Артём Март – Призраки Пянджа (страница 49)

— Стой, Витька, — остановил его Ташкент, — сам посмотрю. Тебе ниче доверить нельзя! Все просрешь!

Я глянул на Нарыва. Тот обернулся, уставился назад, на угол здания, где за заворотом развернулся фасад и главные ворота. Потом Слава Нарыв кивнул мне, медленно встал и тихонько принялся продвигаться вдоль стены, к углу, чтобы занять позицию.

Вместе с ним я послал и Уткина, на всякий случай. С остальными же мы притихли под стеной. Подстраховавшись, стали ждать.

Ташкент с одинаковой вероятностью мог выйти наружу, чтобы проверить, что тут происходит, или просто выглянуть в окно.

«Дембель» все же решился подойти к окну. Я приготовился действовать — схватить его за голову и «обезвредить», если у него хватит ума высунуться наружу.

— Да вроде нету ничего…

Он говорил полушепотом, но я слышал каждое слово. Слышал потому, что Ташкент был совсем рядом. Какие-то полметра разделяли нас. Решись он высунуться — тут же увидит меня и остальных погранцов. Тогда дело пойдет сложнее. Мы лишимся эффекта неожиданности.

— Накрыли нас… — промычал Колода, — мусора снаружи шуршат…

— Да тихо ты! — огрызнулся Ташкент, — пойди лучше проверь. Ай, черт! Лучше не надо! Ты щас направеряешь! Тенёк! Ты давай.

Когда Тенёк зашагал на выход, Мартынов потрепал меня по плечу. Я обернулся. Все потому, что у него за спиной появился Алим Канджиев.

Канджиев жестом показал, что случилось кое-что непредвиденное — с черного хода в сарай зашел пятый человек. К «Дембелям» пришел их «Старший».

Арсен Саакян незаметно вошел через старенькую гниловатую дверь, что расположилась на противоположной, задней от фасада стене склада.

Когда Саакян оказался внутри, в нос ему тут же ударил неприятный дух заброшенности. К нему примешался тяжелый запах выхлопных газов, аромат бензина и кисловатый фан немытых человеческих тел.

— Старший! — обрадовался Чифир и кинулся к Саакяну, оббегая старенькие «Жигули Копейку», стоявшие посреди помещения.

Остальные бандиты напряглись, словно струны. Ташкент отошел от окна, скрестил руки на груди.

— Здорова, Старший! — протянул ему руку подоспевший Чифир.

Саакян без видимого энтузиазма пожал ее. Осмотрел остальных.

— Ты снаружи кого-нибудь видал? — не поздоровавшись, спросил Ташкент, — там по-моему, кто-то шарится.

Арсен уставился на Ташкента усталым, но внимательным и колким взглядом своих темных глаз.

В сарае было почти темно. Только старая керосинка, стоящая на складе древних кирпичей, скупо освещала внутреннее пространство. Все здесь — и сами «дембеля», и их грязно-желтая старая машина, и даже строительный мусор — отбрасывало на стены, пол и потолок неспокойные тени. Под огоньком лампы они дрожали, будто бы норовя выпрыгнуть из стен, словно побеспокоенные пауки.

— Вы сегодня сплоховали, братцы, — с легким армянским акцентом пробасил Саакян, — ой сплоховали.

«Дембеля» молчали. Немного погодя ответить решился только Ташкент:

— Сплоховали не сплоховали, а валить нам надо. Мусора, видать, по округе шарят. Возьмут нас и…

— Никто нигде не шарит, — сказал Саакян и, прихрамывая, отправился к машине. — И валить уже поздно. Некуда валить.

— Что значит, некуда? — удивился Ташкент злобно.

Саакян ему не ответил. Он несколько мгновений пошарил взглядом вокруг, потом бросил Чифиру:

— Рашидик, брат. Услужи.

Арсен протянул руку, указывая на чью-то шинель, лежащую под стеной. Чифир поспешил ее подобрать и постелить на нескольких, сложенных вместе блоках.

Арсен уселся на шинель, помассировал раненную осколком ногу. Рану он получил два года назад, в самом начале войны, да только по-нормальному нога так и не зажила. Беспокоила Саакяна. Пусть был он и не стар, но ходил теперь словно настоящий старик.

— Что значит, некуда? — переспросил Ташкент, — опростоволосились мы знатно. Нужно сушить весла и врассыпную!

Арсен снова обвел взглядом «дембелей», застывших вокруг машины.

