Артём Март – В гнезде "Пересмешника" (страница 54)

— Ты как, дедушка? — спросил я, — сможешь пройти по такому сложному ущелью? Ноги-то не подведут?

Старик вдруг стянул с головы свой капюшон. Показал мне грязноватый паколь. Из-под головного убора торчали недлинные, сероватые от седины волосы. Волосы показались мне несколько более грубыми, чем бывают у людей.

— Мерзакула давно ходит по горам, — изобразил старик свой простоватый и добродушный тон, — молодой шурави, ты не смотри, что я калека. По горам я ходить не быстро, но аккуратно, как старый горный баран.

Он ответил. Ответил теперь и на мой вызов, который я бросил ему только что. Ответил ровно точно так же, как и я ответил на его, когда Мерзакула сообщил нам о том, что нашел тело погибшего пограничника.

А еще я видел — дед нервничает.

Что бы ни задумал этот человек, дела пошли не так, как он того ожидал.

Мы углубились в ущелье. Старик шел медленно, время от времени останавливался, чтобы подтянуть за веревочку своего осла.

Однако я заметил кое-что интересное: на некоторых особенно сложных ступенях или камнях хромота деда внезапно исчезала.

Изменение в походке Мерзакулы были едва заметными. Если идти рядом, уловить их и вовсе не представлялось возможным. Но стоило мне поотстать, и я ясно увидел, что во время преодоления особо неприятных камней или ступеней, возникавших на нашем пути, старик вдруг начинал опираться на ногу, которая должна быть больной.

Я быстро взглянул наверх, на зубчатые вершины невысоких скал, которые образовывали ущелье. Стоило преодолеть еще пятьдесят, от силы семьдесят метров, как мы с Мерзакулой попадем в поле зрения моих погранцов, что уже должны были выйти на вершину и занять там позиции.

«Еще немного, — подумал я, — еще тридцать метров… И можно действовать. Главное, чтобы „старик“ не решил сделать первый ход. Это усложнит дело».

Он не решил. Когда мы миновали еще несколько ступеней и немного поднялись, я сказал:

— А ты и правда хорошо ходишь по горам. Да только совсем не как старый баран.

Мерзакула, только что втащивший ослика на очередную возвышенность, замер. Обернулся.

И посмотрел на меня.

Его глаза больше не были слезящимися, красными глазами старика. На меня смотрел хищник. Ярко-карим, почти желтым радужкам не хватало, разве что, вертикальных зрачков, чтобы полностью походить на кошачьи.

Внезапно Мерзакула выпрямился. Избавил свое тело от неудобного положения, в котором передвигался «старик». Мне даже показалось, что я услышал, как похрустывают его кости, когда незнакомец принялся расправлять достаточно широкие плечи.

Потом он повел шеей. Теперь хрустнуло отчетливо.

Бывший Мерзакула уронил свою палку. Посох с глухим стуком сухого дерева упал на камни.

— И давно ты догадался, шурави? — спросил он хрипло.

Голос, казалось, тоже изменился. Стал ниже. Но главное — поменялся акцент. Нет, он все еще сохранялся, сильно цеплял слух. Но звучал иначе. Не был больше чудоковатым говором неграмотного афганского бродяги.

Я не ответил.

— Почти сразу. Ведь так, Селихов?

Незнакомец сбросил с широких плеч шерстяную накидку. Потом медленно, даже как-то демонстративно принялся расстегивать пыльный халат, что скрывался под ней.

— Вот, значит, как? — ухмыльнулся я. — Сам «Джинн из теней» знает мое имя.

— Я не выбирал этого глупого и суеверного прозвища, — незнакомец бросил халат в сторону. Под ним оказалась простая белая рубаха. Он Стянул паколь, под которым оказалась накинутая на голову козья шкурка. Потом стянул и шарф.

Лицо под ним было молодым. Мужчине оказалось не больше тридцати пяти — сорока лет. Грязь и морщины — все это было лишь удачной игрой света и тени, а еще мастерски наложенным гримом. Последний, к слову, расплылся, когда мужчина утер лицо предплечьем.

— Откуда ты, такой занятный мастер маскировки, — с издевкой начал я, — знаешь простого советского срочника?

— Советский срочник, — повторил незнакомец, словно бы пробуя слова на вкус. — и это меня ты с такой иронией называешь «мастером маскировки»? Да я тебе и в подметки не гожусь, да?

«Джинн», как я назвал его про себя, мерзковато, несколько неестественно ухмыльнулся. Неестественно, потому что ухмылка его оставалась на одних только губах. Глаза же, щеки, нос — лицо в общем, будто бы ничего и не выражали. Оно оставалось сосредоточенным, словно тигриная морда, перед прыжком.

— Ты хороший солдат, Селихов, — продолжил незнакомец, — сегодня я окончательно убедился в этом. И все же… Все же ты скрываешься под личиной простого срочника. Под личиной того, кто привлекает к себе меньше всего внимания. Но делаешь большие дела.

