Артём Головин – Цимкетора (страница 10)
Тилинь. Тилинь.
Тилинь. Тилинь.
У меня зазвонил телефон, кто говорит?
Сло…Артём!
– Алло?! – я с трудом достал трубку из кармана куртки, – Ника! С но–вым го–дом! – проорал по слогам я, – сестрёнка, счастья, здоров…ик…ья!
– И тебя, братишка! Ты где?
– Я у Антона, в старом районе, а ты?…ик…
– А мы как раз рядом с вами, на другой стороне берега, собираемся кататься на коньках. Может к нам?
– Не, Ник, тут останусь.
– Ну, смотри сам, лю, не делай глупостей. Звони, если что, хорошо?
– Ладно!
Рядом раздражённо тявкала чихуахуа Иры по кличке Принц. Его высочество не нравилось происходящее.
– Все, харэ валяться, вставай, праздник ждёт. – Игорь помог мне подняться. – Видел, как Иркина подружка на тебя смотрит?
– Как…ик…ая подружка?
– Ну та, рыженькая.
– Смо–о–трит? – я наивно хлопал ресницами. – Реально?
– Глаз не сводит, отвечаю!
– Тёма, новый, Афганский. С одной затяжки башню качает… – Антон всучил мне кулёчек и радостно подмигивал.
Где–то в начале второго ночи меня из блаженного неведения (мы с Антоном дунули в кочегарке) выдернули громкие голоса. Эти голоса казались мне какими–то далёкими, как будто бы не реальными. Но всё равно раздражали, нарушали мою эйфорию, не давали снова погрузиться в это стеклянное состояние.
– Я мудак! И алкаш! – орал Игорь. – И что? Я реалист, я вот говорю тебе честно. Всё как есть. Я, блять, алкаш. И чё? Вот я живу как умею. Жизнь у меня такая – тяжёлая. А ты то сама чего добилась в этой жизни, чтобы учить меня?
Мы как зомби с Антохой пошли на громкий голос Игоря.
– Чё? Нечего больше сказать? Учит меня ещё, сама даже нихуя не добилась в жизни, а гонора как говна за баней! – Игорь стоял посреди двора, шатаясь в разные стороны, в его руках была недопитая 0,5 пива.
– Тихо! – вмешался в разговор Антон. – Что вы гоношитесь?
– Скажи этому мудаку, что бы валил из моего дома! – Ира нервно затянулась сигаретой. – Или уйду я! Ни минуты здесь не останусь. Бесите все!
– Да успокойся ты наконец! Хули ты с ним споришь? Он же бухой в сраку!
Тяф! Тяф! Тяф! – громко лаял Принц на агрессивного Игоря. Кто–то посмел обижать его хозяйку. Видимо он успел прошмыгнуть за нами, пока Антон закрывал дверь.
Игорь раздражённо пнул собаку – бедняга взвизгнул и отлетел в сторону.
Ира бросилась к чихуахуа.
– Ты что творишь, урод?! – завопила она, прижимая дрожащего пёсика к себе. – Ты ёбнутый на всю башку!
– Ой, иди нахуй! – рявкнул он. – Ничего не будет с твоей шавкой!
– Ты что, совсем двинулся? – заорал Антон.
– Дебила кусок! – рыженькая девчонка пыталась перехватить у Иры испуганного Принца. – Это какой–то пиздец: поднять руку на беззащитное животное! Всё, я сваливаю от сюда!
– Блять, Игорь, иди проспись! – Антон схватил его за шиворот и потащил к дому.
Вечер перестал быть томным. Игорь распугал всех. Рыженькая, которая якобы положила на меня глаз, убежала первой. Ира, Антон и Света (вторая подружка), забрав собаку, ушли на соседнюю улицу к своим друзьям. Пёсик пережил сильнейший шок и испуг. Утром его повезут к ветеринару.
