Артём Головин – Цимкетора (страница 7)

Игра давала иллюзию живого общения, можно было часами онлайн общаться в Skype или в другой говорилке. Этот идеальный мир жил своей жизнью. И это создавало ощущение причастности к чему–то большему, чем просто одиночная игра. Виртуальный мир предлагал временное убежище, где можно было быть кем угодно и делать что угодно, не опасаясь последствий в реальной жизни. И мы все убегали туда от стресса и давления настоящего мира, его несовершенства и жестокости.

Помню, как–то раз сидел я, значит, как обычно – пиво своё пенное попивал из банки и пытался зарегаться на сайте нашего городишки. Был такой популярный ресурс среди молодежи. Может и сейчас существует, но тогда – это было просто бомбически круто. Можно было флудить на форумах, собираться компаниями поиграть в волейбол или потусить на вечеринке (читай вписка). И отдельная тема – чат города.

Портал был запущен администрацией и предназначался для обсуждения местных проблем, обмена информацией и взаимодействия жителей друг с другом и представителями власти. Короче, ресурс помогал оперативно сообщать о различных городских проблемах.

Доступ был открыт для всех пользователей сайта. Это было активное онлайн–сообщество, объединявшее тысячи жителей моего родного города. Тогда ещё не существовало современных социальных сетей и мессенджеров, поэтому чаты портала играли важную роль и были мега популярными.

Сейчас эту функцию выполняют группы в телеге.

Лидеры портала часто устраивали неформальные встречи – даты обсуждались на форуме или в специальных ветках. Собирались в парках или кафе. Или на квартирах.

Вот эти сборища меня больше всего интересовали, там можно было хорошенько потусить и познакомиться с прикольными ребятами. Ну и вообще это было тогда очень круто. Тебя узнавали по нику, и ты был что–то типа сегодняшних инфлюенсеров или блогеров. Я прям сгорал от желания стать частью этой тусовки, поэтому зарегистрировался на портале под ником «Stalnie Siski» и ждал авторизацию.

На пороге внезапно возник Игорь. Он стоял в проёме, пошатываясь, словно мачта под сильным ветром. Его взгляд был направлен куда–то сквозь меня, а лицо казалось маской, на которой застыло выражение полного безразличия. У него был такой странный стеклянный взгляд.

Раньше, когда я читал рассказы и мне попадалось это выражение, мне было не понятно, как это, стеклянный? Почему глаза сравнивают со стеклом? Но глядя на Игоря, до меня дошло.

Не говоря ни слова, он медленно двинулся к кровати и буквально рухнул на неё. Тишина, которая повисла в комнате, была настолько плотной, что её, кажется, можно было потрогать руками. Слышался только мерный гул компьютера.

– Всё в порядке? – спросил я, хотя на самом деле мне не хотелось знать ничего о его проблемах.

Просто не спросить было не по–дружески. Но Игорь продолжал молчать, уставившись в одну точку на потолке, словно там была написана вся его жизнь. Его неподвижность начала действовать мне на нервы. Особенно раздражало то, что моя комната была сразу после входа – как будто он не мог дойти до своей, а просто рухнул на первую попавшуюся кровать.

На мою чистую кровать!

Единственное пространство в этом огромном мире, принадлежащее исключительно мне одному. Чувство раздражения мгновенно охватило меня: моё священное убежище, моя крепость приватности была нарушена вторжением чужака!

Нажрался что ли?

Его дыхание было тяжёлым и неровным, а руки безжизненно лежали вдоль тела.

«Бесишь, сука!», – я резко ткнул в ярлык PV, старательно игнорируя истинную причину раздражения – то самое сообщение от Любы.

И Игорь пьяный, и жена пишет хрень – всё навалилось разом. Я просто кипел от раздражения.

Где–то через час пришла с работы Лена, спросила поужинали ли мы, грустно посмотрела на Игоря, который всё еще не подавал признаков разумного человека и вышла из комнаты.

Позже Игорь пришёл в себя и рассказал, что попробовал какую–то дрянь под названием спайс. Ему это охрененно понравилось и цитирую: «Я видел вселенную!»

Ещё одна тёмная сторона того времени – наркотики. Вообще, фурик можно было купить даже у школы. Удивляюсь, как я не сторчался тогда?

Игорь после этого дня стал частенько приходить угашенным. У него была дудка для плана, но он её зачем–то прятал от Лены, как будто бы она не знала о его зависимости. План он брал у барыги, который жил на против нас. Помню, однажды барыга схватил передоз, и его долго пытались откачать в карете скорой помощи. Не откачали. Барыга, кстати, учился в одиннадцатом классе.

