Артём Мичурин – Умри Стоя! Родина (страница 8)
- Ясно и чётко.
- Похоже, разнесли глушилку. Что у вас?
- Две растяжки. В остальном чисто. Переходим к следующему зданию.
- Шевелитесь. Конец связи.
- Кто вы? – перевёл штурмовик взгляд с вытирающего сапёрку Сафронова на Глеба.
- Никто, - недовольно покосился тот на растекающуюся под головой второго пленника алую лужу.
- Потянулся за гранатой, - пояснил Сафронов.
- Что вам нужно? – продолжил штурмовик, заметно нервничая.
- Твой планшет и кое-какие сведения.
- Я ничего не скажу.
- Скажешь, - открепил Глеб с левого предплечья пленника искомый прибор. – Чуть больше тридцати километров, - обратился он к стоящему рядом Сафронову, введя координаты, после чего всунул руку в крепёж планшета, тут же подогнавшийся по новому размеру. – Подержи его.
Сафронов зашёл сидящему на полу штурмовику за спину и накинул ему на шею автоматный ремень.
- Какого хера вы делаете? – просипел пленник, безуспешно стараясь вырвать большой палец своей правой руки из сомкнувшейся на нём пятерни Глеба. – Какого…
Договорить не дала гарда-кастет окопного ножа, выбившая передние зубы и засевшая во рту. Палец выгнулся и влажно хрустнул. Вокруг сжимающего ножевую рукоять кулака прыснула и запузырилась кровавая слюна.
- Теперь слушай внимательно, - продолжил Глеб, поднеся планшет к едва не вылезшим из орбит глазам пленного. – Мы в точке «А». Хотим попасть в точку «Б». Как нам сделать это, не напоровшись на войска? И не вздумай врать мне. От этого зависит твоя жизнь. Готов говорить?
Пленник, морщась от боли, кивнул, и Глеб вытащил кулак из его рта. Но вместо требуемых сведений получил лишь плевок кровью и осколками зубов в лицо.
- Вот сука, - крепче натянул ремень Сафронов.
- Да… - утёрся рукавом Глеб. – Послушай меня, Зарайски. Мы не шпионы и не дезертиры. Мы - штрафники. Нас уже зачислили в невозвратные потери. Но мы ещё живы, как видишь, и просто хотим выбраться отсюда. Рассказав о расположении войск, ты никому не нанесёшь вреда. Но сохранишь себе жизнь.
- Точно, - подтвердил Сафронов. – Сможешь и дальше зарабатывать медали в своём элитном именном батальоне, во славу Союза.
- Пусть говорит, - дал Глеб знак ослабить усилие на ремне, видя, что побагровевший уже штурмовик беззвучно раскрывает окровавленный рот.
- На помощь, - выдавил пленник из себя отчаянный призыв, слишком тихий, чтобы дойти до адресатов.
Глеб вздохнул и, просунув клинок между челюстью и броневоротником, загнал сталь в горло штурмовика.
- Глупо было рассчитывать на успех, - поднялся он, обтерев нож о рукав мертвеца.
- И что теперь? – вернул Сафронов автомат на плечо. – Пойдём вслепую?
- Да. Только ночи дождёмся. Но сначала нужно перебраться отсюда. Их скоро хватятся. Забери документы и шевроны.
Новое место дислокации Глеб определил на третьем этаже бетонного здания двумя улицами правее, до начала активных боевых действий бывшего, судя по уцелевшему интерьеру, магазином одежды.
- Дьявольщина, - уселся Сафронов на куче припорошенных песком тряпок. – Никогда бы не подумал, что всё так обернётся.
- Как «так»? - с трудом разместился Глеб на узком диване с порванной дерматиновой обивкой.
- Да так, - развёл руками Сафронов. – Сижу в жопе мира, официально погибший, а кругом враги.
- Кто в этом виноват?
- Какая разница? Никто.
- Так не бывает. У всего есть причина. У всякой причины есть источник. Причина твоего нынешнего положения – нарушение Устава. Её источник – ты сам.
- Благодарю, командир. Ты умеешь поднять настроение. А в своих бедах тоже себя одного считаешь виноватым?
- Да.
- Серьёзно? И что, случись такое чудо – переиграл бы прошлое? Поступил бы иначе?
- Нет.
- Хм. Мне тебя не понять, - откинулся Сафронов на спину, скрестив руки под головой, и зашептал:
А в море плавают медузы,
Кораблик борется с волнами,
На край земли везет он грузы,
Чтоб на краю забот не знали.
Уйти труднее, чем остаться,
Сломаться легче, чем согнуться,
Забыть труднее, чем расстаться,
А сгинуть проще, чем вернуться…
- Что это? – спросил Глеб, не поворачивая головы.
- Сам не знаю. Запомнилось. Давно ещё. В другой жизни.
- Тебе повезло. А я не помню ничего до учебки. Будто ничего и не было.
- Родился в форме? – пошутил было Сафронов, но отклика не нашёл.
- Кем ты был до армии? Что делал?
- Работал на рыболовном траулере. Неплохая работа, и еды вдоволь. Мне нравилось. Люблю море. Я на флот просился, но не взяли.
- Как думаешь, я смог бы…
- Заняться чем-то, кроме войны?
- Да.
- Не знаю. А чем бы ты хотел заниматься?
Глеб надолго замолчал, раздумывая, но так и не нашёл, что ответить.
- Завтра будет тяжёлый день. Нужно выспаться. Дежуришь первым.
Глава 6
Когда Глеб растолкал мирно сопящего на тряпках Сафронова, было уже за полночь, но желанная темнота так и не наступила. С ясного неба сияла полная луна, заливая пустыню холодным светом. Где-то далеко стучали пулемётные очереди, хлопки взрывов эхом разносились по опустевшим кварталам.
- А? Уж? – сел Сафронов, часто моргая.
- Да, выдвигаемся, - постучал Глеб магазином о шлем, вытряхивая вездесущий песок.
- Дьявол… - выглянул Сафронов наружу. – Да там же как днём.