Артём Март – В гнезде "Пересмешника" (страница 35)

— Ваши уста полны сладкого яда, — поморщился Абдул-Халим.

— Ну почему же яда? — Стоун сделал вид, что удивился. — Посмотрите на меня. Меня ищут в собственной стране. Там мне грозит пожизненное, а может быть, даже электрический стул. И все же, как видите…

Стоун приосанился и легонько дернул себя за полы пиджака.

— Мои дела идут в гору. Пакистанское правительство уже давно бы могло выдать меня штатам. Даже больше — оно должно выдать меня. Но, как видите, я здесь! И вполне неплохо себя чувствую. А ведь не так давно оборвышем слонялся по пустыне, не зная, куда податься. А теперь рассчитываю встретить старость где-нибудь в офшорной зоне каких-нибудь тропических островов! В окружении хорошего алкоголя и шикарных женщин!

Абдул-Халим нахмурился.

— Исламабад не бросает тех, кто оказывает ему услугу, — Стоун посерьезнел. — У меня был выбор — сгинуть в песках или оказать эту самую услугу. Выбор без выбора, не так ли? И, конечно, я выбрал второе. И не прогадал. А перед вами, уважаемый Абдул-Халим, перед вами сейчас стоит ровно такой же выбор. И я знаю, что вы не глупый человек. А даже напротив.

Абдул-Халим медленно опустился на лавку.

— Мне нужно время подумать, — сказал он угрюмо.

— Конечно, Халим-хан, — кивнул Раиз. — У вас будут сутки.

Абдул-Халим неприятно скривил губы. Уставился на пакистанского полковника полным ненависти взглядом. Это, казалось, совершенно не смутило Ахмеда Раиза. Более того, он полез во внутренний карман своего парадного кителя.

— И еще кое-что, — сказал он, вынимая свернутый конверт коричневой бумаги. — Есть ли среди ваших людей опытный убийца?

— Убийца? — Абдул-Халим непонимающе нахмурился.

— Убийца. Охотник. Хорошо знающий здешние места и способный обеспечить стопроцентный результат.

Халим задумался. Вопрос поставил его в замешательство. Нет, не потому, что подобного человека у полевого командира не было. Даже напротив. В замешательство его ввело то, с какой равнодушной наглостью Раиз предъявил следующее требование.

— Сеть осведомителей мы предоставим, — сказал пакистанец и бросил конверт на стол.

— Зачем вам убийца? — спросил Халим угрюмо.

— У погибшего Муаллим-и-Дина были влиятельные друзья, — сказал Раиз. — Полагаю, вы с ними знакомы.

— Знаком, — столь же угрюмо буркнул Абдул-Халим.

— Из пещер, где несколько дней назад погиб Муаллим-и-Дин, удалось спастись одному из бойцов, сопровождавших нашего офицера спецназа, известного по позывному «Шахин». Он видел, кто именно застрелил Муаллим-и-Дина. И теперь наши общие знакомые хотят отомстить.

— Так пошлите кого-нибудь из ваших спецов, — заявил Халим.

Раиз отрицательно покачал головой.

— Недопустимо. Речь идет о личной мести, а никак не о государственных делах. Я говорю об этом сейчас лишь потому, что в той же степени знаком с нашими с Муаллимом общими «друзьями», в какой и вы.

Абдул-Халим удержался от того, чтобы вздохнуть. Потом взял конверт. Развернул. Удивился. И теперь не скрыл своего удивления.

— Что? Так много усилий ради обычного солдата? — спросил он.

— Повторяю вопрос, — Раиз снова пропустил слова Абдул-Халима мимо ушей, — у вас есть такой человек, кто мог бы обеспечить стопроцентный результат? Или же нет?

От автора:

Попаданец в 90-е открывает первый компьютерный клуб в стране — идея, которой пока ещё никто не занимался! Братва мешает, но на стороне героя ветераны горячих точек, которые бандитам не по зубам. Экшен и бизнес в эпоху хаоса. Первый том — с огромной скидкой!

Глава 17

Когда наш командирский БТР во главе колонны подошел к КПП точки, на которой стояла сейчас пограничная застава, часовые зашевелились, направились к нашей бронемашине.

Выглядели оба бойца неважно: на них была помятая и грязноватая форма. Лица пограничников были угрюмыми и усталыми.

Лица их оказались обветренными и сильно загорелыми. Глаза, что у одного, что у другого, окружали яркие синяки, свидетельствующие о недосыпе и переутомлении.

Кроме того, я заметил, что у стенки деревянной, обшитой железом будки, что стояла у шлагбаума, кто-то из бойцов прислонил гранатомет «Муху».

— Здравия желаю, товарищи бойцы! — суховато крикнул им Муха с брони.