Я снова промолчал, не сводя взгляда с «Джинна».

— И последним твоим большим делом было убийство Муаллим-и-Дина, — сказал «Джинн».

А потом вдруг совершил резкое, почти неуловимое движение. Я даже не сразу понял, что он просто-напросто хлестко ударил своего ишака по заднице, чтобы прогнать.

Животное заорало, быстро пошло куда-то вперед, оставляя своего хозяина.

— Неужели кровная месть? — спросил я, поправляя ремень автомата на плече.

— Ты столь же догадлив, сколь и умел, — «Джинн» улыбнулся еще шире. Показал мне в улыбке желтоватые зубы.

«Джинн» стащил с плеча какую-то кустарную сумку, походившую на кожаный бурдюк. Запустил внутрь руку. Кажется, эта сумка была именно тем, что выполняло роль горба в образе Мерзакулы.

Я снял автомат. Щелкнул предохранителем.

— А еще, ровно так же, как и я, любишь играть. Ты отлично сыграл сегодня, распознав мою настоящую личину, — Добавил «Джинн»

— Игры кончились.

«Джинн» хмыкнул.

— Н-е-е-е-т, старший сержант Александр Селихов. Совсем нет. Наша игра еще не окончена. И ты охотно согласишься играть дальше, когда узнаешь правила.

Глава 26

Я вскинул автомат.

— Если ты убьёшь меня, — тут же зашипел «Джинн», сузив свои хищные глаза, — Алима убьют мои люди.

Когда незнакомец проговорил эти слова, мне очень захотелось ухмыльнуться. Но я сдержался. Состроив каменное лицо, продолжил держать его на мушке.

Нет, я не хотел убивать его. По крайней мере сейчас. Планы у меня были совершенно другие. И перво-наперво мне нужно было проверить реакцию «Джинна». И результат оказался ровно таким, как я предполагал.

«Джинн» играл в игру. Но совершенно не в ту, что он думал.

И тем не менее незнакомцу следовало отдать должное. Он держал себя в руках. «Джинн» не вздрогнул, когда я направил на него ствол своего автомата. Он даже не моргнул от неожиданности, как это было бы с большинством людей. Нет, взгляд его оставался холодным, внимательным, почти не мигающим. Будто змеиным.

Можно было бы сказать, что он целиком и полностью контролировал свои эмоции. Возможно, даже лучше, чем я. И тем не менее «Джинн» оставался человеком. Когда дуло автомата уставилось ему в грудь, он едва заметно вздохнул. Чуть-чуть сильнее, чем обычно, наполнил воздухом свои лёгкие.

Это стало заметно по тому, как вздрогнула его грудь.

Какая-то малая частичка его души боялась. Боялась того, что я выстрелю. И именно этот крохотный червячок страха сыграл с ним злую шутку. Заставил сделать то, что он сделал, — рассказать мне об Алиме.

— Да… Он жив… — Джинн растянулся в улыбке. В странной, нечеловеческой улыбке.

Она казалась неестественной. Словно бы лишь подражавшей живой человеческой мимике. Как манекен, похожий на человека, лишь имитирует сходство с ним, так и эта странная гримаса имитировала сходство с улыбкой. А ещё — не выражала никаких эмоций.

— А ещё он очень многое мне рассказал, — продолжил «Джинн», — о тебе. О вашей совместной службе на чудесной заставе Шамабад. О тех приключениях, что вы пережили вместе.

Я молчал, держа его на мушке.

— Правда, для этого его нужно было хорошо попросить, — Джинн улыбнулся ещё шире. Показал мне несколько больше своих зубов, чем это бывает, когда улыбается любой другой человек. — Но он всё же жив. И я дам тебе возможность его спасти. Если ты согласишься играть по моим правилам.

— Нас ждала засада? — Приступил я к выполнению второго этапа своего небольшого плана, который я набросал в уме по пути сюда. Сейчас мне требовалось разговорить незнакомца.

И судя по его реакциям, по тому, с какой напускной надменностью он держится передо мной, это будет не так сложно. Если подобрать правильные слова.

— Засада? — Джинн будто бы удивился. Даже оскорбился. — Засада — это первое, что приходит на ум. Казалось бы, самое логичное. Но я не привык действовать стандартно.

— Да, я заметил, — ответил я, позволив себе кислую ухмылку. Да ещё и самую мерзкую из тех, что умел изображать. — Тут все под впечатлением от этого «Джинна из теней».

— Подумать только, — незнакомец хохотнул, — какого страха можно навести на врага, используя лишь складной проволочный каркас, изогнутый по форме человеческого тела, брезент, немного резины, клей да леску. Это просто гениально. Ты разве так не думаешь?

«Ах ты, законченный психопат, — подумал я, — и, как и любой психопат, ты в первую очередь ищешь одобрения, восхищения у других людей. Ну или желаешь вызвать у них страх. Лишь так ты можешь почувствовать себя полноценным. Ну ничего. Я не дам тебе самоутвердиться, сучёныш».

— Не думаю, — сухо ответил я.