Артём Мишуков – Параллели, или Путешествие со вкусом мангового ласси (страница 5)
Художники, перепачканные красками, расставив свои мольберты на брусчатке набережной, вдохновенно, не обращая внимания на прохожих-зевак, стремились запечатлеть угасающий августовский вечер в Париже. Остановившись рядом с одним из таких уличных художников, Эрнест внимательно наблюдал, как творец несколькими взмахами кисти укладывал разноцветные мазки краски на загрунтованный холст в только ему одному ведомой последовательности, перенося на него из хаоса колора ту самую картину реальности, что раскинулась перед ним в последних лучах заходящего солнца. Работа над шедевром подходила к концу. Ещё немного – и бородатый художник в берете ловким росчерком тонкой кисти поставил подпись:
Вдруг что-то произошло. Сначала молодой человек не понял, что именно. Внезапный ветерок, зашуршав первыми опавшими листьями с платанов, ударил воздушным потоком, наполненным каким-то незнакомым чувственным цветочным свежим ароматом парфюма, что заставило сердце ёкнуть, словно птица сорвавшаяся с ветки, и забиться чаще. Всё произошло в один миг. Наконец, очнувшись от оцепенения, юный француз обернулся, ища глазами источник этого аромата. Она… Это была девушка из снов и фантазий, которые так часто посещают молодых людей в столь юном возрасте. Он сразу понял, что аромат духов принадлежит только ей и никому другому. Её бело-голубое платье отливало под закатными лучами солнца красивым насыщенным цветом высокого летнего неба. Лёгкая шляпка с чёрной вуалью была украшена таким же голубым цветком. Мак – как успел разглядеть наш герой. Голубой мак. Корсет, туго зашнурованный, выгодно подчёркивал её стройную фигуру, явно вдохновляя и сводя с ума мужчин каждым швом.
Девушка прошла мимо него буквально в пяти метрах, оставляя ароматный шлейф духов – нежных, как лепестки магнолии. На миг обернулась, почувствовав на себе обжигающий взгляд юноши. Заметив восхищение в его глазах и немного нелепое выражение лица, она улыбнулась белоснежной улыбкой в ответ и – скользнула в экипаж, через мгновение скрывшись в его темноте, исчезнув быстрее, чем догорал закат.
С тех пор Эрнест подсознательно искал её, ловя этот аромат в толпе, понимая, что тщетно и наивно мечтать снова увидеть эту девушку. Шанс снова встретить таинственную незнакомку был практически нулевым, но вот позабыть и разлюбить аромат её духов он не смог. Какое название было у этих духов, он так и не узнал. «Она – мираж», – твердил он, но запах будет преследовать его в мечтах всю оставшуюся жизнь. Он думал, что рано или поздно вновь повстречает этот аромат, который сделал его влюблённым в этот нежный образ незнакомки…
Желудок предательски заурчал, и чувство голода резко вернуло Эрнеста из его юношеских воспоминаний на бренную землю. Что ж, пора было изучить меню и наконец-то поесть. Незанятых мест в ресторане было немного, и Лакур подошёл к первому попавшемуся столику со свободным креслом.
– Добрый вечер, месье, у вас свободно? – поинтересовался Лакур у господина с аккуратной острой бородкой, подстриженной на манер испанских конкистадоров. Тот, видимо, также не так давно сидел за столом, изучая меню.
– Добрый вечер, месье, да, свободно, прошу вас, – ответил тот на безупречном французском, поправляя сползшее на кончик носа золотое пенсне.
Оба на какое-то время погрузились в чтение меню и винных карт. Красивые знакомые и незнакомые названия блюд интриговали. Эрнест, мучимый голодом, рассудил, что не стоит забивать себе голову и томить желудок излишним ожиданием, и решил довериться в выборе блюд подошедшему официанту.
– Месье, что изволите? – официант, предугадав желание Эрнеста получить рекомендации по выбору блюд, произнёс: – Осмелюсь предложить на первое острый тыквенный суп с яблоком и корнем пастернака, на второе говядину по-бургундски с овощами и ирландским картофельным пюре с клюквенным соусом. Чуть позже я готов вам предложить наш фирменный десерт.
– Всё, что посоветуете! – с нетерпением произнёс Эрнест.
– А вам, месье? – официант повернулся к «конкистадору».
– Мне, пожалуй, то же самое, как моему соседу… – и, обращаясь к Лакуру, сказал: – Разрешите представиться, меня зовут Коробов Владимир Ефимович, инженер.
– Эрнест Лакур, к вашим услугам. – Новые знакомцы пожали друг другу руки.
– У вас прекрасный французский, Владимир Ефимович.
– Благодарю, я изучал его в Императорском техническом училище в Москве, и моя супруга наполовину француженка по отцу, а вот тёща… – Коробов усмехнулся, – немка. Так что приходится быть полиглотом, не забывая и родной русский язык. Иначе нельзя.