В общем, Игорь был тем самым человеком, рядом с которым другие словно попадали в воронку хаоса. Несмотря на острый ум и хорошую техническую подкованность, он предпочитал роль клоуна–неудачника. Его жизнь напоминала бесконечный марафон саморазрушения, где главным призом было утянуть за собой как можно больше людей.

Он утягивал меня, Лену, Антона, свою маму, которая всеми силами пыталась наставить его на путь истинный.

Еще одно яркое воспоминание о нём: уход за собой для него был чем–то из области фантастики. Он не мылся неделями, не чистил зубы и, если бы Лена не стирала его одежду – не менял бы белье и ходил бы в нестиранных шмотках.

Тогда я не понимал, что несоблюдение гигиены могло быть признаком серьезных психологических проблем. Игорь точно был в глубокой депрессии. Ну или у него мог быть ОКР, ПРЛ или тревожное расстройство.

Да и не привыкли в России разбираться в ментальных проблемах. Наша культура всегда отличалась высокой степенью терпимости к физическим и душевным страданиям. Традиционно считалось, что умение пережить травму и двигаться дальше является признаком зрелости и мудрости. Это сформировало устойчивое представление о том, что проявлять эмоции или обращаться за помощью считалось признаком слабости. А советская медицина долгое время акцентировалась на лечении физических болезней, пренебрегая психоэмоциональными аспектами.

В современном мире многие гордятся тем, что у них есть какие–то ментальные проблемы. Каждый второй мой коллега ходит к психологу. Нет, я не против – если челику реально нужна помощь, то это здорово. Но когда они начинают соревноваться, у кого больше диагнозов или кто чаще посещает сеансы… Это уже перебор. В соцсетях вообще жесть. Все эти истории про «травмы детства». Да, порой родители не идеальны, и у каждого были свои скелеты в шкафу. Проще обвинять родителей во всех своих бедах, вместо того чтобы взять ответственность за свою жизнь…

В моей юности если у тебя были какие–то проблемы с башкой – ты просто молчал и пытался сам с этим разобраться.

Мне всё было понятно про Игоря: мама вырастила тугосерю, которому постоянно подтирала жопу и исполняла все хотелки. Потом бабушка подхватила эстафету. А Игорёк ответил на эту заботу агрессией – винил во всех своих неудачах родительниц. Да и всех женщин вместе взятых. Он не скрывал своей ненависти к матери, постоянно нападал на бабушку, считал, что мир крутится вокруг его персоны. Свои провалы объяснял их «виной», но сам не хотел ничего делать для улучшения своей жизни. Был агрессивным, но агрессию подавлял – создавал себе положительный общественный имидж.

Но харизмы ему было не занимать. Поэтому несмотря на все его странности и проблемы с гигиеной, вокруг Игоря всегда были девчонки. Некоторые из них были «сопливыми» и глупыми, может младше его лет на десять–пятнадцать точно, если не больше. Другие были вполне нормальными, взрослыми барышнями. Все они частенько приходили к Лене домой, что бы Игорь починил что–то или настроил телефон.

Ну и эта его тема с сайтами знакомств. Что это было: неудовлетворенность отношениями или потребность в общении? Скорее желание внимания и признания…

Потом я разгадал его секрет: Игорь умел слушать. В мире, где все пиздели о себе, он задавал вопросы и слушал ответы. Он был такой только с посторонними людьми. С теми, кто не был с ним близко знаком. У Игоря была особенная способность – видеть в людях то, что они сами о себе не знали.

Так он и разглядел меня, уставшего и запутавшегося в себе неудачника. Увидел своим внутренним чутьем, сумел выслушать и найти правильные слова.

Игорь умело манипулировал людьми, создавая вокруг себя атмосферу вседозволенности и безнаказанности. Меня это порой даже восхищало. Он был как чёрная дыра – чем ближе ты подходил, тем труднее было вырваться из его токсичного влияния. Его жизнь представляла собой череду деструктивных поступков.

Лена была эмоционально зависима от Игоря, она уже была поглощена черной дырой его влияния без остатка. Мне казалось, она испытывала страх одиночества, жалость к себе или убеждение в собственной беспомощности, так как была, по её мнению, не привлекательной и не значимой.

Эти отношения были нездоровыми. Сейчас есть такое модное слово – как абьюз. Такими, наверное, и были их отношения. Лена нуждалась в поддержке окружающих, но никто её не поддерживал. Все всё понимали, но не вмешивались. Да и не принято это было в то время.

Если подвести итоги, то за полтора года, проведённых в их доме, моя жизнь наполнилась таким количеством событий, что их с лихвой хватило бы на пару десятков лет жизни.

Я успел спиться, попробовал наркотики, довёл до развода жену, подсел на онлайн–игры, окончательно заврался, оказался в глубокой финансовой жопе… Для «полного счастья» мне должна была позвонить Люба и сказать, что она ждёт ребёнка.