Артём Март – В гнезде "Пересмешника" (страница 23)

Звук отозвался от ее стен так, что пошел по всему склону угрожающим гулом. Казалось, сама гора пробудилась от того, что на ее шкуре мелкие людишки затеяли ссору. Будто бы разозленная нами, эта гора вот-вот встанет и отряхнется от назойливых «насекомых».

В этом гуле утонуло все — и нестройные звуки выстрелов, и крики душманов. Если они вообще раздавались.

Мы, все как один, попрятались в свои укрытия. Я почти сразу глянул на склон.

Увидел, как мелкие камни приходят в движение, словно густая каша. Как увлекают за собой более крупные. А те — еще более крупные.

— Сейчас засыпет! — уставившийся дурными глазами на гору, с изумлением и страхом проговорил Суворов.

Мы все затаили дыхание. Когда камешки поехали под большим валуном, и он, увлекаемый ими, пополз следом, Бычка заорал:

— Уходим! Сейчас…

— Нет! Всем стоять! Всем стоять на месте! — закричал я. — Никому не покидать позиций!

Гул от взрывов утихал. Он будто бы покатился куда-то дальше, прокладывая себе путь по всей горной цепи. А потом и вовсе стих.

Его почти сразу заменил негромкий шелест осыпавшихся камней.

Большой валун замер без движения. Лишь мелкие камешки посыпались с козырька на землю под входом в пещеру.

— П-пронесло? — не сводя глаз с осыпи, тихо спросил Суворов.

Казалось, он боялся, что звук его голоса вот-вот приведет весь склон в движение.

— Кажись, да… — выдохнул Чесноков и опустил взгляд к Ткаченко. Что-то тихо у него спросил.

Даже под угрозой такой суровой опасности, как камнепад, Чесноков не оставлял своих обязанностей импровизированного санитара.

Я поджал губы. Посмотрел в пещеру. Там было тихо. А еще — пыльно. Клубы этой пыли, перемешанные с дымом, витали в воздухе, рисуя на свету причудливые, объемные узоры.

— Душманы все? — нервно сглотнув, спросил Женя Суворов.

— Кажись… Кажись, отступили… — засопел Бычка, стискивая автомат.

— Всем держать ухо востро! — приказал я. — Возможно, они еще не отступили!

Пыль, казалось, и не собиралась успокаиваться. И все же по истечении минуты она будто бы стала более прозрачной. В пещере проступили черные очертания стен и сводов. Бугристые линии впадин и выступов.

— Отошли… — с облегчением, очень усталым голосом сказал Бычка. Потом радостно выкрикнул: — Отошли!

— Ура! Так вам, сукины дети! — заорал Суворов и высунулся по пояс, показал пещере локоть в неприличном жесте. — Жрите пыль, гниды!

Бычка, поддавшись порыву Жени, тоже радостно заорал, вскинув автомат. Да даже Смыкало присоединился к этому празднику жизни.

Бычка полез обниматься с Чесноковым. Тот поддался, несколько растерянно улыбаясь.

Когда Бычка попытался полезть и ко мне, то замялся под суровым командирским взглядом.

— Ну ты… — прочистил он горло. — Ну ты отчаянный парняга! Ну даешь!

— А я… Мне и в голову не приходило! — рассмеялся Суворов нервно. — Думал — засыпет нас к едрене-фене!

— Что ни говори… — Смыкало откинулся на скалистую стенку, принялся отряхивать плечи, грудь и рукава от пыли. — Что ни говори, а Селихов у нас — парень смелый. Селихов! Ты мож, водку где прячешь? Или какой особо забористый шамабадский самогон⁈ Если да, то поделился бы!

Бойцы дружно грянули звонким раскатом солдатского смеха. Искреннего, но немного нервного.

— Я б тоже не отказался! — хохоча, добавил Суворов.

Смех грянул с новой силой.

А потом прервался так же резко, как и начался.

Все потому, что из недр пещеры послышался голос. Сначала в шуме всеобщего веселья этот голос показался гулким, неразборчивым мычанием.

Но когда все притихли, я услышал отчетливое «Шурави».

— Шурави, — вещал нам из темноты глубокий, хорошо поставленный бас. — Я пришел поговорить с вами! Не стреляйте! Поберегите ваши жизни!

