Артём Головин – Цимкетора (страница 9)
– Просто… Это всего лишь…
– Всего лишь, что? – он саркастически усмехнулся, не давая ей объясниться.
– Это работа, Игорь! – ответила Лена, она явно не понимала, в чем её обвиняют. – Машина пришла с товаром, а в 1С нет накладной, иногда приходится общаться вне офиса!
Её оправдания только подлили масла в огонь. Игорь резко встал со стула и начал ходить по комнате, сжимая кулаки. Лена попыталась что–то объяснить, но чем больше она говорила, тем сильнее Игорь злился.
На работе у Лены действительно было много контактов с коллегами–мужчинами, и иногда они звонили ей вечером. Она прям трепетала от страха, что Игорь может воспринять эти созвоны как намёк на что–то серьёзное. Это чувствовалось в голосе.
Мне захотелось защитить её и осадить Игоря. «Может выйти из комнаты и дать ему в харю?» – размышлял я, но высунуться не решился – вмешательство в чужие дела редко приносит положительный результат. В какой–то момент напряжение достигло пика. Игорь схватил телефон Лены со стола и швырнул его в стену. Раздался хрустящий звук разбитого стекла, и устройство упало на пол.
Я вышел из комнаты.
– Завязывай!
Лена в ужасе замерла на месте. Слёзы навернулись на её глаза. Она молча собрала остатки телефона и убежала к себе. Игорь демонстративно вышел из дома, хлопнув дверью.
– Можно? – я тихонько стоял у проёма. Не дождавшись ответа – вошёл.
Ленка сидела на кровати. Её лицо было бледным, а глаза покраснели от слёз. Мне было нелегко видеть её в таком состоянии – как будто бы я тоже участвовал в расправе над гаджетом. Телефон в те годы был довольно–таки дорогим удовольствием. Сомневаюсь, что Игорь подарит ей такой же…
Увидев меня, Лена вымученно улыбнулась.
– Он просто устал, поэтому иногда бывает раздражительным. Я уверена, что всё наладится!
«Устал он! Даже так?», – меня вывернуло от её слов.
– Может, хватит его выгораживать? Он же тебя с грязью смешивает, ты что, не видишь?
– Ты преувеличиваешь.
– Ни капельки!
– Артём, не лезь не в свое дело, пожалуйста. Мы сами разберемся с нашими отношениями. Всё наладится.
– Лена, ну серьёзно, очнись уже: ничего не наладится, ситуация не поменяется…
Лена долго смотрела в мои глаза, а потом открыла рот, собираясь что–то сказать, но внезапно зазвонил мой телефон.
Чёрт! Магия между нами пропала…
– Ало!
Звонила Дашка. Она была вся на нервах и просила об услуге: написать от её имени заявление на отгул и отправить начальнику по e–mail (у Дашки дома не было технической возможности это сделать). Из её путаного рассказа мне удалось разобрать что у её брата возникли серьёзные проблемы с законом. В подробности она не вдавалась.
***
У Лены и Игоря я прожил с октября 2009 года по январь 2011 год. Мне нравился их старый домик, стоящий в глубине участка, на котором росли вишни, яблони, смородина, ирга и цветы. Нравилась его незатейливая простота. Нравился большой и старый дуб за окнами. Нравилось наблюдать, как проходящие мимо дома люди, останавливались и собирали опавшие листья и желуди по осени.
А потом дуб срубили коммунальщики, потому что он мешал – его ветви цепляли провода электропередач.
Я всегда считал себя равнодушным. Но когда я смотрел на срубленное дерево, что–то внутри меня надорвалось. Сердце болезненно сжалось, будто тысячи острых ножей пронзали его. Я стоял, заворожённо глядя на сломанный ствол, и вдруг понял, что это не просто дерево. Это символ жизни, такой же хрупкой и беззащитной, как человеческая душа. Каждая трещина в коре рассказывала свою историю, а каждый годичный круг хранил память о прожитых моментах. И теперь эта жизнь была прервана одним небрежным движением пилы. И сколько бы дней, месяцев и лет не прошло после, мое сердце всё также щемит по этому могучему дереву, спиленному под корень безразличными людьми.
В ноябре 2010 года мы с Любой снова встретились у здания суда.
Если у пары нет несовершеннолетних детей и имущественных споров, развод можно оформить через ЗАГС. Процедура занимает 1 месяц с момента подачи заявления до регистрации расторжения брака и выдачи свидетельства.
Но это в том случае, если всё происходит по обоюдному согласию.
Люба развод мне не давала!
Сначала я пытался договориться мирно. Но у неё постоянно находились причины отложить встречу: то болезнь, то собеседование, то ещё что‑то. Так тянулось несколько месяцев – в конце концов мне это надоело.
Антон посоветовал подать иск о расторжении брака. На оформление и отправку документов ушло время; примерно в начале 2010‑го – возможно, в марте или апреле – иск зарегистрировали. На первом заседании Люба заявила, что против развода, и рассказала старую историю про суп.
