Артём Рыбаков – «Странники» Судоплатова. «Попаданцы» идут на прорыв (страница 24)
Наступление Конева во взаимодействии с Хоменко и Рокоссовским, продолжавшееся с утра 11 августа с задачей — прорвать фронт противника и выйти на соединение с группой 1500 человек генерала Болдина, 11 августа к вечеру увенчалось успехом. Группа Болдина выведена в составе 1500 человек, вооруженных, с большим обозом, тремя орудиями. Этим наступлением, по донесению Конева, уничтожено до 2000 человек 5-й пд противника. Эту дивизию начал громить Курочкин, остатки ее вчера добил Конев.
Наступлению Лукина в течение 11 августа противник противодействовал три раза контратаками, с поддержкой сильной артиллерии и небольшой группы авиации. Дивизии Лукина, нанося противнику большие потери, медленно продвигаются на рубеж, указанный Ставкой, обеспечивают фланг ельнинской группировки Резервного фронта.
Последние операции показывают, что у противника силы измотаны, на некоторых участках обороны противник стоит без резервов. Крупные потери в людях и материальной части, понесенные нашими частями, крайне ослабили наши части. Это обстоятельство не позволяет нам имеющимися силами сломить сопротивление и провести операцию с решительной целью.
Такое положение может привести к тому, что противник, продолжая прикрываться сравнительно небольшими силами перед Запфронтом, будет стягивать и далее силы на рославльское направление, а завершив Рославльскую операцию (если она противнику удастся), он, имея развязанные руки на южном крыле Западного фронта, будет иметь возможность собрать силы для удара одновременно по Западному и Резервному фронтам.
Исходя из этого, нам представляется целесообразным в целях:
а) отвлечения сил противника с рославльского направления;
б) разгрома и уничтожения сил смоленского направления противника — внести на Ваше рассмотрение следующие два варианта действий Западного фронта.
Первый вариант. Усилив Западный фронт тремя стрелковыми, двумя танковыми и одной кавалерийской дивизиями и используя их на участке Конева, Хоменко, наступать с задачей — Конев и Хоменко, во взаимодействии с Масленниковым, в направлении Духовщина, Смоленск, а Лукин и Рокоссовский, во взаимодействии с ельнинской группой Резервного фронта, в направлении Духовщина и Демидов.
При успешном развитии операции Рокоссовского и Лукина возможны: поворот на Рудню с целью отсечения смоленской группировки противника от тылов или же развитие наступления в направлении на Витебск и отсечении всей центральной группировки немцев от северной. Одновременно ельнинская группа Резервного фронта после разгрома противника под Ельней должна развивать наступление в направлении Рославль для удара в тылы основной группировке противника, действующей в южном и юго-восточном направлениях от Рославля.
Центральный фронт должен будет при этом повести наступление на своем правом крыле с задачей — сковать силы противника, направленные на юг и юго-восток от Рославля.
Указанный вариант усиления Западного фронта, при неблагоприятных условиях, может вылиться в операцию с ограниченными целями, т. е. к истощению смоленской группы противника и отвлечению на длительный срок сил противника с Центрального фронта и рославльского направления.
Второй вариант. Для решительной операции по окончательному уничтожению противника перед Западным фронтом и его группировки, действующей в рославльском направлении, необходимо усиление Западного фронта по крайней мере восемью стрелковыми, тремя танковыми дивизиями и двумя кавдивизиями с задачей — выхода западнее Смоленска и во взаимодействии с Центральным фронтом и ельнинской группой Резервного фронта разгрома основных сил противника, действующих на смоленском и рославльском направлениях.
При том и другом варианте основным силам армий Резервного фронта представляется возможность дальнейшей подготовки и комплектования.
При успешном развитии этих операций противник неизбежно вынужден будет на длительный срок перейти к пассивным операциям на фронте В. Луки, Гомель.
На заседании Государственного комитета обороны Павел был первый раз в жизни. Не по чину, как-никак высший орган власти в стране! Но о том, что, как правило, жесткого регламента на таких заседаниях нет, знал. Сейчас, к примеру, докладывал главком Военно-Воздушных Сил РККА Жигарев:
– …сегодня силами сорок шестой авиадивизии и тридцать восьмой смешанной авиадивизии нанесены бомбоштурмовые удары по шоссе Березина — Могилев. — Сорокалетний генерал-лейтенант указкой очертил на карте район юго-западнее Могилева. — Как докладывает полковник Науменко[49], нашими бомбардировщиками сброшено на скопление войск противника более трехсот бомб общим весом около двух с половиной тонн и израсходовано двадцать восемь эрэсов. Всего совершено пятьдесят два самолето-вылета. Эффективность ударов командование ВВС Запфронта оценивает как высокую. Тут должен поблагодарить разведку, поскольку наши потери оказались довольно низкими — пока известно о трех не вернувшихся с задания самолетах. Зенитное противодействие на коммуникациях в сравнении с фронтовыми частями очень слабое, а осуществлять маневр истребителями фашистам удается далеко не всегда.
