Артём Март – В гнезде "Пересмешника" (страница 22)
— Не переубивают, — сказал я спокойно, но решительно. — В прошлый раз не переубивали, и если снова решатся — выстоим.
— А может быть, они не решатся? — пожал вдруг плечами Смыкало. — Может быть, они уже хвосты…
Что там душманы должны были сделать со своими хвостами, никто так и не узнал.
Все потому, что не успел Смыкало закончить свою мысль, как из жерла пещеры тут же раздались новые одиночные выстрелы.
Мы все немедленно залегли за укрытия.
Душманы предприняли новый приступ.
Причем Чесноков оказался отрезанным от нас, ведь он пошел посмотреть, как там себя чувствует Дима Ткаченко. Потому ему пришлось укрыться за большим камнем, где мы держали небоеспособных членов группы.
Душманы в этот раз казались еще более осторожными, чем в прошлый.
Они все так же прятались в тенях, ведя огонь короткими очередями. Мы вынужденно отбивались одиночными.
И тем не менее такое положение дел работало не в нашу пользу. Патроны таяли с каждым выстрелом.
В прошлый раз моя уловка сработала. Сократив интенсивность огня, мы смогли вынудить душманов пойти на штурм. Не исключено, что они и второй раз могли купиться на такую уловку, решив, что вот теперь-то у нас патронов не осталось.
— Прекратить! Всем прекратить огонь! — закричал я. — Попробуем, как в прошлый раз!
Автоматы пограничников один за другим замолчали. Бойцы попрятались в укрытия.
Да только духи и правда стали осторожнее. Они продолжали настреливать, продолжали давить. Будто бы чего-то ждали.
— Они не прекращают! — крикнул мне Бычка, прячась за баррикадой. — И вперед не идут!
— Ну давай! Давай же! — заорал сам себе Смыкало, аккуратно выглядывая из укрытия. — Покажись, падла! Попробуй нас гранатой! Уж я тебя быстро…
Внезапно раздался хлесткий, громкий, такой знакомый выстрел из СВД. Этот звук на одно мгновение затмил собой сухой треск автоматных очередей. Прокатился по всему склону горы.
— Снайпер! — закричал вдруг Чесноков. — По нам, падла, целит!
— Видишь его⁈ — крикнул я, обернувшись к камню, за которым оказались Чесноков и Белых с Ткаченко.
— Нет! Но стрелять может только вон с горного склона!
— Огонь, одиночными огонь! — закричал я и, задрав автомат, дал вслепую два выстрела.
Наши позиции снова ощетинились нечастыми всполохами дульных вспышек.
В этот момент я понял, что душманы собрались делать — они хотели, как прежде, вымотать нас, но теперь послали стрелка на склон горы, чтобы прижать с двух сторон.
Баррикада и все наши стрелковые позиции оказались в слепой зоне стрелка. От него нас скрывала каменная стена скалы, выдающаяся чуть-чуть вперед. Зайти с фланга он вряд ли сможет.
Потому снайпер пошел простым путем — принялся контролировать тыл. Беспокоить нас выстрелами по раненым, чтобы деморализовать и сбить с толку. А если повезет — убить кого-нибудь из тех, кто скрывался за камнем. Ведь эта позиция была для него открыта.
Снайпер стрелял не часто. Когда он произвел третий выстрел, Чесноков принялся торопливо, пригибая голову, перетягивать Игоря и Диму за восточную сторону камня, туда, где снайпер не мог их достать.
— Вася! — заорал Бычка. — Ты че делаешь⁈ Тебя ж сейчас с другой стороны щелкнут!
Не успел Бычка докричать эту фразу, как по Чеснокову открыли огонь из пещеры. Мехвод немедленно залег под камнем, пригибая голову.
— От падла! — выругался Суворов, глядя, как прижали его товарища по отделению.
А потом он высунулся и стал строчить из автомата длинными очередями, стараясь прижать душманских стрелков, чтобы они поумерили огонь по Чеснокову.
Я тем временем уже действовал — взял дымовую шашку, которую припрятал рядом с собой под баррикадой, и вырвал шнур.
