Артём Сергеев – Знак Огня 2 (страница 7)

Цыганка начала копошиться в одежде, отвернувшись от меня всем телом, а потом, когда уже я начал приплясывать на месте от нетерпения, развернулась и сунула мне пяток карт, выкатив без всякого стеснения и боязни такую цену, что я снова закряхтел недовольно, совсем как в тот недавний раз, когда пирожок покупал, сговорились они все тут, что ли, но спорить было не к месту, да и грабить её мне совесть не позволила, хоть и захотелось почему-то. Тем более что принялась она меня заверять, что товар первый сорт, на месяц оплачен, останусь доволен, к гадалке, гм, не ходи.

— Только следить за мной не надо, — предупредил я её, передавая деньги, — здоровее будешь. Ясно тебе, красна девица?

Она что-то пробурчала недовольно, видно было, что ей и хочется, и колется, а потому я, плюнув на её терзания, рванул вдоль по улице в глубину посёлка, понадеявшись на свои ноги.

И зря, кстати, я оставил её просто так, нужно было её прижечь легонько хотя бы, нужно было заставить её проникнуться, потому что, стоило мне выбраться на окраину, как я заметил за собой погоню.

В мою сторону по просёлку, прыгая на ухабах, летел автомобиль, и был это «Марк» второй, тот самый, что пацанского вида и на заднем приводе, а потому я свернул с дороги и рванул в лес по раскисшему лугу, держа коробку перед собой обеими руками. Кстати, раньше я уже несколько раз остановился бы передохнуть, теперь же я мчался по полю со своей ношей легко и свободно, как мог бы бежать мой тигра с косулей на спине, и я уже надеялся уйти, но вот дальше пошли кусты какие-то колючие, валежник пошёл, ямы да канавы лесные, и мне пришлось сбавить скорость, чтобы не побить драгоценную оргтехнику.

За спиной завизжали тормоза, захлопали двери, и пять человек рванули вслед за мной, и стали они меня нагонять, потому что бежать по проторенной дороге через непролазные кусты много легче, чем бить эту самую дорогу, да ещё и с объёмной коробкой в руках.

И вот так мы забежали примерно метров на сто в лес, а потом я резко и быстро, но бережно поставил коробку на сухое, а сам нырнул в другую сторону, потому что мне по ушам стеганул хлёсткий звук выстрела, да и справа от меня, совсем рядом, прожужжало что-то очень маленькое и опасное.

— Э! — совсем как они недавно, возмутился я во весь голос, — вы там обалдели, что ли?

— Не боись! — со злобным ржанием утешили меня откуда сзади, но совсем уже близко, — это травмат! Как раз для таких дел! Но бьёт, как кувалда, хочешь попробовать?

— Мушку спили! — посоветовал я весельчаку, поняв, что мне сейчас придётся повертеться, и смогу ли я вывезти этих пятерых, это прямо вопрос. Ощущения говорили, что да, смогу, что медленные они, что не любят они лес, не понимают его, а я в нём теперь как родной, что огонь мне поможет и магия на моей стороне, что я уже не тот, что вчера, но опасения были, да и травмат этот — кто поручится, что нет у них чего-то более серьёзного? Убивать не хотелось, совсем не хотелось, подставлять свою шкуру тоже, вот же принесла нелёгкая, ведь совсем же чуть-чуть осталось и убежал бы я, но тут меня ещё раз окликнули.

— Слушай! — обратился ко мне крепкого вида мужик, таращась на мою коробку и не замечая меня, хотя я был к нему ближе, — мы не будем тебя грабить! Мы хотим тебя с собой взять! Нам шувани приказала тебя ей представить в целости и сохранности, понял? Съездишь в гости, она на тебя посмотрит, а там и видно будет! Выходи, не бойся, бить не будем! Нас пятеро, ты один!

Они рассыпались полукругом и пошли медленно вперёд, и прятаться уже было бесполезно, нужно было действовать, и я примерился рвануться к тому, кто был с пистолетом, остальные-то, все как один, держали в руках телескопические дубинки, их можно оставить на потом, но тут я против своей воли подпрыгнул на месте, да и остальные тоже, и было им даже хуже, чем мне, один вообще обделался по-маленькому.

Низкий, громкий рык пронёсся по лесу, и было в нём столько холодной злобы и мощи, столько силы и непреклонной воли, что цыганам мгновенно стало не до меня, хотя я стоял в самом центре их полукруга. Они начали испуганно переглядываться между собой, посматривая и на меня тоже, они одновременно ждали продолжения и молились всем богам, чтобы его не было, но тут огромная тигриная туша просквозила сквозь кусты рядом со мной, дав себя рассмотреть всем желающим и исчезла снова, одарив нас на прощанье ещё одним мощным рыком, от которого уже всем цыганам, кроме одного, самого крепкого, того, что говорил со мной, стало откровенно плохо.

— Уходите, — тихо посоветовал я сбившимся в кучу мужикам, — уходите, только медленно. И это, стрелять даже не думайте.