Игорь уснул и храпел так, что перебивал музыку. Меня тоже звали, но мне хотелось поддержать Лену. Ей было очень стыдно за своего парня и она, чтобы загладить вину, решила убрать всё со стола и перемыть всю посуду.
Мы задумчиво драили кухню, и я вспомнил, что это не первый случай, когда Игорь проявлял жестокость к животным. Он ненавидел Ленкиного Пса, бросал камни в соседских кошек – якобы они топтали грядки. Однажды ногой раздавил мышку.
Слишком много событий для одного вечера!
В третьем часу ночи мы вышли на улицу покурить. Небо было очень звёздным. В городе такого неба не увидишь, но тут, на окраине, оно было тёмным как бархат и можно было разглядеть созвездия. Где–то вдалеке всё еще слышались запоздалые залпы.
Бах!
– Видишь вон там Большую Медведицу? – мой палец указал на конкретную точку в бескрайнем ночном небе. Я был навеселе, под кайфом, тело меня не слушалось, но сознание оставалось удивительно ясным и прозрачным.
– Да, – тихо отозвалась Лена, глядя в небо, – вижу.
В мангале всё еще тлели угли; мне было уютно и спокойно рядом с ней. Она сняла очки, и я впервые разглядел её глаза – изумительно голубые и красивые. Наверное, я вытаращился на неё как полоумный, потому что на её губах заиграла улыбка.
– Знаешь, мы с Игорем любим двух разных людей. Он – себя, а я – тебя. – тихо произнесла она. А потом поцеловала меня. Её губы легко коснулись моих губ. Это было мгновение, наполненное нежностью и трепетом. Я почувствовал запах её волос и мне непреодолимо захотелось заключить её в объятья…
Где–то рядом хлопнула дверь.
Мы резко выпрямились и повернулись на звук.
На улицу вышел Игорь и совершенно не стесняясь нас, стал справлять малую нужду у крыльца.
– Чё вылупились, суки? Я пьяный!
***
Я очнулся в больничной палате. Медленно, словно выныривая из глубокого, бездонного колодца, возвращалось сознание. Веки казались свинцовыми, а попытка пошевелиться отнимала слишком много сил.
«Где я? Что произошло?», – мысль пульсировала в голове.
Постепенно стало возвращаться ощущение собственного тела, но оно казалось чужим и инородным. Мышцы, словно забытые, не хотели слушаться. Воспоминания восстанавливались частями: как мозаика, складывалась из разрозненных кусочков.
Вспомнил, что был в гостях у Антона, и мы праздновали Новый год. В памяти всплыл последний разговор с Леной и Игорем, который вышел отлить. Но никак не удавалось вспомнить, как, блять, я оказался в больнице.
«Нужно восстановить хронологию событий. Так, Лена, поцелуй, Игорь… а дальше?», – я устало прикрыл глаза и сконцентрировался на тех последних моментах.
В памяти тут же возникла картина, как Игорь, всё еще пьяный и агрессивный, подскочил к Лене и, схватив её за руку, потащил в дом.
– Отпусти её! – я на адреналине попытался его остановить.
Игорь обернулся, его взгляд был холодным и злым.
– Артём, Артём, пожалуйста, уходи! Не надо! – Лена была сильно напугана.
– Дружище, я видел из окна как вы сосались. Поэтому эта шлюха сейчас за всё ответит. А тебя я по–пацански прощаю. Сука не захочет – кабель не вскочит.
– Блять, Игорь, не гони. Пошли до Антона дойдем, а она пусть домой едет.
– А так может вы уже трахаетесь за моей спиной, да?
– Ебать, ты конченный!
– Что ты сказал? Повтори!
– Ты конченный придурок! – крикнул я.
Он оттолкнул Лену и направился ко мне. На его лице играла едва заметная усмешка. Губы были слегка сжаты, но уголки рта поднимались, выдавая самодовольство. Он подошёл вплотную и отвесил мне пощёчину.
Шлёп.