежал за ним, но кролик словно испарился в воздухе. Следов он не оставил. Я забрал очередные баночки и пошёл домой. Вернулся в три часа ночи, хотя выходил из дома около полуночи. Жена после исчезновения дочери целыми днями плакала, лишь ночью могла отдохнуть под воздействием успокоительного. Я пошёл в спальню проведать её, но никого не обнаружил. Постель была вся сбуровлена. На подушке лежало письмо. То, что там было написано, я запомнил навсегда: «Плата за увиденное». Я пытался и дальше продолжать своё расследование, ведь жертв становилось всё больше. Местные власти до последнего пытались скрыть эти преступления. В поликлинике начали один за другим пропадать психотерапевты, и я всё думал, что окажусь следующим, но этого не произошло. Вот так, пытаясь поймать кролика, попался. Теперь ты знаешь, почему я здесь сижу, – Антон закончил рассказ, и его глаза заслезились.

– Почему ты им не скажешь правду? Они тебя отпустят.

– Нет, лишь хуже будет, – с трудом говорил, сдерживая слёзы и эмоции, Антон. – Я тебе говорил: их не волнует, кто сидит за решёткой. Органам правопорядка главное закрыть поскорее дело, чтобы избавиться от большого количества работы, к которому они здесь не привыкли, а народ хочет забыть про этот кошмар. Все лишь абстрагируются от правды, которая их может ранить. Им просто удобней думать, что они теперь в безопасности, удобней сидеть в своих норах. Возможно, это и к лучшему. Надо было сидеть тоже, но уже поздно. Назад дороги нет.

– Почему ты мне это говоришь?

– Хочу, чтобы ты не повторил моих ошибок. Даже если тебя что-то внутри гложет, не обращай внимания, забудь про меня, как остальные. Береги свою семью: они не знают всей правды. Не связывайся с кроликом, а про вопросы забудь. Живи нормальной жизнью, как все дети. Не забывай моих слов и делись ими с теми, кто не может спокойно усидеть на месте.

– Что они с тобой сделают?

– Не знаю, но, как я сказал, за меня не переживай. Запомни: ты в этом не виноват.

Сергей позвал сына. Время посещения подошло к концу. После общения с отцом на улице, где тот его расспрашивал об Антоне, Дима вспомнил про кота Василия и, забыв про завтрак, направился к Лукоморью.

***

Осенью, когда туристический сезон заканчивался, Дима в городе ни разу не бывал, поэтому в центре города было непривычно тихо и безлюдно. Лавок стало меньше, а возле Лукоморья никто не стоял и не слушал захватывающие истории о королях, волшебниках, рыцарях и героев. Музыка тоже перестала играть. Уныние и тоску разносил холодный, колючий, северный ветер. Наступила осенняя жизнь. Дима проходил мимо лавок, как вдруг его окликнули.

– Парень, не хочешь чего-нибудь купить? – спросил его подросток, с головы до ног одетый уже в тёплую зимнюю одежду.

– Нет, спасибо. Мне нужно идти.

– В Лукоморье? Не удивляйся. За тобой я не следил. Просто видно, как ты нацелено идёшь к дубу. Но, может, по пути прикупишь у меня сувенир? Смотри, какие фигурки. У меня коллекция, собранная со всех уголков мира. Или, может, тебе какая-никакая информация нужна, или что-то другое?

– У меня нет денег.

– Жаль, у меня вот тоже с деньгами не особо. Эх, хотел бы я жить, как тот кот под дубом. Еда, тепло. Город финансирует тебя, а ты только целыми днями языком чешешь. Ни забот, ни хлопот. Вот это жизнь.

– Наверное, ты прав.

– Ладно, не буду задерживать. Всё-таки время – деньги.

Ларьки оказались позади, а впереди ждало его Лукоморье.

Дима постучался в избу, дверь открылась.

– Проходи, – пригласил зайти Василий. – Иди за мной.

Дима пошёл за тапсилотом в подвал. Ступени уходили далеко вниз. Спустившись, Дима увидел коридор, освещённый бледным, белым, магическим светом. В конце коридора стояли врата, которые вели в огромный зал. Стены и потолок помещения опутывали корни исполинского дуба. Здесь свет горел ярче, чем в коридоре. Вдоль стен располагались манекены и мишени из сверкающей и неизвестной стали. В центре главной стены выдолблена колоссальная по величине овальная арка, опутанная корнями дуба. Рядом с этим величием стоял пьедестал цилиндрической формы. Дима подошёл поближе. На верхушке пьедестала была выдолблена шарообразная выемка.

– Этот вход раньше был подключён к единой сети проходов, – начал объяснять Василий, протирая очки. – Не хватает шара, чтобы снова запустить сеть врат, но он был давно утерян.

– Значит вы хранитель не только Лукоморья.

– Сеть, которая раньше существовала, и есть Лукоморье. Очень удобно и безопасно было по нему перемещаться в отличие от обычных порталов, некоторые из которых могли в прямом смысле вывернуть тебя наизнанку, или от заколдованного транспорта, где ты мог упасть с огромной высоты, разбиться или того хуже. А тут нужно было лишь иметь документ, удостоверяющий личность, жетон и пройти проверку багажа. Раньше сеть использовали в торговых, коммуникативных или оборонительных целях. Быстро, удобно, безопасно.