Артём Рыбаков – «Странники» Судоплатова. «Попаданцы» идут на прорыв (страница 25)
Сообщив эту новость, Судоплатов замолчал, давая слушателям переварить информацию. «Так, Василевский, судя по реакции, в курсе. Молотов — тоже. Жигарев об этом не знал, как и эти двое гражданских…» — он машинально оценил поведение собравшихся.
– Дело, безусловно, хорошее. — Василевский поднялся со своего места и подошел к карте. — Но не могли бы вы сообщить, как это скажется на ситуации на фронте. Гиммлера, как я понимаю, убили в глубоком тылу.
– Совершенно верно, товарищ генерал-майор, в тылу. — С начальником оперотда[51] Судоплатов лично знаком не был, а потому отвечал подчеркнуто официально. — В этом районе! — Указка уперлась в карту юго-западнее столицы Белоруссии. — В настоящее время немцы, пытаясь поймать нашу группу, перекрывают все дороги в округе, для чего широко используют маршевые пополнения, следующие на фронт. Прочесывая лесные массивы, эти части наталкиваются на группы наших бойцов, выходящих из окружения, и партизанские отряды и несут серьезные потери.
– Это, конечно, замечательно, но насколько серьезные? Меня интересуют цифры и факты.
– Если ориентироваться на полученные донесения, то около двадцати человек в день. — Заметив ироничную улыбку на лице Василевского, Павел тут же добавил: — Прошу учесть, что эти данные не отображают всей картины, поскольку далеко не все наши группы оснащены рациями, с окруженцами связи зачастую вообще нет, а основные проблемы возникают у немцев именно с ними. Так что, понимая вашу иронию, товарищ генерал-майор, все же не могу с ней согласиться!
– Вы можете соглашаться или не соглашаться, но, товарищ старший майор, взвод в день — это по меньшей мере несерьезно. Чистая партизанщина.
– Мне кажется, товарищ Василевский, вы не совсем верно оцениваете ситуацию, — раздался голос Верховного Главнокомандующего. — Взвод — это только убитых. А про остальных вы не забыли? Тех, кто вместо атак на войска Тимошенко по лесам бродит. И напомню вам, товарищ Василевский, что эти самые партизаны месяц назад задержали продвижение пехотных дивизий девятой армии немцев на четыре дня! Опять же, взвод в день — это семь взводов в неделю, или… — Сталин на секунду запнулся, подсчитывая, — или две роты! И мне кажется, что, если в сложившейся ситуации мы приложим усилия и скоординируем наши действия, это только пойдет на пользу общему делу. Продолжайте, товарищ Судоплатов.
– В настоящий момент, товарищи, у нас налажена связь с одной из групп, базирующихся в интересующем районе, а именно — около шоссе Логойск — Слобода — Борисов. — В этот раз указка ткнулась в карту северо-восточнее Минска. — В ближайшее время мы выясним возможность проведения повторной диверсии.
– Мы поняли, товарищ Судоплатов. Спасибо! — Сталин жестом разрешил Павлу сесть. — Теперь вы, товарищ Василевский, раз уж вышли сами, доложите нам о происходящем на других фронтах.
– Конечно, товарищ Сталин! Но разрешите мне задать старшему майору один вопрос?
– Спрашивайте.
– Около месяца назад в донесении, переданном в Генштаб, указывалось, что немецкие войска широко применяют тактику асимметричных охватов, используя для охвата и окружения не только подвижные соединения, но так называемые «боевые группы», специально выделяемые из состава пехотных частей. Во время боев на Юго-Западном направлении эта информация подтвердилась, что, в частности, помогло армиям Понеделина и Музыченко избежать окружения под Уманью. Не раскроете источник вашей информации?
– Фамилии агентов и даже их псевдонимы я в силу понятных причин сообщить не вправе, — ответил Судоплатов, а сам подумал: «Потому что и сам их толком не знаю». — Но могу сказать, что часть донесений составлена на основании допросов немецких офицеров корпусного и дивизионного звена, взятых в плен опергруппами нашего наркомата. Часть данных получена агентурным путем. Я ответил на ваш вопрос, товарищ генерал-майор?
