Артём Март – В гнезде "Пересмешника" (страница 34)

— Предпочел, — ответил майор и засопел. — Компромиссы, Селихов. Я всегда помню, что война — это вечные компромиссы. Потому и привык их выстраивать.

— Но иногда, чтобы предложить компромисс, его следует тщательно обдумать, — намекнул я.

Глаза Скороварова блеснули в слабо освещенном пространстве штаба. Тем не менее, майор остался невозмутим.

— Верно, Селихов, — сдался он, не поведя и бровью. — Иногда следует.

— Ну в таком случае, разрешите идти, товарищ майор?

За десять дней до текущих событий. Где-то в горах провинции Тахар

— Этот сад, мой дорогой друг, — Абдул-Халим аккуратным, но властным движением сорвал тяжелую кисть винограда с лозы, что опутывала колонны большой крытой беседки, в которой они сидели, — этот сад построил еще мой прапрадед. И знаешь почему?

Полковник пакистанской разведки по имени Ахмед Раиз казался невозмутимым. Он сидел за небольшим столиком, со спиной, прямой как стрела.

На столе, перед ним, исходила паром нетронутая пиала отборного высокогорного чая.

— Он поспорил, — сказал Абдул-Халим, кладя гроздь на небольшое хрустальное блюдце, — поспорил со своим соседом. Тот утверждал, что здесь, на плато этих гор, ничего не будет расти. Что земля тут недостаточно плодородна, а ветер слишком силен. Тогда мой прадед возвел этот сад. Соседу он сказал лишь одно: «На моей земле вся земля плодородна». И как видите, оказался прав. С тех пор мой род щепетильно хранит это место. Как память и доказательство того, насколько щедры наши земли.

Ахмед Раиз не кивнул. Он вообще не выказал никакой реакции на слова полевого командира Абдул-Халима, ответственного за ход подготовки к операции «Пересмешник» в Тахаре.

Впрочем, кое-что заставило его обернуться — хруст разламываемого граната.

Это был Уильям Стоун. Одетый в дорогой деловой костюм, он стоял невдалеке, опершись спиной на древнюю колонну. А еще, разламывал большой, сочный гранат, казалось, совсем не заботясь о том, что брызги сока вымажут дорогую рубашку.

— Как вам плоды моего граната, уважаемый агент Уильям? — спросил Абдул-Халим похозяйски улыбаясь.

— Бывший агент. Теперь я работаю на ISI. — Стоун тоже улыбнулся. — Но благодарю. Ваш гранат дает весьма… сочные плоды.

— У вас очень хорошее произношение, — Абдул-Халим не терял улыбки, — кажется, вы талантливый человек. Ваши познания в оружейной логистике в территориальных условиях ДРА, надеюсь, так же хороши, как и ваш дари. Насколько я знаю, вы поставляли оружие повстанцам. Так?

— Так, — сказал Стоун.

Бывшему специальному агенту очень захотелось добавить: «Но если вы не пошевелите собственной задницей, мои знания вас не спасут». Но Стоун воздержался.

— Чудно! Чудно! Вот, возьмите, угощайтесь.

Абдул-Халим поставил перед Ахмедом Раизом блюдце с гроздью винограда.

— Благодарю, — сухо ответил пакистанец. — Я благодарен вам, так же, дорогой Халим-хан, за ваше гостеприимство. И все же, предлагаю скорее приступить к делу.

— Непременно, — тон Халима тоже похолодел.

— Итак. Как продвигается эвакуация наших запасов оружия на перевале Катта-Дуван?

— Она… Продвигается, — пожал плечами Абдул-Халим. — Вполне приличными темпами. Но оружия там немало, а советские войска усердно охраняют ущелье.

— Насколько я знаю, — Ахмед Раиз уставился на пиалу с чаем, но так и не взял ее, чтобы отпить глоток, — за последние десять дней через перевал перешли лишь четыре каравана. К тому же, очень скромных.

— Верно. Как и в позапрошлые десять дней. Перевозки тайные. Проходят по тяжелым тропам. Много за раз там не провезешь. Зато маршрут проходит подальше от глаз шурави.

Ахмед Раиз нахмурился. Халим это заметил.

— Что-то не так, уважаемый Ахмед? — спросил полевой командир. — Все идет строго в рамках нашего с вами договора. Разве нет?

— Муаллим-и-Дин и Шахин мертвы, — сказал Ахмед Раиз. — Больше никто не занимает советы делом. Скоро советское командование сосредоточит внимание на пещерах. А для нас это недопустимо.

— Помнится… — Халим, не отрывая взгляда своих темно-карих глаз от некрасивого лица пакистанского полковника, перегнулся через стол. Оторвал от грозди, предложенной Раизу, виноградинку. Отправил ее в рот, — помнится, договоренность была следующей: с меня рабочая сила, люди, лошади, мулы, ишаки. Охрана, в конце концов. С вас — деньги, прикрытие и организация логистики. Или я что-то упускаю?

Стоун странно хохотнул. Никто из собеседников не обратил на этот неприличный смех внимания.

— Муаллим-и-Дина больше нет, — прямо констатировал Раиз. — А значит, и прикрытия тоже.

— Тогда организуйте новое.

