Артём Головин – Цимкетора (страница 2)
Спустя несколько часов напряжённой работы, я вышел на улицу – этот день наконец закончился. Устало достал сигарету из пачки, поднёс к носу и, уловив знакомый аромат табака, зажёг зажигалку.
На против офиса находилась школа. Каждый раз, стоя здесь с сигаретой, я наблюдал за детьми на спортплощадке и размышлял: у них всё ещё впереди. Мысли переходили и к моей семье, к будущим детям – хотелось верить, что и они найдут свой путь.
«У этой девочки тоже впереди была целая жизнь», – я поймал себя на мысли, что думаю о пропавшей в прошедшем времени. Моё настроение окончательно испортилось – вроде как я решил для себя, что она больше не вернётся домой, хотя несколько часов назад пенял об этом Свете.
Тревожные мысли роились в голове подобно вороньей стае, кружащейся над полем битвы…
Я шёл домой быстрым шагом. Телефон в кармане вибрировал: наверняка снова звонит Люба. Отвечать не стал – мы давно расставили все точки над «и». Не понимаю, что ей ещё нужно.
А вот и знакомый перекрёсток. Светофор мигал жёлтым. Где‑то вдали слышался гул машин. Последний разговор с Игорем и его эти странные «увлечения» не выходили у меня из головы. Я не смотрел по сторонам. Просто рванул вперёд, поглощённый своими мыслями.
Толчок.
Меня швырнуло в сторону. Я упал на обочину, ударился локтем, спиной, головой – и замер.
Тишина.
Сердце билось, как набат – гулко отдаваясь в ушах, в груди, во всём существе. Я приоткрыл глаза. Машина стояла в метре от меня. Из автомобиля выскочил бледный и дрожащий водила:
– Ты… ты жив?
Я промолчал. Лежал, уставившись в небо: серое, придавленное к земле, с лохмотьями облаков. Город шумел вокруг: гудели автомобили, возмущённые тем, что я устроил на дороге. Чужие взгляды кололи спину, а в выражениях лиц ясно читалось одно слово: «Идиот».
«Я мог умереть», – подумал я.
Не в теории.
Не потом.
А вот прямо сейчас – через миг.
И всё, что казалось таким важным – мои обиды и проблемы, этот чёртов разговор с Игорем, который я прокручивал в голове уже час, – всё вдруг стало крошечным, ничтожным, как песчинка.
Водитель что‑то говорил, но я не слышал. Поднялся на ноги. Ноги дрожали.
– Парень, ты в порядке? – он тронул меня за плечо.
– Нормально, – прошептал я. – Просто… задумался.
Он выдохнул, вытер ладонью лоб:
– Думай в другом месте, ладно?
Вслед донеслось чуть тише: «Долбоёб…»
Я кивнул.
Сделал шаг. Потом ещё один.
Не сбавляя шага, достал сигарету, чиркнул зажигалкой…
Глава 1
2008: Год семьи в России
2009: Год молодежи в России
Страна постепенно отходила от кризиса 2008 года. Он получил название Великой рецессии и был связан с проблемами субстандартного ипотечного кредитования в Штатах. Стартовал с обвала западного рынка недвижимости. Катастрофические последствия этого события не ограничились одной страной: под угрозой оказались крупнейшие финансовые институты – банки, ипотечные организации и страховые компании, что создало реальную угрозу краха всей мировой финансовой системы.
Официально рецессия в Штатах продолжалась с конца 2007 года до середины 2009 года, хотя её отголоски ощущались в некоторых странах до 2011 года. Кризис серьезно ударил по мировой экономике: ВВП развитых стран сократился на 3,4% (по паритету покупательной способности). В развивающихся странах экономический рост резко замедлился – с 5,8% в 2008 году до 2,8% в 2009 году. Россия пережила одно из самых сильных падений – ВВП сократился на 7,9% в 2009 году. После кризиса большинство стран так и не смогли вернуться к прежним темпам экономического развития.
Обстановка в стране была напряженной, люди доходили до отчаяния: кто–то выбрасывался из окон, кто–то вешался – они не могли справиться с финансовыми потерями. У многих в то время была ипотека в долларах, и это делало их положение еще более отчаянным.
Атмосфера в моём родном городе стояла просто удушающей. Большинство вместо нормальной зарплаты месяцами получали лишь пустые обещания и мизерные подачки – жалкие две – три тысячи рублей в месяц.
Начались массовые сокращения и отправки в неоплачиваемые отпуска.