– Вполне. Спасибо, товарищ Судоплатов. Итак, товарищи, успех наступательной операции на Северо-Западном направлении и, в частности, прорыв под Сольцами открывают перед нами следующие оперативные возможности…
«Ну мы и влипли! Ситуация — страх и смерть! — Александр отхлебнул из фляжки и посмотрел по сторонам. — Четвертый час на одном месте стоим, и конца-края этому не видать. А ведь скоро фрицы отдохнут и с соседями знакомиться пойдут. Тут-то нам и крантец! Или из наших кто до ветру пойдет и напорется. Мужики и так в бутылки «отливают», а гадить куда? В противогазные коробки? Хорошо, конечно, что наши летуны раздолбали пару колонн впереди, но нам-то что делать?» — Думать было тяжело, кабина «блица» больше походила на духовку. И если первые пару часов получалось немного охладить себя, вылив на голову немного воды, то сейчас ее приходилось экономить — даже во фляжке осталось граммов двести, не больше. «Тошке там, наверное, совсем не весело… А ну как по жаре раны воспалятся? Давай, майор, думай!» — вяло «пнул» себя Куропаткин, но такое ощущение, что мозги принципиально отказывались работать в некомфортных условиях. Без всякой определенной цели он вытянул из планшета лист карты и принялся разглядывать его, бормоча под нос в ритме марша: «По квадрату, по «улитке»… По квадрату, по «улитке»…»
То разглядывая карту, то любуясь на Люка с Зельцем, «отрабатывавших взаимодействие щеки с подушкой» под палаткой-тентом, что ребята натянули прямо у своего мотоцикла, командир диверсионной группы пытался сообразить, как вывести людей с наименьшими потерями…
– Стоп, стоп, стоп! — буркнул себе под нос Саша. — Вы, господа немцы, можете сшить себе шапочку из шкурки дохлого ежика мехом внутрь, а не нас поймать! — Решение проблемы нарисовалось будто само собой: «Если наша авиация достает до этого района, то грех не использовать ее возможности для заметания следов! Вопрос в другом — как соседи воспримут внезапный срыв спецколонны?» — Он нащупал лежавшую рядом на сиденье рацию, прикрытую снятым кителем — сидеть в этой шерстяной хламиде в такую жару было невыносимо. Впрочем, сходным образом думали и сотни немецких солдат вокруг, которые, наплевав на уставы, также щеголяли в майках.
– Тотен — Фермеру!
– Здесь я. — Бодрости в голосе Алика не было ни на йоту, тем не менее ответ последовал без малейшей задержки.
– Давай, дорогой друг, переодевайся в спецуру — сейчас ноги делать будем. Как шкурку поменяешь — подойди ко мне.
– Понял, командир.
– Бродяга — Фермеру! — Настал черед следующего «абонента».
– Здесь я.
– Как думаешь, по полю, что справа от шоссе, ваша черная таратайка пройдет?
– Должна. Мотор здесь, что у твоего танка — «лошадей» под сто.
– Замечательно. Свяжись пока с разведотделом фронта.
– А с ними зачем?
– Старый, я тебя не узнаю! Что за дурацкие вопросы?
– Дай пять минут на настройку, и… Шифровка длинная?
– Пять строк.
– И пять минут на шифрование, — закончил Сергеич.
Видимо, Тотен что-то такое почувствовал, поскольку нарисовался у «блица» уже через семь минут.
– Что такое, командир? — поинтересовался он, аккуратно закрыв за собой дверь, чтобы звуки русской речи не долетели до соседей-немцев.
– Ты о бомбежке от кого узнал? От жандармов?
– Да. Один специально вдоль шоссе в обратную сторону ехал и оповещал всех встречных офицеров, что это «стояние на шоссе» долго продлится. Немцы оттого и стали по окрестностям расползаться, что приказ пришел. Вон, видишь, сколько сейчас на речке постирушку и купание затеяли? — и Алик махнул рукой вперед, там, где шоссе пересекало невеликую речку, названия которой даже на карте-«пятисотметровке» не было.
– Угу… — Саша потеребил нос, как частенько делал, размышляя. — А рядом из жандармерии есть кто-нибудь?
– Так точно. Километр где-то до них, у Оленщины стоят. Патруль из двух человек. Третий, собственно, оповещать и поехал.
– К Люку с Лешкой знакомиться не подходили?
– Нет, я с ними разговаривал. Точнее, Люк с ними поздоровался и сразу ко мне послал. А сейчас они туда перебрались — там поворот на Золотву, — упомянул название ближайшего крупного населенного пункта Тотен. — Ну и дальше на Быхов проехать можно. Уже толпа поперла, вот они и пытаются все это столпотворение хоть как-то разрегулировать.
– Ну да, ну да… Не любят они в чистом поле ночевать, а там деревень полно… Короче, сейчас будишь наших «жандармов», и пусть они готовятся хоть как нам дорогу вот сюда, к урочищу Каробовка, прокладывать. Выходим через, — Саша посмотрел на часы, — сорок семь минут! Как понял?
– Великолепно.
– Вопросов нет?
– Нет.
– Ну и зашибись. Свободен! — И Александр снова взял в руки рацию: — Бродяга, готов?
«Черт знает что происходит!» — возмущенно думал Павел, когда быстро, чуть не бегом, шел в узел правительственной связи вслед за одним из секретарей Сталина.
Буквально две минуты назад этот человек вошел в зал, где проходило заседание Госкомитета обороны, и, подойдя к Иосифу Виссарионовичу, что-то негромко сказал. Главком усмехнулся, покачал головой и, извинившись перед очередным докладчиком, обратился к народному комиссару внутренних дел:
– Товарищ Берия, похоже, ваши столь важные сотрудники нашлись! Пусть товарищ Судоплатов пройдет к телеграфистам.