Артём Рыбаков – «Странники» Судоплатова. «Попаданцы» идут на прорыв (страница 27)
– В соответствии с планом. — Несмотря на то что заседание Военного совета фронта шло уже больше двух часов, а сам командующий шестнадцатой армией предпочел бы быть сейчас со своей свежесформированной армией[53], а не протирать штаны на бессмысленном, с его точки зрения, заседании, голос генерал-майора звучал ровно. — Противник уже давно перешел к обороне, готовится к упорному сопротивлению, но мы сейчас ищем возможность обходить узлы наибольшего сопротивления. Самая важная задача, стоящая сейчас перед нами, — рассечь единый фронт врага! Сегодня… точнее, вчера утром «истребители» (это слово вот уже около месяца воспринималось большинством воюющих на Запфронте именно как название для бойцов танкоистребительных групп и истребительных отрядов, а не пилотов соответствующих самолетов) притащили занятного пленного. Этот лейтенант-связист сообщил, что направлен на наш участок фронта для организации связи между подходящими тыловыми частями немцев и нашими «соседями». Скорее всего, фашистское командование все-таки решилось на рокировку.
– Корнеев, вам что-нибудь об этом известно? — Отвернувшись от окна, Тимошенко вперил свой взгляд в начальника разведки фронта.
– По нашим данным, подкрепления немцам пока не подошли.
– По
– Если удастся сохранить запланированные темпы наступления хотя бы два дня, то да! — не задумываясь, ответил генерал-майор. — Особенно если противник не успеет собрать силы и нанести фланговые атаки двух сторон по нашему ударному кулаку. Здесь, как никогда, будет важно взаимодействие с подразделениями двадцать четвертой и тридцатой армий.
– Это хорошо, может, получится отвлечь часть сил противника с южного фланга, там дела пока не очень. — Командующий фронтом и всем Западным направлением посмотрел на генерала Еременко, но высказывать претензии не стал. — А вам помогут два бронепоезда и одна железнодорожная батарея, которые планируется задействовать в направлении Духовщины. Для развития наступления подготовлена группа Доватора, правда, для ее успешных действий вам, Константин Константинович, необходимо связать мобильные подразделения немцев. Кровь из носа нужно! А мы, в свою очередь, поддержку авиацией обеспечим. Товарищ Новиков!
– Да, товарищ маршал! — откликнулся командующий ВВС фронта.
– Ставку интересует, почему неоправданно занижается бомбовая загрузка самолетов? Товарищ Сталин так и сказал: «Самолеты теряем, а бомбы до врага не довозим». В чем дело?
– Состояние самолетного парка, в особенности бомбардировщиков, не позволяло, товарищ маршал. Удары наносились преимущественно истребителями, а для них контейнеров для мелких бомб просто нет, вот и приходится брать по две бомбы на вылет. Сейчас проблема решена, на многих самолетах установлены узлы для подвески восьми осколочных бомб, и в ближайшее время мы начнем вылеты с полной загрузкой. Через час выполняем атаку по требованию Ставки — загрузка будет предельной для такой дальности, тем более что зенитное противодействие обещают слабое.
– Ставки? — не понял Тимошенко.
– Да, товарищ маршал! На разведотдел пришла заявка от оперативной группы наркомвнудела, Москва их полномочия подтвердила.
– Кто подтвердил?! — гневно спросил Тимошенко, которому, как наркому обороны, такие игры через его голову совсем не нравились. — Корнеев, кто подтвердил, я вас спрашиваю?!
– Вначале старший майор Судоплатов, а потом сам Берия.
– Берия? — недоверчиво переспросил маршал.
– Так точно, товарищ маршал. Я сперва связался с Москвой, поскольку радиограмма была подписана одним из кодовых имен, в случае появления которого я обязан сразу связаться с НКВД. Старший майор Судоплатов подтвердил полномочия этого Истомина и приказал выполнять заявку любой ценой. А через час после этого мне пришла шифрограмма, подписанная Берией! С теми же указаниями.
– Полковник, а до этого вы про эту группу слышали?
– Никак нет, товарищ маршал.
– А вы, Лаврентий Фомич? — обратился Тимошенко к комиссару госбезопасности третьего ранга Цанаве. Бывший нарком внутренних дел Белоруссии исполнял сейчас еще и обязанности начальника Особого отдела Запфронта, да к тому же был представителем ГКО по Смоленской области.
– Я? Я слышал, да! — Коренастый мегрел говорил с легким акцентом. — Эта спецгруппа находится на личном контроле у товарища Берии. Они Гиммлера недавно убили.
– Кого? — не понял Тимошенко. Да и мудрено сразу разобрать, если спишь по четыре, а то и по три часа в сутки!