Суд назначил трёхмесячный срок для примирения. Второе заседание она перенесла из‑за болезни. В итоге нас развели только в ноябре 2010‑го. Спустя месяц решение вступило в силу – мы приехали за документами одновременно. Забавно получилось.
Мы вышли из здания и она, не попрощавшись со мной, демонстративно зашагала к припаркованной у тротуара бэхе. Также демонстративно подождала, пока некий джентльмен выйдет из машины, откроет ей дверь.
Уселась на переднее сиденье, сложив ручки на дорогой, точно дорогой, сумочке. Они перекинулись парой фраз, но я не умел читать по губам, поэтому не понял, о чем они говорили в салоне машины. Да и мне было всё равно.
В душе я за неё, конечно, порадовался, потому что искренне желал ей добра.
В тот день она выглядела потрясающе: на ней была коротенькая песцовая шубка, черное платье подчеркивало ее фигуру, напоминающую песочные часы, а короткие светло–русые волосы были аккуратно уложены.
Интересно, это платье дань трауру по нашему браку или просто так совпало? Меня всегда восхищало её лицо. Оно хранило особую, почти неземную красоту – тонкие черты, словно выточенные искусным мастером. В больших выразительных глазах таилась глубина. Прямые, чуть вздёрнутые брови и высокие скулы подчёркивали облик.
Её лицо могло быть и строгим, и ранимым. На эту ранимость я и повёлся в своё время.
Прости меня, моя любовь,
Я не могу иначе…
Земфира, «П.М.М.Л.»
И всё–таки было слегка неприятно: уж слишком быстро она нашла мне замену. Да и вообще, вся эта ситуация навевала на мысль о том, что этот дядечка появился задолго до того, как я предложил развестись. Может, она познакомилась с ним на выставке или в кафе? Какая теперь разница.
«Прощай!» – я проводил машину взглядом и закурил.
***
31 декабря 2010 года, мы решили собраться у Антона с Ирой в старом районе нашего города. Дом друзей располагался на одной из самых протяженных улиц (больше семи километров). Недалеко от места, где улица упирается в новые микрорайоны, можно повернуть в сторону от реки и оказаться у небольшого прудика. Местные его именуют как Гансовский пруд.
Попасть в этот район из центра города проще простого – достаточно перейти мост через реку. Друзья жили в стареньком домике, состоящем из двух небольших комнат, прихожей и кочегарки.
Наша компашка была в полном составе. Ещё к нам присоединились две девчонки с Иркиного института. Планировалось пожарить шашлычок и отлично провести время. Девочки суетились, стараясь успеть всё: приготовить угощения, украсить ёлку, накрыть на стол и нарядиться, конечно же.
Нашей задачей было пожарить мясо и не нажраться раньше времени. На улице было холодно, и мы уже тяпнули по сто грамм. Антон притащил гитару. Его пальцы ловко перебирали струны, и он, сидя на пеньке у мангала, пел хриплым голосом: «Я узнаю, когда–то, наверное…»
Экран телефона вспыхнул – пришло сообщение. «Ну, как у тебя дела?» – гласило оно. От Любы. Прошло уже столько времени – к чему эти вопросы теперь? Мы давно поставили точку. Покалывание в пальцах вернуло меня к реальности. Не раздумывая, ответил: «Ты ошиблась номером». «Прости», – прилетел мгновенный ответ. И в голове эхом: «За что именно ты просишь прощения?»
На меня накатили воспоминания о Любе и о том, что между нами произошло. Мне её не хватало в этот семейный праздник. Вспомнил, как приходил за вещами спустя несколько дней и как она даже не пригласила войти. Просто передала вещи. Ну как передала? Швырнула мне их в лицо. А потом захлопнула дверь прямо перед моим носом. И я остался стоять на лестничной клетке, глядя на разбросанные по полу рубашки и пытаясь осознать, что наша жизнь только что развалилась окончательно.
«Да хватит уже ныть!», – ощутив внезапное желание заглушить тяжелые мысли, я залпом выпил стакан колы с водкой. Всего один глоток – и реальность начала размываться, уступая место лёгкому, беззаботному состоянию.
Вечер удался, и мы все изрядно напились. Трезвыми оставались только девчонки, за исключением Иры, она сильно налегала на шампанское.
После боя курантов мы всей толпой выползли на улицу, чтобы запустить фейерверки. Это было волшебное зрелище: темное ночное небо, усыпанное звездами, вдруг озаряется яркими вспышками света. Фейерверки взмывают вверх, оставляя за собой шлейфы искр, которые медленно рассеиваются в воздухе.
Бабах!
Со всех сторон послышались залпы, сопровождающиеся треском и свистом. Небо заполнилось каскадом разноцветных огоньков, рассыпающихся на тысячи маленьких звёздочек.
Бабах! Бах!
Игорь толкнул меня шутя, и я упал в снег. Распластавшись на спине, замер, глядя в небо. Повсюду слышались радостные крики. Антон попытался меня поднять, но мне не хотелось вставать. Мне было очень хорошо, впервые за несколько месяцев мое сердце вдруг наполнили радость и покой.