Артём Мишуков – Параллели, или Путешествие со вкусом мангового ласси (страница 9)

– Я должен вручить вам ваше наследство от господина Тиссена, – произнёс он, протягивая посетителю ключ.

– Это всё? – с лёгким недоумением в голосе спросил Эрнест.

Семья Лакур не была бедной, но лишний унаследованный капитал от дяди им бы не помешал.

– Да, согласно завещанию, основные денежные средства и прочее имущество делятся между членами вашей фамилии. Таверна теперь принадлежит вашей матери, а вам полагается этот ключ, – равнодушно произнёс нотариус и хлопнул папкой, словно ставя точку.

«Ключ так ключ», – подумал Эрнест.

Уже придя домой, он рассмотрел его подробнее. Металлический, небольшого размера, ничего примечательного – ни узора, ни иных украшений на нём не было. Такой ключ мог открывать и шкатулку, и небольшой сундук или же запирать амбарный замок.

– Как сходил, сынок? – спросила мать, войдя в его комнату и увидев, что сын что-то внимательно рассматривает. – Что это у тебя?

– Моё наследство от дяди. Мама, вы не знаете, что бы мог отпирать этот ключ из принадлежащих дяде вещей? – поинтересовался Лакур.

– Не знаю, но мне кажется, что это тот самый ключ, который Вильгельм всегда носил на цепочке вместе с часами. Но от чего он, брат мне не рассказывал. Хотя постой… – Мать призадумалась. – После его смерти мы отнесли множество ненужных вещей на чердак. Посмотри там.

В детстве для Эрнеста, как и для многих детей, чердак был той сказочной пещерой Аладдина, где можно было найти различные «сокровища». Взрослые считали эти «сокровища» ненужным мусором, который тем не менее было ещё жалко выбросить. Старые книги и журналы, отжившие свой век предметы быта – например, неполный любимый обеденный сервиз на двенадцать персон, в котором оставалось ровно десять тарелок, и его уже было стыдно выставить перед гостями на стол, но и расстаться с ним было жалко. Да и просто разный хлам, который можно было найти на чердаках везелевских обывателей.

Вот и сейчас, поднимаясь по скрипучей, словно соседский старик Мейер, лестнице наверх, Эрнест вновь почувствовал, как им овладели детские воспоминания. Летучая мышь, мирно зимовавшая до этого под потолком, проснулась, испугавшись незваного гостя, резко дёрнулась, сорвавшись с балки, будто прошипев: «Нежданный гость!» – вылетела в слуховое окно. Смахнув паутину с лица, в большом количестве «украшавшую» стены чердака, Эрнест огляделся и буквально сразу увидел то, что, возможно, искал.

В самом дальнем углу, небрежно прикрытый мешковиной, как стыдливой вуалью, стоял небольшой сундучок, обитый узкими железными полосками и не казавшийся особо примечательным. Пригнувшись, чтобы не удариться головой о перекрытия, Эрнест подобрался к нему. Ключ подошёл к замку идеально. Несомненно, он был именно от этого сундучка. Старый замок открылся не сразу, лишь после нескольких попыток провернуть ключ. Эрнест даже немного заволновался – неужели не откроется? Чердачная сырость, со временем образовав ржавчину в замке, не способствовала скорому открытию. Но всё прошло благополучно, и замок, скрежетав, будто ворча, поддался.

Нельзя сказать, что Эрнест был наивным молодым человеком, но в душе он, как и любой бы на его месте, надеялся обнаружить внутри как минимум толстую пачку ассигнаций и драгоценности. Но вместо денежных пачек внутри оказался изрядно покрытый чердачной пылью альбом, обтянутый зелёным бархатом. Золочёные уголки по краям смотрелись дорого и даже изысканно, словно это был не простой альбом с фотографиями, а что-то иное, содержащее документы государственной важности. Сердце Эрнеста колотилось: он ждал золота, а нашёл… по сути, книгу в зелёном переплете.

Ещё под альбомом в сундуке лежал странный металлический предмет длиной чуть больше тридцати сантиметров – нечто среднее между трезубцем и ритуальным кинжалом. Подобный атрибут часто встречается на картинах с изображением бога морей Посейдона в греческой мифологии или Нептуна в древнеримской, но при этом его зубья были странно изогнуты и напоминали языки адского пламени. Этот трезубец мог принадлежать как морскому царю, так и демону из африканских легенд. Но он также был явно похож на оружие народов из той же далёкой Азии. Кто его владелец? Почему дядя спрятал его здесь? И главное – зачем оставил именно ему такое странное наследство?

Возможно, ответ был на фотографиях, и Эрнест с нетерпением раскрыл альбом. На первых страницах альбома были вклеены обычные кабинетные фотографии благородных семейств. Была даже детская фотография самого Эрнеста, подписанная аккуратным почерком чуть побледневшими от времени чернилами: «Мой дорогой племянник Эрнест Оскар Иосиф Л.». Каждая буква поблёкших чернил дышала теплом. Вильгельм Тиссен любил своих племянников, так как своих детей у него не было, и даже подписал фотографию полным именем Лакура.