– Рейхсфюрера СС, товарищ Тимошенко. Информация, конечно, пока еще проверяется, но очень похоже на правду.
– Это они, безусловно, молодцы! — устало улыбнулся нарком обороны. — Но нам-то с этого какой профит в текущих условиях? — Выросший в Одесской губернии маршал иногда употреблял странные слова.
– Как доносят мои разведгруппы, немцы в экстренном порядке проводят противодиверсионные мероприятия, а из-за этого, товарищи, ситуация на всех, я повторю — на всех, дорогах очень осложнилась. Заторы не только на основных шоссе, но и на грунтовках. Уже и на рокадах появились пробки!
– Отрадно, ничего не скажешь, — заявил начальник штаба фронта Соколовский[54], потерев ладонью землистое, как и у большинства присутствующих, лицо. — То есть вероятна задержка с переброской резервов и подкреплений?
– Совершенно верно, товарищ генерал-лейтенант! — с энтузиазмом ответил Цанава. — В ближнем тылу нам помогают «истребители», а в глубоком тылу врага — диверсионные группы! Опять же, Пономаренко активно ведет организацию партизанских отрядов.
– Но речь идет, как я понимаю, о южном фланге армейской группы «Центр»?
– Не только. В Минске силами подполья также проводятся диверсии, а важность его, как узла коммуникаций, вам, товарищ Соколовский, объяснять не надо.
Начштаба покачал головой, не отвлекаясь от блокнота, где делал пометки. Некоторая беспардонность и прямолинейность начальника Особого отдела была начштаба известна, а потому обращать внимание на то, что другой счел бы грубостью, Василий Данилович не стал. Ну, не отвык еще Лаврентий Фомич от замашек наркома внутренних дел республики — что тут поделаешь?
– Значит, этим диверсантам необходимо обеспечить всю возможную помощь! — резюмировал Тимошенко. — Чем больше мы им поможем, тем больше они помогут нам. Жаль, что на направлении Витебск — Борисов таких групп нет. Теперь перейдем к действиям маневренных подразделений…
– Наум, ты можешь объяснить, что происходит? — Судоплатов устало откинулся в кресле.
– А что тебя смущает? — вместо Эйтингона по-еврейски вопросом на вопрос ответил Серебрянский.
– Ничем не обоснованный выход на связь в открытом режиме — вот что!
– Просто они следы заметают, — флегматично ответил Яков Исаакович, почесав кончик длинного носа. — Меня другое занимает — как они за трое суток на такое расстояние ухитрились оторваться? По прямой от места ликвидации до обозначенного в радиограмме района больше полутора сотен верст. А ведь немцы никуда не делись! Прям как тогда, когда они севернее Минска работали. Раз — и полсотни верст проскочили. По воздуху они, что ли, летают?
– А что непонятного, Яков? — Эйтингон отхлебнул давно остывший чай из стакана с изящным подстаканником, поморщился и поставил назад на поднос. — Насколько я понимаю, «Странники» довольно часто переодеваются в форму немцев, а гардеробчик, если верить их донесениям, у них должен был собраться преизрядный. Так что тут едут саперы или там пожарные, а через десять верст уже пехота или летчики. Попробуй поймай таких хитрых!
– Ну, этого мы наверняка не знаем, Наум. — Зевок скомкал окончание фразы. Павел торопливо прикрыл рот рукой, выждал и снова спросил: — Так зачем они авиацию вызывали? Ты вообще когда-нибудь слышал, чтобы диверсионная группа вызывала авиацию себе в поддержку?
– Я? Нет, не слышал. Но мы до начала этой войны о многом никогда не слышали. Вспомни о немецких диверсантах в нашей форме! Судя по донесениям, целые роты иногда приезжали…
– Думаешь, «Странники» так же действуют?
– А чего тут думать? Минимум два случая точно известны — двенадцатого июля и в начале августа. Вопрос в другом: почему именно авиация и почему именно в том месте?
– Паша, тебе действительно это важно? — Серебрянский, как и его собеседник за минуту до того, с трудом подавил зевок.
– Да нет, в общем-то…
– Тогда пошли спать, а то в глаза спички вставлять уже нужно!
– Верно, но вы идите, а я тут покемарю.
Словно по закону подлости, на столе пронзительно затрезвонил один из телефонов.
– Судоплатов у аппарата! — Павел метнулся к столу больше для того, чтобы прекратить это мерзкое треньканье, нежели с целью узнать, что же там такое срочное стряслось.
– Да… да… Через сколько расшифровка будет закончена… — И Эйтингон, и Серебрянский внимательно прислушивались к односложным ответам друга и начальника. — Через четверть часа? Да, приносите — я у себя. — Положив трубку, он повернулся к соратникам: — Пришел ответ от Кожевенника, минут двадцать придется подождать — послание длинное.