Шашка зашипела. Едкий химический дым вырвался из тубуса.
Тогда я, ориентируясь по ветру, гнавшему дым от нашего костра, кинул ее метров на четыре от себя.
Не прошло и десяти секунд, как густой, белесый дым потянулся понад землей, пересек костер и принялся смешиваться с его дымом.
Дымовая завеса заволокла почти всю площадку. Сквозь нее не видно было ни камня, ни костра.
— Бычка! — крикнул я, пересиливая сухие щелчки автоматных выстрелов. — Мы прикроем, ты давай к Васе! Помоги ему переместить раненых!
— Есть!
— Группа! — закричал я громким, командным голосом. — Огонь на подавление!
С этими словами я высунулся из-за баррикады, прижал автомат к плечу, а сам прижался к мешкам. И открыл огонь длинной, расточительной очередью.
Пограничники, все как один, присоединились ко мне. Наши автоматы ощетинились дульным огнем. Звуки выстрелов слились в один сплошной гул стрелкового боя.
Бычка немедленно кинулся к Васе.
— Перезарядка! — крикнул вдруг Смыкало и принялся менять магазин.
— Перезарядка! — вслед за ним закричал и Суворов, нырнув под баррикаду.
Бычке хватило этого времени схватить Игоря Белых. А Чеснокову — Диму Ткаченко.
Когда перезаряжаться пришлось мне, Смыкало с Суворовым снова вступили в бой.
— Давай-давай! — примыкая рожок, крикнул я Бычке. — Пошел!
Бычка тут же поднялся, таща на закорках Белых. То же самое сделал и Вася Чесноков. Оба они, пригнувшись, медленными, тяжелыми шагами последовали к нашей баррикаде.
Снайпер пытался их подловить. Я слышал выстрелы СВД, которые в гуле стрелкового боя стали теперь похожи на короткие щелчки.
И тем не менее дымовая завеса спасла. Бойцы добрались до нас. Бычка вместе с Белых бухнулся на землю, не дойдя до баррикады трех шагов.
Игорь взвизгнул и, словно битый щенок, судорожно пополз к мешкам. За ним и Бычка. Последний почти сразу выставил автомат и дал слепую очередь куда-то в свод туннеля.
Чесноков же держался на ногах крепче. Под редкими пулями врага он невозмутимо донес Ткаченко. Только за баррикадой он упал на колени и насколько было возможно аккуратно свалил Ткаченко с плеч.
Дима, казалось, не мог даже кричать. Он только и делал, что кривил лицо от боли.
— Сука… — Чесноков, уставившись на рану Ткаченко, принялся стягивать с себя пыльный китель. — Закровило! Надо новую повязку!
Пока он рвал свою одежду на лоскуты, я стрелял и думал.
Потом мельком глянул наверх, на склон горы, чей край козырьком свисал над пещерой и нашей площадкой.
Склон выглядел хлипковато. Представлял из себя осыпь, усыпанную мелкими и крупными камнями. Возможно, зимой тут сошла сель, а афганские ветра выдули землю, обнажив голыши.
Именно по этой причине ни мы, ни духи не спешили пользоваться гранатами. Опасались, что резкий громкий хлопок взрыва может спровоцировать осыпь.
И все же нужно было рискнуть. Иначе нам просто не хватит патронов.
Я снял автомат с мешков и пригнулся за баррикадой. Достал две Ф-1, принялся разгибать им предохранительные усики.
— Сашка! Ты че задумал⁈ — заметив это, крикнул Чесноков, не прекращая перевязывать Диму.
Я, сосредоточенный на гранатах, ему не ответил.
— Кидай! — заорал Суворов, тоже увидев, чем я занят. — Кидай, последний магазин отстреливаю!
Ему я, конечно, тоже не ответил. Я поочередно выдернул обе чеки, а потом бросил гранаты одну за одной. Мельком заметил, как их зеленые рубашки скрылись в темноте пещеры.
Душманы, казалось, ничего и не заметили. А потом прогремел первый взрыв. За ним, почти сразу, второй.
Туча пыли, смешанной с вонючим пороховым дымом, вырвалась изо рта пещеры.