– А каковы успехи на северном фланге Западного направления? — генерал-майор Василевский[50], несколько дней назад назначенный начальником Оперативного управления Генштаба вместо убывшего на фронт Маландина, оторвался от блокнота, в котором что-то писал.
– С этим сложнее, Александр Михайлович, — немедленно ответил Жигарев. — Район Минска прикрыт крупнокалиберными батареями, а районы переправ — многочисленными зенитками. Над районом Смоленска не протолкнуться от вражеских истребителей. Похоже, немцы учли опыт месячной давности. Прорываться же вкруговую неэффективно из-за резкого снижения бомбовой нагрузки.
– Ну, она у вас и так не очень велика, — пробурчал Василевский. — Если быстро прикинуть, то калибр одной бомбы меньше десяти килограммов получается. Если мне память не изменяет, то сорок первая авиадивизия при поддержке недавней операции Северо-Западного фронта за два дня сбросила только пятнадцать тонн стокилограммовых бомб, и это не считая малокалиберных бомб и эрэсов с истребителей.
– Очень велик износ материальной части, летчики опасаются летать с полной загрузкой, — парировал главком. — И удары наносятся в основном штурмовые — истребителями и легкими бомбардировщиками. Тридцать восьмая дивизия до этого у нас истребительной числилась… Но могу вас заверить, для действий по колоннам мелкокалиберных бомб вполне хватает…
– Мне кажется, товарищи, что этот вопрос можно будет обсудить позже, в рабочем порядке, — прервал спорщиков Сталин. — Гораздо важнее сейчас общая картина на Западном фронте. Давайте послушаем товарища Судоплатова — у него есть довольно свежие данные с той, вражеской, стороны.
Приглашение оказалось для Павла полной неожиданностью: он думал, что докладывать о последней шифровке от «Странников» будет сам нарком, а потому замялся: «Ну почему Берия не взял с собой Эйтингона? У Наума высшее военное образование, он бы все для генералов по полочкам разложил…»
– Прошу вас, Павел Анатольевич! — подбодрил начальника Особой группы Сталин, уважительно назвав Павла по имени-отчеству.
– Товарищи, по данным, поступающим от нашей агентуры и оперативных групп, на Западном направлении наш противник испытывает временные трудности с развитием успеха — его подвижные соединения действуют в отрыве от основных сил и завязли в нашей обороне. Однако не стоит обольщаться — в маневренных действиях враг нас пока переигрывает. Пока танкоистребительным и диверсионным группам нашего наркомата удается ограничивать возможности маневра механизированных частей немцев, но с подтягиванием пехоты выполнять эти задачи станет значительно сложнее. — «Ух ты, как по писаному шпарю!» — изумился своему внезапно прорезавшемуся красноречию Судоплатов. — Тем не менее проблемы с подвозом пополнений у немцев будут. Недавно одной из наших групп… — «Черт, а если эта информация известна не всем присутствующим? Как быть, ведь я уже начал говорить?»
– Что же вы замолчали, товарищ Судоплатов? — председатель ГКО задал свой вопрос, как показалось Павлу, с едва заметной усмешкой.
«Эх, была не была!» — ухарски решил старший майор.
– Товарищ Сталин, я, к сожалению, не знаю, есть ли у всех присутствующих доступ к той информации, которую собирался сообщить? — набрав полную грудь воздуха, выпалил старший майор.
– Что скажете, товарищ Берия? — Сталин встал со стула и остановился за спиной у наркома внутренних дел. — Заслуживают присутствующие здесь товарищи приобщения к вашим ведомственным тайнам?
– Безусловно, Иосиф Виссарионович! Но ведь информация, которую сейчас расскажет товарищ Судоплатов, имеет не только, точнее, не столько военное значение, сколько политическое. А это — уже прерогатива Политбюро.
– Лаврентий Павлович, — подал голос молчавший до сего момента Молотов, — сказавши «а», говорите «б»! А с политикой мы уж как-нибудь разберемся.
«Получается, они этот спектакль для какой-то неведомой цели разыграли, а меня на подмостки вытолкнули!» — догадался Павел и как ни в чем не бывало продолжил:
– Так вот, товарищи, оперативной группой нашего наркомата уничтожен Генрих Гиммлер, совершавший инспекционную поездку по временно оккупированной советской территории. Вместе с ним уничтожено большое количество эсэсовских генералов — практически весь Высший штаб СС.