Артём Март – Танкист. 1941. Том 1 (страница 33)

— Вы отправляете меня на смерть, — покачал я головой. — Я имею право знать.

Климов уперся в меня взглядом. Я тоже застыл, не сводя с него своего.

— Какой упрямый ты черт, — вздохнул особист. — Ну ладно. На ничейной земле, близ деревушки, где тебя нашли, застрял КВ. И вам, — он снова уставился на меня, — придется его оттуда вытащить.

Совсем стемнело. Мороз крепчал, но снега, как ни странно, этой ночью не было.

Я вышел из землянки особиста и медленно направился в сторону ремонтной полянки.

Не успел я пересечь даже половины лагеря, как услышал, что где-то вблизи кто-то шепчется.

Медленно, стараясь не хрустеть подмерзшим на морозе снегом, я зашагал на звук.

— Я же вам сказала… — услышал я, подобравшись к большому блиндажу санитарного батальона.

— Не вам, а тебе. Ну я ж просил, Таня.

— Мне… Мне идти надо…

Я выглянул из-за заснеженного угла низкой крыши блиндажа. И снова увидел их.

Медсестричка Таня, взволнованная и нервная, мялась перед все тем же щеголеватым пареньком.

— Да ладно тебе, Таня, строгую из себя строить… — бросил он и вдруг схватил девушку за руку. — Завтра в бой, может, не увидимся больше. Ну разве так можно?

— Что… Что вы делаете? Пустите… Я… мне идти надо…

— Таня, да я ж к тебе с чистым сердцем! — обиделся парень.

Девушка не ответила, отвернулась, пытаясь уйти. Он не отпустил.

Тогда я направился к ним.

— Я вам уже сто раз говорила! Пустите! Мне больно!

— Да я ж влюбился! Без памяти влюбился, неужели не поймешь? — не выпуская руку медсестры, не унимался он. — Вот хочешь — женимся? Хоть завтра? А?

— Что вы такое говорите⁈ Пустите!

Ни парень, стоявший ко мне спиной, ни отвернувшаяся медсестра, меня не замечали в темноте. Я же шел быстро и по пути, когда мне попалась застрявшая в сугробе лопата, прихватил ее с собой.

— Танечка…

— Пустите!

— Руки вверх, — бросил я, когда сунул черенок парню между лопаток.

Он застыл. Таня уставилась на меня яркими даже в темноте, округлившимися от удивления и страха глазами.

— Вверх, я сказал, — повторил я.

Застигнутый врасплох незнакомец повременил немного, а потом принялся медленно поднимать руки.

Глава 13

Таня застыла в нерешительности, видя, как парень поднял руки.

— Иди, — бросил я ей, — давай.

Медсестра, нервически поправляя ворот ватника, медленно, почти завороженно отступила назад. А потом быстро обернулась и скорым шагом ушла прочь.

— Ты кто такой? — тихо бросил парень. — Патруль?

— Она тебе сказала, что ей больно. Или тебе слух отбило?

Он мрачно засопел.

— Ты хоть знаешь, что имеешь дело со старшим лейтенантом? С командиром танка? Понимаешь, что тебя за такие проделки к стенке поставят по законам военного времени?

— Кончай свистеть, — ответил я холодно. — Лейтенантские кубари нацепил, а вести себя не научился?

Он не ответил. Застыл на месте, сжимая и разжимая подмерзшие и поднятые руки.

— Это… У тебя там что? — спросил он, явно почувствовав сквозь бушлат, что толстый черенок лопаты уж точно не тянет на ствол винтовки. Да даже на дуло ППШ не очень.

Я хмыкнул, не проронив ни слова.

Лейтенант медленно, очень медленно обернулся. Зло глянул на меня, заметил лопату, и было вздрогнул, чтобы обернуться.

Но я оказался быстрее. Я просто ткнул его черенком в спину, да так, что парня чуть не на два шага отпихнуло.

Он устоял на скользком, утоптанном снегу. Обернулся.

— Ах ты… — зло зашипел он. И бросился на меня с кулаками.

Он замахнулся, скользя в своих валенках, но я ожидал такого поворота. Потому просто взял да и подставил ему под ноги железный нос лопаты.

Лейтенантик споткнулся об него, ударил, но слишком далеко, так, что кулак лишь мелькнул сантиметрах в двадцати от моего лица. А потом инерция собственного удара потащила парня за собой, ноги его запутались в лопате, а сам он грохнулся ничком прямо на мерзлый снег, потеряв ушанку.

Меньше секунды он лежал на нем, а потом принялся быстро переворачиваться на спину, запутавшись в собственном ватнике.

Я тут же подставил ему под нос тупой черенок лопаты. Лейтенант застыл в удивлении. Уставился на черенок дурными глазами. Сглотнул. Поднял взгляд на меня.

— А теперь слушай, как будет дальше, — проговорил я холодно, — к медсестре ты приставать не будешь, раз уж она не хочет. Понял?

В темноте я смог рассмотреть черты его лица. Лицо у парня было молодое, волевое и правильных черт, однако в небольших, темных глазах его на миг блеснул страх.

Он поджал губы.

— А я про тебя слышал, — выдавил он хрипловато, — Найденыш… Тебя экипаж сегодня днем к нам привез.

— Увижу, — невозмутимо продолжал я, — что ты рядом с ней крутишься, никакие кубари тебя не спасут, лейтенантик. Уж ты мне поверь.

— Ах ты… — Он стиснул зубы.

— Кто тут⁈ Э-э-э! — раздался вдруг хрипловатый голос.

Я поднял взгляд. Это часовой, укутавшийся в шинель и с мосинкой за плечами, появился из-за сугроба ближайшего блиндажа.

— Кто такие? Что делаете⁈

Лейтенант было обернулся. Даже рот открыл, чтобы что-то прокричать, но я его опередил.

— Красноармеец Бронин! — крикнул я. — Иду от особиста! Увидел вот, по дороге, что товарищ лейтенант поскользнулся. Подошел помочь.

Часовой недоверчиво помялся на месте.

Я опустился к лейтенанту. Протянул ему руку.

— Вставай, — бросил я холодно. — Быстро.

Он уставился на меня округлившимися от удивления глазами. Мда… Видать, щас парень думал, что наглость моя просто предела не имеет. Но мне, честно говоря, такое было до лампочки.

— Вставай, — повторил я. — Или хочешь перед ротным своим потом отчитываться, для чего ты к медсестричке приставал?

— От особиста⁈ — крикнул часовой. — Ты найденыш, что ли?

— Руку давай, — бросил я все еще таращившемуся на меня лейтенанту, а потом прокричал часовому. — Так точно! Найденыш!