Артём Март – Призраки Пянджа (страница 50)

На лице старшего сержанта застыла маска настоящей холодной ярости. Когда мы встретились с ним взглядами, он мрачно кивнул головой на склад, мол, пора брать. Хватит сидеть тут да слушать.

Когда я отрицательно покачал головой ему в ответ, брови Вити еще сильнее сдвинулись к переносице. Не понравился ему мой ответ. Совсем не понравился.

И все же я считал — торопиться нельзя.

Было очевидно, что мы наткнулись на что-то гораздо более опасное, чем простые бандиты под личиной дембелей.

Перед нашими глазами разворачивался целый заговор. Заговор с целью крупной диверсии в поселке.

Да, для стороннего, неосведомленного человека все могло выглядеть так, что бандиты действительно готовы пойти на такой отчаянный шаг, чтобы скрыться за границу с неким «кладом».

Но мне казалось, что здесь все далеко не так просто, как могло видеться на первый взгляд.

Афганская война, тогда, в моей прошлой жизни, стала серьезной частью этой моей жизни. Тогда она изменила все. Сделала из меня того, кем я являюсь сейчас. Переиначила с ног до головы, хорошо ли это или плохо.

Даже уйдя в отставку, я не терял интереса ко всему, что случилось тогда, в те печальные и одновременно сложные для выполнявшей интернациональный долг советской армии годы.

Находясь в гуще этой бойни, сложно было видеть дальше круга задач, что ставит перед тобой командование. Сложно увидеть общую картину.

Нет, конечно, от знакомых офицеров и разведчиков я слышал всякое. Но все это сложить в одну единую картину тогда было непросто. Да и некогда было складывать.

И только потом, через много лет, когда я стал пристально изучать причины, следствия, отдельные проявления этой войны, тогда многое открылось моему новому взгляду.

Многим, что тогда произошло, я интересовался — и мотивами, коими руководствовались стороны, и методами, которыми они достигали своих целей, и, конечно, последствиями, к которым все это в итоге привело.

В том числе интересовался я и тем, как работала вражеская разведка. Американская, китайская, пакистанская. Вся эта кодла активно друг другу помогала, вместе работая против СССР.

И работали они любыми возможными средствами. Что ж, на войне любые способы хороши, тут нет никакого секрета.

С приходом и развитием в России интернета информации по Афгану стало столько, что хоть зачитайся. Заинтересованному человеку найти ее было совсем не сложно. А я был достаточно заинтересован.

Потому легко находил.

Я читал о методах и реальных рассекреченных операциях ISI против СССР в Афганистане. Читал про операцию «Циклон», проводимую ЦРУ с семьдесят девятого по восемьдесят девятый год.

И везде встречалось все одно и то же — вербовка под ложными целями, с сокрытием истинных; исполнители с криминальным прошлым; исполнение собственных планов под созданную провокаторами шумиху.

И знаете что? Сейчас, слушая разговор этих людей за стеной сарая, я видел параллели. Видел и понимал, что все на самом деле совершенно не то, чем кажется на первый взгляд.

«Информатор» Чифир, куратор Старший. Группа ничего не подозревавших, отчаявшихся уголовников, готовых на все ради свободы, денег и собственной безнаказанности. Диверсия на складе ГСМ, а главное — «восточные гости». Все это — кусочки пазла, которые мой шустрый ум быстро сложил в определенную картину.

Все это слишком походило на знакомую схему работы разведок, о которых я не раз и не два читал в интернете. И не только читал, но и слышал о подобном от знакомых офицеров разведки еще тогда, в прошлой моей жизни, в годы войны.

Даже получив такие крохи информации, такие косвенные указания, я понял — передо мной разворачивается очередная игра спецслужб. Скорее всего, при слóвутой ISI. А значит, и действовать нужно было решительно. Но осторожно.

Мартынов тихо подался ко мне и даже открыл рот, чтобы что-то сказать. Но не сказал.

Все потому, что среди не слишком значительного бубнежа «дембелей» и их куратора мы уловили кое-что интересное — слова Тенька.

— Склад ГСМ? Мы так не договаривались, Арсен.

— Никаких имен, — чуть погодя сказал куратор, названный Арсеном, — или ты с первого раза не понял?

— Склад ГСМ — это уже слишком, — проигнорировал слова Арсена Тенёк, — слишком опасно. Если мы решимся на это, есть сильный риск вообще не выбраться живыми даже из поселка. О таком раскладе ты нас не предупреждал.