— А ты? — главный цыган удивил меня до глубины души, не ожидал я от него, — давай с нами! Заест же одного! И помочь некому будет! Вместе надо, вместе!

— Нет! — вдруг прямо-таки завизжал один из мужиков на меня, — не подходи! Пусть один идёт! Один! Куда хочет! Только не с нами! В другую сторону! Пусть его одного! Его едят! Выстрелю, если подойдёшь! В рожу тебе прямо выстрелю!

Башка его дёрнулась от мощного подзатыльника, которым наградил его старший, но верещать он не прекратил, да и остальные в их компании были с ним согласны.

— Валите уже, — скривился я, поняв, что если бы это был не мой тигр, тут бы мне и конец, — а то вдруг он голодный сильно и меня одного ему мало будет.

— Не взыщи, — развёл руками главный цыган, виновато на меня глянув, — сам видишь, какой народ.

— Да валите уже, — повторил я, и они, сбившись в кучу и подвывая от страха, толкаясь и мешая друг другу, рванули по своим следам обратно, с каждым шагом прибавляя в скорости. И до того шустро они рванули, что уже через минуту примерно взвыл еле слышно мотором «Марк», взвыл и понёсся куда-то, а я остался один.

— Пришёл, — сказал я выскочившему передо мной довольному тигру. Был он тощим и исхудалым, и шерсть его огненная кое-где висела клочьями, но был он доволен и горд собой донельзя, ведь выполнил он всё, о чём я его просил, да и сейчас оказался он тут как нельзя кстати, а потому я обхватил его за шею и крепко прижал к себе, — пришёл, рожа полосатая! Ох и вовремя ты, ох и вовремя!

Глава 3

Утром следующего дня я сидел в кресле на крыльце дома и смотрел на то, что творится у нас за оградой. Было ещё темновато, но сумерки быстро заканчивались, край солнца был готов вот-вот показаться над тем берегом, и немногочисленные петухи тоже уже пропели, но ничего их пение изменить, как я понял, не могло, сказки всё это.

Сидел я ровно, откинувшись на спинку кресла, с самым наглым видом расставив ноги пошире и демонстрировал менспрендинг на максимуме, у нас это называлось — ядра проветривать, чтобы всем видно было, какой я абьюзер, и оловянными, нахальными глазами пялился на ту кавалькаду машин, что совсем недавно припарковалась за моим забором, на все эти понтовые, белоснежные Лексусы и Мерседесы, да на их хозяек. Благо, дом стоял на возвышении, хорошо получалось, сверху вниз этак.

В правой руке у меня была большая кружка с чаем, левой я поглаживал лежащего рядом со мной тигра, которому мы вчера на общем собрании дали имя Амба, и справа же тёрлись рядом со мной Никанор, Федька и Тимофеич.

Домовые не струсили и не дали заднюю, они были готовы пойти до конца, они преисполнились решимости, но мозги они мне поколупали вчера знатно, особенно Никанор с Тимофеичем.

Федьке же тогда было на мои дурные подвиги наплевать и до лампочки, его занимал только Амба, он смотрел на тигра во все глаза, замерев от восторга, и чуть слышно приговаривал, что, мол, такого кота, всем котам кота, ни у кого ещё на хозяйстве не было.

А вот Никанор с Тимофеичем в тот момент не церемонились, они ругали меня ругательски, от души, они то перебивали друг друга, то горланили в унисон, они старались пробрать меня до печёнок.

Но я с ними не спорил и не оправдывался, я и сам понимал, что накосячил с этими цыганами конкретно, и потому вскоре они, выдохшись и сбросив первую злобу, начали с тем же пылом готовиться к осаде.

Вчера меня несколько раз гоняли в магазин, запасаться всем необходимым в расчёте на долгое сидение, и я послушно бегал туда-сюда по посёлку с небольшой тачкой в руках, в которую и грузил купленное, не обращая никакого внимания на косые и удивлённые взгляды со стороны.

И покупал я по заранее составленному Никанором и Тимофеичем списку, эти двое вдруг крепко спелись между собой на фоне внезапной опасности, хоть это было хорошо.

Ещё мы привели в порядок подвал, высушили и вычистили его, отремонтировали все лари и полки, натаскали в ящики свежего песка, а потом заполнили их сначала теми продуктами, что покупать мне запретили.

— По десятку больших картошек с хозяйства, а лучше по два, из свежего урожаю, — наставлял Тимофеич своих подданных, — по морковке или по луковке, смотрите сами! По кочану капусты с линии да по банке солений, пришла пора, други, платить князю оброк! Перед лицом смертельной опасности! Надо показать, что не только он для нас, но и мы для него! Что вместе мы! И надо делом это доказать, делом! В нашем случае продуктами! Только берите там, где это не в тягость, где это незаметно будет, ясно вам? Ну и сами ещё смотрите, что притащить можно, лишним не будет ничего!