— Здравия желаю, — без всякого энтузиазма бросил часовой.

Потом он обернулся, что-то крикнул своему товарищу. Тот принялся поднимать изъеденный ветром шлагбаум.

— Проезжайте, товарищ старший лейтенант, — снова почти равнодушно сообщил рядовой, — поторапливайтесь, если жизнь дорога.

Точка заставы стояла у вековой, естественным образом протоптанной дороги, ведущей к ущелью. Расположение оказалось в высшей степени классическим: низкие землянки с крышами, присыпанными песком для маскировки, скрытый от чужих глаз капонир с бронетехникой.

Командир явно не желал держать бронемашины прямо так, нараспашку, под открытым небом.

В целом на точке было хоть и бедненько, но чисто. Царил порядок. Видно было, что командир распоряжается здесь твердой рукой.

Все это добро пограничники обнесли невысоким заборчиком из кривеньких столбиков, между которыми натянули колючую проволоку. С двух сторон заставу окружали заградительные минные поля, о чем свидетельствовали соответствующие таблички. С третьей она упиралась в пологую, но крутую скалу, поднимавшуюся к горной системе ущелья.

Наши БТРы выехали на широкую пыльную площадку. Там нас уже ждали.

Высокий худощавый и жилистый офицер в вылинявшей, но чистой форме стоял в одиночестве. У него было вытянутое и обветренное лицо, а еще очень спокойные глаза.

— Ну что, здорова, Денис, — сказал Муха, когда спрыгнул с брони и с уменьшенной формальностью отдал офицеру, который оказался старшим лейтенантом, честь, — как ты тут? Стоишь?

Бойцы принялись выгружаться из бронемашин. Под гул двигателей затопотали многочисленные тяжелые сапоги, встретившиеся с сухой и пыльной землей.

— Стою, — лейтенант не кивнул. — А что еще нам остается?

— Слыхал, у вас тут совсем беда. Духи докучают?

— Безобразничают помаленьку, — сказал старший лейтенант, но смотрел он при этом не на Муху, а на меня. — Но ничего. Пока что держимся.

Старший лейтенант засопел.

— Слыхал про Диму Волкова. Слыхал, помер он как герой, — сказал старлей.

Муха погрустнел, хотя и лишь на одно мгновение.

— Вечная ему память. Героя Советского Союза дали. Посмертно.

Старший лейтенант, названный Денисом, грустно покивал. Муха заметил, что он косится на меня.

— Это вот, Саша Селихов. Мой новый зам, — сказал Муха. — Знакомься, Саша, Денис Стаканов — командир заставы.

— Здравия желаю, — сказал я, и поскольку уже отдал ему честь, когда мы с Мухой спешились, то пожал Стаканову жилистую, но все еще крепкую руку.

— Слыхал, слыхал про тебя, — сказал Стаканов. — Слухи у нас тут быстро расходятся. Поговаривают, ты себя отлично показал в кишлаке Айвадж. Да и потом, в спасательной операции на тамошней заставе. Даже в плену побывал.

Командир заставы как-то вымученно улыбнулся. Добавил:

— Как там особый отдел, мозги тебе не выел?

— Капитан Маленький очень старался, — улыбнулся я, — но прицепиться ему было не к чему. Кажется, он даже расстроился.

— Это да, — понимающе кивнул Стаканов, — капитан Лев Львович он такой. Я бы сказал, рьяный. Вцепится — хрен оттащишь.

К слову, капитан особого отдела по фамилии Маленький, который допрашивал меня, Бычку и Смыкало, маленьким отнюдь не был. Даже, скорее, наоборот. Оказался он бугаем каких поискать. Муха говорил, что Маленький был мастером спорта по тяжелой атлетике и регулярно выступал на соревнованиях между пограничными округами.

— Здоровый детина, да? — говорил мне Муха после допроса, — Кому расскажешь — не поверят. Это ты еще не видал, с какой он кружки у себя в кабинете чай хлещет. В-о-о-т такенная. Не дать не взять — ковшик.

Была ли любовь капитана особого отдела к гигантизму следствием неудачной фамилии или, всего навсего, особенностью личных предпочтений, я не знал. Да, по большому счету, мне было абсолютно все равно. Главным оставалось то, что Маленькому не было за что зацепиться во время допроса. И капитан, пусть и в расстроенных чувствах, но все же уехал из крепости.

— Ну тогда разреши тебя поздравить, старший сержант, — Стаканов на удивление искренне улыбнулся. — С новой должностью.

— Спасибо, товарищ старший лейтенант, — ответил я.

— Ну так и че, товарищ командир, — сказал Муха с улыбкой, — в пещеры мы завтра с утра выдвигаемся. Инструкции-то получил от начмана?