Артём Март – Шпионские игры (страница 29)
— Ты правда собираешься освободить его⁈
— Если понадобится.
— Да ты сбрендил!
— Товарищ капитан, — я вздохнул. — Я вас подводил хоть раз?
Наливкин нахмурился. Нервно поправил ремень автомата, висевшего у него за плечом.
— Что ты задумал, Саша? Это ведь не по плану! Ты понимаешь, что то, что ты делаешь — это безумие?
— Он уважает только силу. Будет слушать только того, кто сильнее его самого.
— Саша…
— Если всё получится — мы уйдём живыми, — я пристально посмотрел Наливкину в глаза. — Я вам обещаю. Доверьтесь мне и позовите ещё людей.
— Зачем?
Я снова глянул на Нафтали.
— На случай, если я проиграю. Тогда застрелите его.
— Селихов, — покачал головой Наливкин, — я тебе запрещаю…
— Иначе ничего не выйдет, товарищ капитан. Иначе всё было зря. Вы же слышали мой план. Не так ли?
— Слышал, — выдохнул Наливкин.
— И сами отметили в нём одну слабую сторону — Нафтали. Так как нам убедить его?
— Я думал… Я думал, ты с ним о чём-то поговоришь…
Я молча покачал головой.
— Если у тебя не выйдет — мы все трупы, — догадавшись, что я хочу сделать, сказал Наливкин.
— По какому бы пути мы ни пошли — все они рискованны. Вопрос только в цене. Я предлагаю вариант, который будет дешевле, — я снова глянул на Наливкина, — если считать в человеческих жизнях.
Лицо Наливкина стало скорбным. Взгляд задумчивым. Потом он внезапно для всех хмыкнул:
— С другой стороны, я видел, как ты убил троих духов в одиночку. С одним уж справишься…
Не ответив, я улыбнулся. Наливкин сглотнул. Потом стянул автомат с плеча. Крикнул своих. К нам поднялись Звада и Ефим Маслов.
— Оружие к бою, — сказал Наливкин, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Если этот убьёт Селихова — уничтожить его.
— Что, товарищ капитан? — Маслов изумлённо уставился на Наливкина.
— Исполнять приказ!
Под шум ветра, что бушевал снаружи, на втором этаже раздались звуки передёргиваемых затворов автоматов Калашникова.
— Теперь переведите ему то, что я скажу, — обратился я к Наливкину. Тот согласился.
Тогда я снова посмотрел в лицо Нафтали:
— Я освобожу тебя. Прямо сейчас. Если ты меня убьёшь в честном бою, тебя застрелят. Но ты хотя бы отомстишь мне. Ведь ты этого хочешь, не так ли?
Нафтали ухмыльнулся. Однако в глазах его вдруг задрожала дымка неуверенности.
— Вот как? Ты так быстро решил расстаться с жизнью, Шайтан? Ты убил много хороших моджахеддин. Не боишься ли ты ада?
— Я сам распоряжаюсь своей судьбой, — нахально улыбнулся я. — А ты?
Ухмылка сползла с полных губ душмана. Низким, утробным голосом он спросил:
— А что будет, если победишь ты?
— Тогда ты мне поверишь.
Нафтали поджал губы. Громко, по-звериному засопел, раздув крупные ноздри.
— Ну что ж, Шайтан. Я принимаю твои условия.
Когда я взялся за путы, связывавшие могучее тело Нафтали, все напряглись. Казалось, даже сам воздух задрожал от напряжения. Булат даже подскочил, пискнул и уставился на меня, переминаясь на лапах.
— Ах да, — сказал я. — И уведите отсюда Булата. Он будет мешать.
Нафтали поднялся. Повёл затекшими от верёвки плечами. Покрутил головой, и его толстая бычья шея хрустнула. Он уставился на Шайтана, спокойно стоящего в нескольких метрах от него, держа наготове нож.
Шайтан что-то сказал на русском. Командир шурави помедлил, но всё же извлёк свой нож из ножен и кинул его под ноги Нафтали.
Нафтали уставился на клинок штык-ножа. Потом бросил:
— Мне не нужны подачки от шурави. Я убью тебя голыми руками, Шайтан.
С этими словами он пнул нож. Шайтан хмыкнул. А потом отбросил и свой.
После этого воздух, казалось, задрожал человеческим напряжением ещё сильнее. Шурави, окружившие их с Шайтаном, стали нервно переглядываться.
Шайтан казался уверенным в собственной победе. Лицо его ничего не выражало. Взгляд был холоден.
Нафтали сделал к Шайтану один шаг, а потом… замешкался. С ужасом он почувствовал, как недавний страх перед этим человеком возвращается к нему. Как начинает дрожать его нутро. Как слабнут его могучие руки и ноги.
Нафтали сжал кулаки до белых пальцев. Стиснул зубы.
«Это всего лишь человек, — подумал он, — всего лишь мальчишка!»
Он напряг всю свою волю. На доли секунды ему показалось, что её не хватит. Что он снова попятится от страха, навсегда заклеймив себя несмываемым позором.
Воли хватило.
Нафтали с рёвом бешеного быка бросился на Шайтана. Размахнулся, стараясь сбить его с ног одним могучим ударом, чтобы потом свернуть шею, словно соломенной кукле.
Когда он ударил, Шайтана уже не было там, куда Нафтали направил свой кулак. А в следующий момент сильный тычок выбил у него из груди весь воздух.
Зрение мгновенно помутнело. В голове загудело.
Нафтали будто бы на миг потерялся в пространстве, а очнулся уже на колене, стараясь продышаться.
«Он ударил мне в солнечное сплетение, — с ужасом осознал Нафтали, — но… Но когда? И… И где он?»
Ответ не заставил себя долго ждать. Нафтали почувствовал, как Шайтан хватает его за левую руку, потом ощутил, как колено упирается ему в спину.
Нафтали не устоял в неудобной позе и рухнул на каменный пол. Хрустнуло. Боль в руке ослепила Нафтали.
Он зарычал сквозь зубы, чувствуя, как лопнула кость в предплечье.
«Он быстр, как… Как шайтан», — сквозь боль промелькнуло в голове «Аиста».
А потом сильный удар по затылку лишил его сознания.
— Очнулся, сукин сын, — проговорил Наливкин, ухмыляясь и глядя на Нафтали, лежащего под стеной.
Его снова связали по рукам и ногам, а верёвку приладили к всё той же колонне. Уложили на плащ-палатку. Звада наскоро наложил на сломанную руку сооружение из двух подгнивших дощечек шину.
Нафтали заворочался, застонал.