— А ведь верно! — Тут же вспохватился Ташкент, — не предупреждал! Я думал, мы просто на каком-нибудь базаре местном набедокурим или еще что-то подобное! Но склад! Тут уже так просто не отвертишься!

— Каком базаре, ты чего, Ташкент⁈ Нам же надо, чтоб погранцы отвлеклись на диверсию! Чтобы так отвлеклись, чтобы через границу прошмыгнуть можно было! — Тут же стал возмущаться Чифир.

— Некому будет прошмыгивать, если мы все поляжем, — холодно ответил Тенёк.

— Так не полегáй, — столь же сурово сказал ему старший Арсен, — сделай все как надо. Если сработаете как профессионалы, то все вы выйдете живыми, а к послезавтрашнему утру будете уже свободными и богатыми людьми за границей. Чего тут непонятного?

— Кажется, у них все срывается, — шепнул мне Мартынов, напрочь забыв о том, что хотел мне сказать минуту назад.

Я покивал и добавил:

— Не будем торопиться. Послушаем еще.

— Ты сам-то слышишь, что говоришь? — спросил тем временем у Арсена Тенёк, — щадить нас никто не будет. Тут как лотерея. Повезет — выйдем. Но в лотереях редко везет. Сам знаешь.

— Вот! А я о чем! — вклинился Ташкент, — я…

— Тихо, всем! — рявкнул старший.

«Дембеля» и правда притихли. На несколько мгновений на складе и за его пределами повисла гнетущая тишина.

— Раньше надо было думать, ясно вам? — продолжал старший, — Я вам четко сказал, что нужно делать. Иначе — все мы покойники. А сейчас вы своими собственными ртами, тем, что собачитесь как стадо детишек из-за конфетки, нас все ближе и ближе к смерти подталкиваете. Вот что вы делаете.

— Вот-вот! — пискнул Чифир, — нам сплотиться надо, а не ссориться! Надо быть всем за одного!

— Послушайте Чифира, — сказал старший. — Он, кажется, из вас единственный, кто с головой дружит. Короче так. Отставить склоки. Ясно вам?

Никто не ответил.

— Ясно? — снова спросил Арсен.

— Ясно, — тихо ответил Тенёк.

— Предельно ясно, — послышался недовольный голос Ташкента.

— Ну… Ясно, — промычал Колода.

— Ну и отлично, — сказал Арсен сурово, — давайте еще кое-что обговорим…

Внезапно я услышал шорох шагов. Обернулся. Обернулись и остальные погранцы.

Это потому, что к складу двигались милиционеры. Решились-таки.

Гречкин и его ребята торопливо и пригнувшись шли к нам. Они придерживали фуражки и уже держали наготове свои пистолеты.

Правда, двигались они несколько более шумно и неуклюже, чем мы, пограничники, привыкшие очень тихо ходить по границе и передвигаться с соблюдением мер маскировки.

Потому Мартынов тут же зло возбудился. Он привстал и стал раздраженно махать им рукой, приказывая таким образом пригнуться.

Артем Гречкин не сразу понял, чего от него хочет пограничник. Он замедлил шаг, а потом и вовсе застыл на месте. Чуть-чуть выпрямился и удивленно, а еще вопросительно кивнул: что, мол, такое?

Мартынов обреченно схватился за лоб. Я жестом приказал милиционерам как можно скорее двигаться к нам.

Тогда Гречкин наконец спохватился, и вся троица продолжила движение. Когда они подошли ближе, я тут же просигналил им вести себя тихо и не разговаривать.

Милиционеры подошли и примостились рядом с нами. Гречкин, держа свой «Макаров» стволом вверх, кивнул мне вопросительно. Спросил:

— Ну что?

— Тихо ты… — зашипел я.

— Вы слышали? — прервал разговор «дембелей» Ташкент. — Вот опять, шорох какой-то! Надо проверить! Снаружи, видать, кто-то точно шурует!

Глаза Гречкина наполнились настоящим ужасом. Таджичонок и худощавый засуетились за его спиной, не зная, что им делать.

Я схватил Гречкина за китель, притянул к себе и прошептал:

— Без паники.

— Они нас найдут! Надо идти сейчас, пока у нас есть преимущество в неожиданности, — возразил Гречкин.

— Нет, — я покачал головой, — рано. Ждем.