Артём Март – Меж двух огней (страница 3)

Бычка побледнел.

— Да он раненый! Хренова дышит, как ему еще дышать⁈

— Повторяю, — терпеливо сказал я, — хрипы? Кровавые пузыри?

Бычка взглянул на Звягинцева.

Тот, устроившись под стеной, откинул голову, уставился куда-то в потолок. Бычка расстегнул ему китель, чтобы осмотреть рану и теперь голая грудь солдата торопливо вздымалась и опускалась.

— Перевяжи его. Нужно остановить кровь, — сказал я.

Бычка кивнул.

Торопливо пошел обратно.

Асих, казалось, все это время не отрывал от меня взгляда.

Он так и лежал с полуоткрытым ртом, хрипел, иногда с трудом морщился, покашливал.

— Нет, Аллах точно не хочет моей смерти, — продолжил он негромко.

Голос Асиха стал еще более хриплым, и все же, отражаясь от тесных сводов пещеры, оставлял глухие отзвуки эха.

Я опять ему не ответил.

— Да и я сам не очень-то хочу умирать, шурави, — продолжил он, не дождавшись моего ответа. — Н-е-е-е-т. Я много раз оказывался на волосок от смерти и всегда говорил ей «не сегодня». Скажу и в этот раз.

Аль-Асих тяжело закашлялся. Кашель этот закончился стоном боли, когда Асих откинул голову.

— Я… — хватая ртом воздух и не глядя на меня, начал Асих, — я предлагаю уговор, Селихов. Дашь мне перевязочный пакет, окажешь первую помощь. Дашь отлежаться в лагере, а завтра передашь моим людям. Я скажу, где их можно найти. Взамен… Взамен я отпущу твоего товарища. Ну как?

Снаружи стояла тишина.

Обстрел закончился несколько минут назад, и теперь горы отозвались на шум взрывов тишиной, казалось, гораздо большей, чем до того, как душманские минометы стали плеваться в нас снарядами.

Бычка, занятый вскрытием ИПП, молчал.

Звяга постанывал.

— Саня, — позвал я Бычку.

Тот остановился на полудвижении, вскрыв прорезиненную упаковку пакета.

— Дай Асиху ИПП.

— У меня нету, — сказал Бычка торопливо. — Я у Звяги нашел. Когда закрутилось, когда этот сукин сын на нас набросился, я выскочил из БТР с тем, что было — патронами да автоматом.

— У меня тоже нету, — мрачно сказал я Асиху. — Я свой потратил на тебя, пакистанец.

Асих скривился.

Уставился на свою перебинтованную ногу.

— Через несколько часов я умру, — сказал Асих, — я уже чувствую, как кровь просачивается в мою грудь. А если умру я, умрет и твой шанс вызволить своего друга, Селихов. Ведь Алим Канджиев, что не раз выручил тебя на твоей заставе, твой друг, не так ли?

Я не ответил.

Бычка замер с полураскрытым пакетом в руках.

Звяге, казалось, все было побарабану.

Он только и делал, что смотрел в потолок и дышал, превозмогая боль.

— И тебе выбирать, спасти его или нет, — закончил Аль-Асих, с трудом кивнув на Бычку.

— Бычка, — проговорил я, не отрывая взгляда от Асиха, — постой на стреме. Если что — сообщи мне. Я займусь Звягинцевым сам.

— Ты… Ты отдашь повязку этому выродку⁈ — Тут же вспыхнул Бычка, — отдашь ему пакет⁈

Я обернулся.

— Выполняй приказ.

Бычка округлил глаза.

Сначала медленно, но потом все быстрее и быстрее отрицательно замотал головой.

— Нет… Ты так не поступишь, Саша… Ты так не поступишь!

— Выполняй. Пакет оставь.

— Саша, я… Он же умрет!

— Ведь ты перевелся в Афганистан недавно, так? Кого ты спасешь, Селихов? — вмешался Аль-Асих, — друга, с которым прошел огонь и воду? Или бойца, которого знаешь чуть больше месяца? Для меня ответ очевиден. Я не привык бросать друзей в беде.

— Саша! Не слушай ты его! Он…

— Выполняй приказ, — повторил я. — Никто сегодня не умрет.

Бычка недоуменно нахмурился.

Уставился на ИПП в своих руках.

— Я обещаю, — сказал я.

Лицо Бычки стало серьезным. Даже взрослым. Будто бы не соответствующим возрасту молодого бойца, едва перешагнувшего девятнадцатый рубеж.

— Я тебе поверю, — сказал он и отложил пакет, — поверю. Как поверил тогда, в колодцах. И потом, когда ты сказал, что я… Что я не виноват в смерти того пацана.

Бычка взял автомат. Медленно, будто бы с трудом, встал. Бросил взгляд на раненого Звягу.

А потом вышел.

— Ловкий ход, Селихов, — разулыбался Асих. — Очень ловкий.

Улыбка, тем не менее, довольно быстро сошла с губ пакистанца. У него просто не было сил улыбаться. Дыхание Асиха с каждой минутой становилось все тяжелее и тяжелее. В уголке его темных от запекшейся крови губ появился кровавый пузырик. Он быстро лопнул, но на его месте почти сразу надулся новый.

— Ты верный друг, Саша, — сказал Асих. — Очень верный. Таких людей редко встретишь. А теперь…

— Этого не будет, Асих, — прервал его я.

Аль-Асих нахмурился. Но ничего не сказал.

— Если ты подумал, что я пожертвую бойцом своего взвода, чтобы спасти тебя, то этого не будет.

Асих оскалился. Взгляд его снова стал звериным, вкрадчивым. И злым.

— Ну тогда я умру, шурави. А вместе со мной умрет и твой товарищ…

Я ничего не ответил.

Вместо этого направился к Звяге.

Раненый боец, наконец, оторвал взгляд от сводчатого, бугристого потолка пещеры. Посмотрел на меня. В его глазах стояло безразличие. А еще — усталость. И никакого страха.

Я опустился перед ним. Взял пакет.

— Придется чуть-чуть потерпеть, братец, — сказал я. — Сможешь оторваться от стены?