– О, я вас понимаю, сам таких кровей. Как тесен мир, где так часто происходит смешение культур и языков. Невозможно полноценно жить в современном мире, изолировав свою страну, культуру и науку от остального мира.
– Вы правы, месье Лакур. Сохраняя свою идентичность, нельзя быть оторванным от остального мира.
– Владимир Ефимович, позвольте узнать, куда вы держите путь? – поинтересовался Эрнест.
– Я инженер, строю Транссибирскую магистраль, и сейчас мы проектируем мост через реку Обь, что в Сибири. Мне необходима консультация и помощь немецких специалистов. Вот я и еду в Кёнигсберг на встречу с партнёрами. Думаю, через два-три года вы, господин Лакур, сможете проехать по нашей железной дороге и новому мосту на поезде в Китай.
– Гениально! – Эрнест оживился. – Человеческий гений открывает нам неизведанные горизонты и просторы, сокращает расстояния, а народы и культуры благодаря вам сближаются. Железные дороги – это… – француз пытался подобрать слова.
– …пульс прогресса! – подсказал инженер. – А вы, месье, романтик. Увлекаетесь путешествиями? В Китае бывали?
– Вы почти угадали, господин Коробов. Действительно, я с недавних пор член географического общества, и мне интересны новые неизведанные дали. Увы, пока Китай для меня большая загадка. Я изучал его историю, но мне ещё не удалось посетить эту страну. Пока это лишь в мечтах.
– Тогда сам Господь велел вам отправиться в путь по нашему новому мосту в Китай, подождите ещё немного. Но сейчас наше с вами ожидание скрасит этот острый тыквенный суп и сочный кусок мяса, – неожиданно сменил тему Владимир Ефимович, потирая ладони в предвкушении вкусного ужина.
Официант, ловко расставив тарелки с едой перед собеседниками, пожелал им приятного аппетита и удалился к другим посетителям ресторана. Тарелка тыквенного супа оранжевым диском контрастно выделялась на фоне белого стола и манила своим остро-сладким ароматом.
На несколько минут за столиком воцарилась тишина. Только лёгкий, но ритмичный звук серебряных приборов, позвякивающих о фарфоровые тарелки, словно метроном, подсказывал, как голодны были оба господина. Спустя полчаса, наконец утолив голод и заказав на десерт тот самый шоколадный «Пьемонтез», попутчики лениво откинулись в креслах. С бокалами шампанского
– Простите, господин Лакур, вы сказали, что в вас течёт немецкая и французская кровь. Кем вы себя больше считаете? – Владимир Ефимович прищурился, сделав глоток шампанского.
– Моя родина – Германия, но мой отец француз, а мать немка. Кем же мне себя считать?
– Я думаю, человек может быть по крови, месту рождения и документам кем угодно, уважать своих предков, но кем быть по духу, в течение жизни он определяет самостоятельно. Многие идут к самоопределению всю свою жизнь, – глубокомысленно изрёк собеседник. – Взять лучшее от своего народа, крови и обогатить это жизненным опытом, общаясь с другими нациями. Вы можете быть немцем, но не быть чопорным и педантичным, как моя немецкая тёща, а быть с широкой душой, как русские. Вы не обижайтесь, любезный. Это лишь моё мнение как обывателя.
– Кровь – смесь, душа – плавильный тигель, – Лакур усмехнулся. – А вы, Владимир Ефимович, сказали, что я романтик, тогда вы являетесь образцом философской мысли в инженерном мундире, – улыбнулся Лакур. – Я не обижаюсь, сам порой так думаю.
– Человек должен стремиться быть многогранным, как бриллиант. Чем больше в огранке камня граней, тем он и дороже. Так и человек – чем больше в нём разных знаний, талантов, интересов, которые он взял из книг, жизненного опыта, общения с другими людьми, тем многограннее его натура.
Лакур любил подобные беседы. Они его обогащали как личность, и он был рад, что встретил такого попутчика в лице Коробова.
– Эрнест, позвольте, я буду обращаться к вам по имени? У вас, у европейцев, как-то сложно с отчествами для слуха русского человека.
– Извольте, как вам будет угодно.
– Скажите, Эрнест, у вас есть жена, дети? В вашем взгляде читается какая-то боль. Возможно, я лезу не в своё дело, но я чувствую, что у вас что-то случилось, – с русским простодушием и искренностью спросил Владимир Ефимович. Это было присуще именно русской нации – острое чутьё чужой боли и готовность помочь, даже когда это бывало неуместным.
– У меня нет жены и детей, но вы правы, господин инженер. Я еду улаживать дела по наследству, мой дядя умер на днях.
– Соболезную, царствие небесное вашему дяде. – Коробов перекрестился и решил сменить тему: – Хотите увидеть карточку моих ангелов? – и, не дожидаясь ответа Эрнеста, инженер полез во внутренний карман пиджака. – Вот, держите. – Он настойчиво протянул фотографию попутчику.