Артём Март – В гнезде "Пересмешника" (страница 21)

Муаллим-и-Дин пришел к нему в сопровождении двоих душманов.

Проповедник показался Шахину обеспокоенным. Впрочем, может быть, это просто темнота так странно укрыла его лицо, выделив глаза и губы темными провалами.

— Часовые видели на склоне десант шурави, — сказал Муаллим мрачно. — Кроме того, на той стороне каньона советские бронемашины. Они обстреливают пещеры из крупнокалиберных пулеметов.

Шахин зло засопел.

— Шурави на пределе. Еще один удар, и они дрогнут.

— Если мы не уйдем сейчас, то дрогнем сами, — резонно заметил Муаллим. — Пройдет еще половина, может быть, две трети часа, и десантники зайдут в пещеры. Станут их зачищать.

— Они скоро дрогнут. Селихов дрогнет, — не унимался Шахин. — И тогда я возьму его живым. И убью собственными руками.

— Мы оба знаем, — Муаллим качнул головой, — что живым он тебе не дастся.

— Это мы еще посмотрим.

— Если не уйдем сейчас, нас возьмут в клещи. Нужно покидать пещеры, пока есть время.

Шахин посмотрел на душманов, готовившихся к новому приступу. Потом снова повернулся к проповеднику.

— Так иди. Тебя никто не держит.

— Ты же знаешь, друг мой, — начал Муаллим, но тон его не показался Шахину дружеским, — дорога длинная, а горы — опасное место. Я не могу уходить один. Даже моих телохранителей будет мало. Особенно если шурави пустятся в погоню. Мы должны вывести отсюда всех моджахеддин, пока ты не погубил слишком много жизней.

— Жизней? — Шахин будто бы выплюнул это слово. — Не говори, что ты печешься об их жизнях. Ты хочешь собственной безопасности.

Проповедник ответил не сразу. Несколько мгновений он помолчал, как бы подбирая слова.

— Если ты продолжишь наступать, выводить будет уже некого. Подумай об этом.

— Никто не уйдет без моего приказа, — возразил Шахин. — Мы продолжим штурмовать.

Проповедник открыл было рот, но ответил только спустя секунду:

— Что ж, хорошо.

Причем Муаллим сказал это таким смиренным тоном, что Шахин даже удивился.

— Но дай мне тебе помочь, Шахин. Попробуй взять их силой еще только один раз. Но если не получится, дай мне поговорить с этими шурави. И тогда…

— Я не отдам тебе ни одного воина, Муаллим, — покачал головой Шахин.

Проповедник, опустивший было голову, вдруг поднял на Шахина взгляд.

— А если взамен на твоих воинов я принесу тебе голову Селихова?

Шахин вопросительно поднял бровь. Проповедник же улыбнулся. И улыбка эта при тусклом свете керосиновой лампы показалась пакистанцу невероятно зловещей.

— Вернее, — продолжил проповедник, — наши бывшие пленники сами принесут тебе его голову. Стоит лишь правильно попросить.

От автора:

✅ Продолжение популярной серии книг о попаданце в Афганистан, Сирию и Африку. История о мужестве, отваге и доблести человека, верного своему долгу.

✅ Главный герой выполняет рисковые и опасные задания.

Глава 11

— Значит, так и будем тут сидеть? — спросил у меня Бычка, сидя под баррикадой и оперевшись о нее спиной.

При этом боец покуривал какую-то папиросу, пачку которых он подобрал с тела мертвого духа.

— А что? — наблюдая за проемом, начал я. — Есть другие предложения?

Бычка вдруг скривился и закашлялся.

— Они… Они что, ослиным навозом их набивают? Курить невозможно!

— Да-а-а-а… — согласился Чесноков, тоже полулежавший под баррикадой с автоматом на коленях. При этом он курил те же папиросы и сейчас внимательно рассматривал, как одна из них тлеет в его пальцах.

Мехвод сидел с абсолютно бесстрастным, совершенно спокойным лицом. Повременив немного, он, выпуская вонючий дым, добавил:

— Дрянь редкостная.

Мы отдыхали после боя. Только Смыкало по просьбе Чеснокова пошел попоить раненых, спрятанных за камнем.

Бычка отхаркнулся и сплюнул.

— Время-то тикает. Может… Может, попробуем отойти? Или может, поднять выше в горы? Вон она, тропа, смотри.

Боец указал на крутую, каменистую тропинку, что виднелась в паре десятков метров от входа в пещеру и вела куда-то к вершине.

— Суворову передвигаться нельзя, — возразил я. — Ему нужен покой.

— Так… Так соорудим носилки!

— Тогда станем легкой мишенью для духов, — покачал я головой.

— Так и что ж? Будем торчать тут, точно куры в курятнике? Как-то… Как-то это не по мне, Саня. Совсем уж не по мне. Будто бы могу что-то сделать, а не делаю…

— Я тебе так скажу, — не отводя взгляда от жерла пещеры, сказал я. — Тут гонку со временем ведем не только мы. Душманам тоже поджимает. Засядут — и наша десантура их накроет. Так что еще совсем не очевидно, кто же из нас впереди.

— Думаешь, лучше сидеть тут и не дергаться? — с сомнением в голосе спросил Бычка.

— Думаю, нужно продолжать удерживать позиции.

— Но…

— А я согласен с Саней, — вдруг, перебив Бычку, вклинился Суворов.

Бычка глянул на него с ехидным холодком во взгляде.

— Это почему ж? — спросил Бычка.

— Да я тут подумал, пока боя нету, — продолжил Суворов, — что Сашка-то у нас постоянно прав оказывался. Не знаю как, но прав. Когда мы выбирались с темницы, он правильно поступил, что подождал, пока караул душманский сменится. Когда…

Суворов вдруг осекся. Сглотнул и заговорил уже более низким, каким-то виноватым голосом. Было видно, что ему тяжело говорить.

— Когда мы Диму Ткаченко нашли… Он правильно сделал, что не дал мне… Ну… Ткаченко… Короче…

— Чего, короче? — не понял Бычка.

— Короче, прав был, что не дал мне Ткаченко убить! — выкрикнул Суворов в сердцах.

Все бойцы почти разом обернулись на его крик. Посмотрели на Женю.

— И поэтому мы выход из пещер быстро нашли… — смущенно и виновато докончил Суворов. — Вот я и думаю, что и сейчас он прав. Что нам не нужно суетиться. Что нужно держаться здесь. И тогда мы выживем.

Взгляд Суворова заплясал по остальным пограничникам.

— Выживем, слышите⁈ — спросил он громко.

Ему, конечно же, никто не ответил. Все принялись заниматься своими делами.

— Так что…

— Ну… Если так подумать, — Бычка задумался и почесал свой сломанный нос. — Может, ты и прав. Главное, чтобы нас в следующем бою всех не переубивали.