— Никто никакие весла сушить не будет, — сказал Арсен. — Надо работать по плану. Да, сегодня вы дали жару. Но бензин у нас есть. А на той стороне нас уже ждут. Ждут надежные люди, и подводить их нельзя. Ясно вам? Потому завтра все и будет.

— Завтра⁈ Какой завтра⁈ — крикнул Ташкент.

— Братка, ты не кричи так, — сурово уставился на него Арсен.

— А я ему говорил! Говорил, Старший! — заискивающе подступил Чифир к Саакяну, — нету у нас уже пути назад! Надо делать, как договаривались!

— Да нас сегодня же ночью примут! — возразил Ташкент.

— Если заляжем, не примут! — упирался Чифир, — нормально все будет, надо только не раскисать!

— Нормально⁈ Нормально будет⁈ Гульнуть же хотели на последок! — закричал Ташкент, — Гульнули, мля, что мужика не с того не с сего порешили! И…

— Молчать всем, — буркнул Саакян.

Ташкент тотчас же заткнулся.

Арсен знал — они его боятся. Все до единого боятся. Это хорошо.

— Отступать нам некуда, — усталым, хрипловатым голосом проговорил Арсен, — будем работать. Убежим — нас найдут где угодно. Найдет либо Советская власть, либо… Они.

Он мрачно заглянул в перепуганные глаза Ташкента и добавил:

— И лучше бы первой оказалась Советская власть.

Все снова притихли. В сарае стояла звенящая, неприятная тишина. Она сильно давила на уши. Заставляла душу быть не на месте.

— За то, что нам помогут перебраться через границу, придется заплатить долей от клада, — продолжил Арсен, — остальное разделим поровну. С вас работа, с меня связи. Как договаривались.

Саакян сузил глаза:

— И заднюю включать уже никто не будет.

На самом деле Арсен лгал. Легенда о каком-то «кладе», о ящичке, полном валюты, драгоценностей и царских червонцев, который он якобы нашел здесь, в Московском, была лишь уловкой. Уловкой, чтобы «завербовать» новых исполнителей.

Первым Арсен завербовал именно Чифира. Завербовал его еще несколько месяцев назад. До недавнего времени Чифир оставался лишь информатором. «Спящим», так сказать. Но не так давно его услуги все же потребовались.

Через него и распространилась легенда о кладе — маленьком тайнике, который еще в начале тридцатых зарыл в этих местах один завскладом. Якобы в торгсине, что тогда занимался тут скупкой драгоценностей у местных, оказалось много неучтенки и конфиската. И все это добро унес в свой «тайничок» тот самый завскладом.

Эти наивные мерзавцы, этот Ташкент со своей шайкой, мечтавшие о легких деньгах, быстро заглотили наживку. Стоило им показать один-единственный червонец, как у маргиналов не осталось никаких сомнений относительно правдивости россказней о «кладе».

Да только не знали они, что все это спектакль. Спектакль, имеющий совершенно другие цели. Вернее, не знали никто, кроме Чифира. Последний был неплохо осведомлен и о том, кто такой Арсен Саакян, с позывным «Паук», и о том, какую роль во всем этом деле играют он и его дружки. А какую — пакистанские «Призраки».

И уж точно знал мурый Чифир, что никто, кроме него и Паука, не вернется с этой диверсионной, в сущности, операции живым. Никто из них не пересечет завтра границу.

Зато вот у других… У других будет мимолетная возможность войти на территорию Страны Советов, пока все отвлечены масштабной диверсией, которую Паук и «дембеля» планировали.

— Подойдите, — сказал Саакян, вынимая из кармана брюк сверток карты и разворачивая его на колене, — Ташкент, возьми света.

Ташкент, как завороженный, взял керосиновую лампу.

«Дембеля» приблизились.

— Значит, смотрите. План прежний, — начал Арсен, — завтра ровно в пятнадцать ноль-ноль вы поджигаете склад ГСМ. Он вот здесь. Когда убедитесь, что началась паника…

Саакян поднял взгляд, обвел им темные от игры светотени лица «дембелей».

— Когда убедитесь, что началась паника, изо всех сил рвете когти сюда. Вот в это место.

Арсен ткнул грязным пальцем в карту. Потом уставился прямо на Ташкента.

— Там нас встретят наши «восточные гости». Пока в поселке будет паника и подозрения на диверсию, а пограничники отвлекутся, у нас появится возможность пересечь границу вот в этом месте. Пешими. Всем все ясно?

Глава 24

— Вот падлы… Контра… — не выдержав, прошипел Мартынов.