— Выкуси, сучий кот! — тот же крикнул ему Суворов из-за баррикады. — Все, выдохлись твои хлопчики⁈

— Да! Выдохлись⁈ — задорно подхватил Бычка. — А если и нет, пускай подходят! Мы их быстренько…

— Тихо всем! — приказал я. — Занять позиции!

Бычка и Суворов немедленно сосредоточились, укрывшись, поставили автоматы на мешки.

Смыкало, бубня что-то себе под нос, потянулся за своим Калашниковым.

— Я хочу поговорить! — снова зазвучал бас Муаллима. — Хочу поговорить лицом к лицу. Как того требуют обычаи вежливости и приличий.

— Уловку какую-то задумал, гад, — зло прошипел Суворов сквозь зубы. — Отвлечь нас хочет, пока егошнее душманье нам в тыл пробирается…

— В тыл тут не проберешься… — заметил Бычка.

— Ну и что? Он точно какие-то козни строит! — Суворов сплюнул и добавил: — Скользкий гад, ну прям как глиста!

— Я надеюсь на вашу порядочность и честность, — снова донеслось из пещеры. — Я выхожу.

Мы все затихли в напряженном молчании. Стволы наших автоматов все как один уставились в черное жерло пещеры.

Я заметил, как там, в темноте, что-то зашевелилось. Как по мере приближения это нечто приобретает человеческие очертания. А потом на свет вышел Муаллим-и-Дин.

Когда он появился, я, кажется, даже услышал, как Суворов скрипнул зубами. Краем глаза заметил, как Бычка сильнее вцепился в автомат.

— Я тут, перед вами, — сказал Муаллим-и-Дин и достал из кармана своего камуфляжа белую тряпку. Высоко подняв руку, показал ее нам. — Хватит на сегодня войны. Я пришел, чтобы договориться. Чтобы обсудить с вами условия вашего освобождения.

От автора:

«Второгодка». Вышел 3й том.

Он опер Бешеный из 90х, а, заодно, обратный попаданец, ставший старшеклассником в наше время. Его методы нравятся не всем, но он действует, как привык. Он враг преступников и друг беззащитных, и он всегда добивается справедливости. Так что, лучший друг, убивший его, тоже получит по заслугам. Вот только скоро конец четверти и предстоит серьёзный экзамен, а директриса приложит максимум усилий, чтобы он его не сдал!

🔥На первый том СКИДКА

Глава 12

— Я знаю, что вы устали, — продолжал Муаллим своим снисходительным тоном. — Знаю, что вы изранены. Что ваши патроны на исходе.

Пограничники, напряженные, внимательные, не опускали своих автоматов. Стволы уставились на проповедника. Он видел это совершенно отчетливо, но в его взгляде не видно было даже крупицы страха.

Муаллим-и-Дин опустил тряпку. Продолжил.

— Сколько еще вы выдержите, прежде чем начнете умирать? Один? Два штурма?

Я молчал. Молчал и не чувствовал к Муаллиму ни ненависти, ни неприязни. Просто не видел смысла в том, чтобы испытывать к этому человеку какие-либо эмоции. И несмотря на это, я четко понимал, кем по сути является проповедник.

Его действия в Айвадже сложили у меня четкую картину о нем. А слова его, что я услышал здесь, в этих пещерах, только подтвердили мое мнение.

— Чего ты мелешь? — не выдержал Бычка. — Че надо тебе⁈

Бычка крепко упер автомат в плечо, прижался щекой к прикладу, и оттого слова солдата звучали несколько сдавленно и приглушенно.

— Тихо… Не говори с ним… — негромко сказал Чесноков, тоже схватившийся за автомат и в любой момент готовый стрелять.

— Но у вас есть выход. Вы можете уйти отсюда живыми, — сказал проповедник, сделав вид, что не услышал Бычку. — Вас свободно пропустят сквозь пещеры. Даже больше — укажут путь к своим. Вы будете жить. Вернетесь домой. Ваши раненые будут спасены. Разве не этого вы хотите больше всего?

Вдали, где-то с обратной, скрытой стороны горы, раздался звук тяжелой, протяжной очереди крупнокалиберного КПВТ. Это наш разведвзвод, стоящий на той стороне ущелья, отрабатывал по какому-то невидимому врагу.