Артём Март – Шпионские игры (страница 30)

— А лихо ты его, — хмыкнул Наливкин, — как каратист, ей-богу! Я и не уследил за тем, как ты вправо ушёл! Ты где этому научился?

— Может, потом расскажу, — сказал я с улыбкой.

— С радостью послушаю, если уйдём живыми, — Наливкин тоже улыбнулся.

— Душманы будут спрашивать, что с его рукой, — кисловато сказал Шарипов, задумчиво почесывая щетинистую щеку.

Мы втроём стояли над Нафтали. Тот волочился. Стонал сквозь зубы от боли.

— Переведите ему, товарищ капитан, — обратился я к Наливкину.

Потом опустился к Нафтали, поигрывая ножом в руках. Спросил:

— Скажи спасибо, что я сломал тебе руку не очень сильно.

Нафтали хмыкнул сквозь боль. Глянул на меня блеснувшими в полутьме глазами. Странно, но по какой-то причине он выглядел… довольным. Своего удивления я не выдал.

— Я не сомневаюсь, — прохрипел Нафтали. — Шайтан оказался быстрым воином.

— Наш уговор в силе?

— В силе, — послушав перевод Наливкина, буркнул Нафтали. — Чего ты хочешь, Шайтан? Для чего затеял со мной все эти игры?

— Чтобы предупредить.

Нафтали на миг удивлённо вскинул брови.

— Ты? Меня?

— Шер хочет тебя убить, — сказал я. — Пятнадцать минут назад мы видели конника, двигавшегося к скалам, что к западу от мечети. Скорее всего — снайпер. Он думал, что мы не увидим его сквозь бурю.

Я ухмыльнулся, глянул на Наливкина.

— Но у капитана Наливкина зоркий глаз. И хороший советский бинокль.

Нафтали нахмурился.

— Ты рискнул жизнью, чтобы я тебе поверил, так, Шайтан?

— Так.

— И ты решил, что я тебе поверю?

— Ты можешь не верить, — я пожал плечами, — но очень быстро убедишься в правдивости моих слов. А ещё быстро расстанешься с жизнью, когда человек Шера убьёт тебя при передаче и обвинит в этом нас, чтобы застать врасплох и атаковать.

Нафтали недоверчиво отвел взгляд. Некоторое время он думал. Думал долго, прежде чем что-то сказать. А потом, наконец, выдал:

— Чего ты хочешь от меня, Шайтан?

Я ухмыльнулся:

— Тебе же знакомы старинные традиции твоего народа?

Я глянул на Наливкина, спросил:

— Как там это называется, товарищ капитан? Я запамятовал.

— Пуштунвалай, — гаденько улыбнулся Наливкин, понимая, что Нафтали в нашей власти.

— Я прекрасно знаю, что значит Пуштунвалай, — зло бросил Нафтали, — шурави не учить нас нашим же древним законам.

— Не тебе сейчас задирать нос, Нафтали, — осадил его я. — Лучше скажи, ты хочешь избежать предательской пули от Шера?

Нафтали поджал губы. Пошевелился и скривился от боли в руке. Когда перетерпел её, ответил:

— Если всё так, как ты говоришь, Шайтан, видит Аллах, я бы с великим удовольствием перерезал горло этому заносчивому щенку. Он никогда мне не нравился. И всегда задирал нос, когда не просили.

— Тогда заставь Шера поступить по законам Пуштунвалая, — сказал я, — заставь его ценой собственной жизни взять за тебя ответственность, как за пленного. Заставь поклясться, что если смерть настигнет тебя, то это будет его виной. Виной перед всеми твоими моджахеддин.

Нафтали тяжело сглотнул.

О законах обращения с пленными среди местных я знал давно. И пусть их редко применяли к шурави, между бандами их исполнение считалось хорошим тоном. Неисполнение — страшный позор и полная потеря авторитета. А авторитет — то единственное оружие, что есть у Шера. Помимо, конечно, хитрости.

Пока всё шло по моему плану. Если и дальше всё сложится так удачно, Нафтали станет запалом, что разожжёт раскол внутри «Аистов». И даст нам шанс не просто спастись, а выйти победителями из этого противостояния.

— Мне нужны доказательства его предательства. Нужно что-то весомее, чем слова шурави, — сказал Нафтали, немного повременив.

Я кивнул:

— Заставь Шера поклясться, Нафтали. Его взгляд в этот момент — вот что будет для тебя главным доказательством предательства твоего младшего командира.

Глава 14

Нафтали сверлил меня суровым взглядом. Молчал.

— Я против, Саша, — проговорил Шарипов. — Он может предать нас в любой момент.

— Пусть только дернется, — Наливкин нахмурил брови. — Тут же получит пулю в голову.

Мы готовились к передаче командира «Чохатлора». Душманы уже ждали нас за забором двора мечети. Они пришли конными. Масловы насчитали больше тридцати человек. Сложно было сказать — явились ли «Аисты» в полном составе или всё же оставили какой-то резерв в горах.

Предполагалось, что в конвое, который поведёт Нафтали к Шеру, будут четыре человека: оба капитана, Глушко и я. Остальные четверо спецназовцев вместе с Нарывом и освобождёнными нами пленниками забаррикадировались на втором этаже. Там же были и Искандаров с пакистанским шпионом.

Парни, которых мы освободили из заброшенной пастушьей хижины, несмотря на ранения, решительно заявили, что тоже хотят поучаствовать в обороне мечети. Оружия для них у нас не было. Потому Наливкин приказал им метать гранаты и подносить патроны бойцам.

Нельзя было исключать, что всё пойдёт не по плану. Тогда все, кто сейчас на втором этаже, останутся последней линией обороны.

— Если душман согласился вывести этого своего Шера на чистую воду, — продолжал Шарипов, — то это не значит, что мы можем доверить ему оружие.

— Нож — символ его силы, — суховато заметил Наливкин.

Нафтали по-прежнему молчал. Ждал, что же мы решим.

— Отдайте ему его нож, товарищ капитан, — сказал я, глянув на Наливкина.

— Саша, — Шарипов ступил ко мне, положил руку на плечо. — Риск и так слишком велик. Зачем всё усложнять?

— Нож нужен ему, — обернувшись к особисту, я кивнул на Нафтали. — Это элемент ритуала.

— Это он тебе сказал? — насупился Шарипов.

— Я доверяю Селихову, Хаким, — сказал Наливкин. — Мне казалось, ты тоже.

Шарипов сглотнул слюну.

— Доверяю. Но это не значит… — Он осекся. Не закончил своей мысли.

— Нож — важен, — надавил я, перебив особиста.

— Глушко! — позвал Наливкин.

— Я!

— Достань нож из вещей этого душмана. И принеси.

— Есть!

Когда Глушко прибежал к нам через минуту, то протянул капитану Наливкину кривой нож в чёрных кожаных ножнах. Наливкин передал его мне.