— В данных обстоятельствах это невозможно, — снова, с прямотой хозяина сказал Ахмед Раиз. — И нового не будет. Теперь вы станете справляться собственными силами. Конечно, мы продолжим финансирование и оставим вам господина Стоуна, чтобы тот и дальше делал свое дело. Но теперь пришло время вам по-настоящему отправить своих людей в бой. И ускорить перевозку оружия.

Абдул-Халим слушал внимательно и спокойно. Даже кивал, казалось бы, полностью соглашаясь со словами пакистанского полковника.

— Если Советы найдут тайники — это станет прямым доказательством подготовки операции. И приведет к международному скандалу, — докончил Раиз и уставился на Абдул-Халима, как на подчиненного, самым правильным действием которого должно было быть «Взять под козырек».

— Понимаю ваши опасения, — снисходительным, достойным настоящего политика тоном сказал Абдул-Халим. Впрочем, его тон быстро стал жестче: — но этого не будет. Я не могу предоставить больше людей. Тогда мои кишлаки останутся без охраны. А вы знаете, какая нынче на нашей земле царит конкуренция. Главари бандитов немедленно захотят воспользоваться этим. На кону стоит мое собственное благополучие. То есть — благополучие вашего главного союзника в этом деле.

Ахмед Раиз терпеливо выслушал. Потом слегка подался вперед:

— Вы не поняли, уважаемый Абдул-Халим. Это не предложение. Это приказ. Вы сделаете ровно так, как я сказал.

Халим поджал губы в притворной улыбке. Откинулся на низкую спинку своей богато украшенной скамьи хозяина.

— Через три недели начинаются дипломатические консультации в Женеве. Наши друзья в Вашингтоне и Москве будут говорить об Афганистане. К этому моменту склады должны быть пусты, а советские солдаты должны найти… скажем, доказательства того, что они сами готовили провокацию. Или и вовсе не должны найти ничего. Времени на вашу осторожность нет, — добавил Раиз.

— Несколько неосмотрительно приходить сюда, на мою землю, и диктовать мне столь неприемлемые условия. В конце концов — ваши склады на моей территории… — сказал Абдул-Халим, сделав вид, что не услышал слов пакистанского полковника.

— Верно, Халим-хан, — Ахмед Раиз невозмутимо кивнул. — На вашей земле, которую вы содержите за счет нашего финансирования. Много ли вы сможете защитить, когда вашим людям станет нечего есть, а вашим солдатам нечем воевать?

— Значит… — Абдул-Халим нахмурился. — Значит, вы хотите, чтобы я бросил своих людей на убой? Как баранов? Хотите, чтобы я оставил без защиты свои земли, чтобы вы вовремя отчитались перед своими «друзьями»?

С каждым словом тон Халима становился все жестче, а голос — громче.

— Может, напомнить вам, что ваше оружие сейчас в полнейшей моей власти? И если я захочу, то завтра шурави найдут его. И что будет тогда с вашим «Пересмешником»? Что будет тогда с вашими глупыми политическими играми⁈

— А что будет с вами? — Раиз и бровью не повел. — Полагаю, ничего хорошего. Ведь тогда вам придется беспокоиться о кое-чем более ценном, чем ваша земля, Халим-хан.

— Вы вздумали мне угрожать⁈ — Абдул-Халим вскочил и положил руку на богато украшенное навершие своего кинжала.

— Тихо-тихо, друзья мои! — встрепенулся Стоун, приближаясь к маленькому столику в середине большой крытой беседки, где сидели собеседники, — Pax! Pax вам! То есть мир! Не стоит горячиться, разве нет? Мы все тут очень сознательные. Очень разумные люди.

Ни Абдул-Халим, ни Раиз даже не взглянули на бывшего специального агента ЦРУ.

— Уважаемый Халим-хан, — заискивающим тоном обратился к нему Стоун, — понимаю, кто я такой, чтобы давать вам советы? Но все же надеюсь, что вы прислушаетесь к моим словам.

Абдул-Халим как-то нехотя глянул на Стоуна. Бывший специальный агент разулыбался ему очень белозубой, даже неестественно белозубой улыбкой.

— У нас всех один враг — Советский Союз, — продолжил Стоун. — Все остальное — мелочь и пыль на подошвах.

— Шамран Абдул-Кияз, Мохамад Дария и Джабир Дауд-Зави по прозвищу Шамсуддин с вами бы не согласились. Эти головорезы быстро приложат лапу к пограничным кишлакам, как только почувствуют, что охрана в них ослабла, — отрезал Абдул-Халим.

— И это… И это тоже лишь пыль на наших подошвах. Разве ж эти люди сравнятся по силе и влиянию с вами, уважаемый Халим-хан? — залебезил Стоун.

— Вы правы, — Халим незаметно выдохнул. — Не сравнятся. Но могут доставить проблем.

— Временных проблем, — Стоун снова улыбнулся. — Вспомните условия договора. Когда вы выполните свою часть, получите щедрое финансирование на следующие пять лет. А затем… затем ввод НАТО, наша победа, крах СССР в Афганистане, революция, смена режима в ДРА и вот… И вот вы уже губернатор провинции. А может быть, даже получите министерское кресло в новом правительстве. А с вашими врагами, я уверен, вы расправитесь еще до того, как займете свое законное место.