Страницы шелестели, как осенние листья, открывая фотографии: Вильгельм на фоне Триумфальной арки во время учёбы в университете, письма с печатями экзотических стран, карта с отметкой «Хранить вечно». Через несколько страниц появились снимки, на которых был уже изображён зрелый господин Тиссен в своих многочисленных странствиях. «Вот и живые свидетельства путешествий дяди, запечатлённые путём светописи!» – обрадовался Эрнест.

Фотографии будили яркие образы в голове Эрнеста, иллюстрируя рассказы, услышанные от дяди в этом доме в их редкие встречи. Вот дядя в джунглях стоит в пробковом шлеме с ружьём, опираясь ногой на убитого им тигра. А вот на снимке рядом с ним очень красивая индианка, они стоят на фоне индийской деревни. Снова смена декораций, и на новом листе дядя уже в медвежьей шубе сидит на нартах, запряжённых собаками, на далёком Севере; а вот он лезет в гору, за спиной большой рюкзак, в руках – ледоруб. Тут он ловит рыбу сетью, а рядом с ним стоит узкоглазый азиат. Калейдоскоп приключений, изображённых на фотографиях и рисунках из альбома, завораживал. Дядя явно использовал в путешествиях новинку – недавно вышедший в продажу компактный фотоаппарат фирмы Kodak.

Кадры мелькали, как в волшебном фонаре, страницы подходили к концу, а намёков о предназначении загадочного артефакта, лежавшего вместе с альбомом в сундуке, Лакур так не получил. Но вдруг из середины альбома выпала фотография – словно сама судьба дала подсказку. Странно, ведь все фотографии были хорошо закреплены картонными уголками на страницах, а вот одна нет…

Подняв с пола снимок, Лакур внимательно рассмотрел его. На первый взгляд ничего необычного на нём не было – дядя вновь позировал, на этот раз на фоне какого-то сидящего индуистского божества, шея которого была обвита змеёй. Сидящий божок, высотой около двух метров, имел четыре руки. Одна рука, с распростёртой ладонью и сомкнутыми вместе большим и указательным пальцами, была обращена к смотрящему; другая касалась пальцев ног; в третьей был зажат какой-то предмет, похожий на барабан; а вот четвёртая рука была пуста, точнее, было видно, что в ней что-то было… Но сейчас она была пустой. Зато у дяди в руках был трезубец, тот самый, что сейчас Эрнест держал в руках!

На обороте фотографии было написано:

«Индия. Подземный храм. Шива. Эрнест, верни то, что принадлежит ЕМУ, и ты найдёшь большее. Прости меня… и да хранит тебя Бог».

Дядя вернулся домой, в Германию, но до самой смерти он не рассказывал о своём путешествии в Индию. Странно.

– Прости… за что? – прошептал Эрнест, впиваясь взглядом в трезубец. Металл холодно блестел, будто насмехаясь. – Вернуть это Шиве, что на фото? Но как? И что «большее»: клад или?..

Теперь, глядя на эту фотографию, на загадочную надпись, сделанную рукой родного человека, явно адресованную племяннику, Лакур разглядывал удивительный металлический предмет и всё больше погружался в тайну жизни дяди Вильгельма. Это было самое странное наследство в его жизни. Голова гудела. Дядя, всегда такой прямолинейный, оказался мастером ребусов. Почему умолчал о храме? Почему не вернул артефакт сам? Вопросов было больше, чем ответов. Но одно Эрнест понял точно: это наследство – не конец, а начало.

Глава 6. В путь

Прошло несколько недель с тех пор, как Лакур вернулся из России в родительский дом. За окном бушевала последняя февральская метель, и редкий горожанин отваживался выйти на улицу. В один из дней в доме № 132 у Большого рынка неожиданно раздался звонок дверного колокольчика. Эрнест, лениво поворошив тлеющие угли старой кочергой, нехотя поднялся с тёплого кресла навстречу загадочному визитёру.

На пороге стоял Карл, городской почтальон, с лицом, покрасневшим от ветра, и дрожащими от холода руками. Почтальон, несмотря на непогоду, всегда старался принести почту в срок.

– Добрый день, месье Лакур! Вам телеграмма, – затараторил он, едва переводя дух, стряхивая снег с фуражки.

– Добрый день, Карл. Может, зайдёте, погреетесь? Выпьете что-нибудь? – радушно предложил хозяин.

– Простите, месье, – служба! – отчеканил Карл, но взгляд его задержался на тепле камина. Было видно, что если бы он не спешил, то с удовольствием выпил бы пунша в гостеприимном доме Лакуров. – Все хотят получить запоздавшие новогодние письма и подарки!

– Всего доброго и заходите, когда будете свободны, – кивнул Эрнест, сунув ему в руку монету.

– Благодарю, месье Лакур, храни вас Бог!