В 2009 году экономический кризис добрался и до меня. Хотя прямого увольнения мне удалось избежать, но руководство пошло на хитрость: подруге директора нашего агентства срочно понадобилась должность, так как её уволили с предыдущего места работы. Меня «благополучно» перевели с позиции Руководителя направления по развитию бизнеса на должность, располагающуюся на два ранга ниже в корпоративной иерархии, что привело к сокращению заработной платы. Таким образом, из управленца я превратился в обычного менеджера в операционном отделе. Моей задачей был учёт договоров ОСАГО в системе компании. В те времена цифровые продажи только начинали развиваться. Не было ни электронных кабинетов для страховок, ни API–интеграции, ни прочих других приколюх современного мира. Всё оформлялось на бумаге.
С новым окладом коммунальные платежи казались просто астрономическими, денег ни на что не хватало, и постепенно начали накапливаться долги. Мне пришлось пользоваться кредитками.
Слава богу, у нас не было ипотеки. Квартира, в которой мы жили с Любой, принадлежала её бабушке. А мы планировали оформить ипотеку после того, как в нашей семье появится ребёнок – чтобы попасть в программу государственной поддержки молодых семей. Больше двух лет мы с Любовью делили один дом, один быт – в общем, всё по – серьёзному.
Я скрыл от жены произошедшее понижение в должности и поначалу умудрялся сохранять привычный уровень жизни, используя свои сбережения и урезав собственные расходы до минимума. То есть, полностью отказался от покупок для себя и постоянно себя ограничивал. Удар по самооценке оказался настолько сильным, что я замкнулся в себе окончательно.
В это же время я пытался убедить Любу начать искать работу. После свадьбы она хотела устроиться куда–то, но передумала – готовилась к предстоящей беременности. Мы очень хотели ребёнка, правда! И Любино сердце стремилось совсем к другой роли: она хотела стать матерью, заботиться о доме и семье и хранить семейный очаг. А работу воспринимала как вынужденную необходимость. Радости и удовлетворения она ей не приносила.
Меня вполне устраивал этот выбор (до кризиса), но реальность диктовала свои условия. Я считал, что из–за нестабильной экономической ситуации она должна отложить мечту о материнстве. И предложил компромисс: посвятить год работе, накопить определённую сумму, укрепить наше финансовое положение, а затем спокойно уйти в декрет.
«Дополнительные выплаты тоже важны для семейного бюджета», – говорил я ей! Но желание Любы было непоколебимым: она страстно мечтала о ребёнке именно сейчас. Пилила меня тем, что моя задача как мужчины обеспечить семью. Под гнётом этого давления стресс постепенно накапливался, парализуя мои чувства и желания. Меня охватил страх, что Люба забеременеет, а я не смогу достойно содержать ребёнка, поэтому я всё чаще уклонялся от секса. Она не слышала меня, а мне не хотелось подвергнуть своего будущего малыша испытаниями бедностью.
Конечно, я пытался всё исправить: искал новую работу и подрабатывал, где только было возможно. Но реальность была жестокой – рынок был переполнен такими же несчастными, готовыми на всё ради трудоустройства и нормальной зарплаты.
Именно эта тайна и эта недосказанность, в том числе и разрушила наш брак.
Наши жизненные приоритеты были разными. И я подсознательно стремился к этому разрыву, желая избавиться от необходимости притворяться. Меня изнуряла ложь.
В очередной раз мы поссорились с Любой накануне, и эта ссора стала началом конца. Всё началось с обычного семейного ужина – она сварила суп. Я попробовал – бульон казался пресным, как дождевая вода. Попросил передать соль, на что получил категоричное возражение: «Артём, суп нормальный!». Её глаза сверкали вызовом, и она раздражённо опустила ложку в тарелку.
Я молча досолил.
Она обиделась!
И тут я понял, почему перестал чувствовать себя счастливым. Просто в этот момент пелена спала с моих глаз. Наша жизнь превратилась в бесконечную череду мелких споров. Жена всё время спорила со мной ради спора. Она и раньше была такой, просто я был влюблён и не замечал этого – эти споры казались милой особенностью её характера. Теперь же они превратились в непреодолимую стену между нами.
Я не выдержал и сказал то, о чём давно думал: «Нам нужно развестись…» Ну конечно, она как обычно, сразу всё свела к банальщине – решила, что я развожусь из–за недосолённого супа. Рассказала об этом всем близким и друзьям. Наверное, хотела представить себя жертвой абсурдного решения.
А я понял смысл выражения «последняя капля».
Сегодня был день серьёзного разговора с Любой о нашем будущем.
Что делать нам дальше? Как справиться с этим эмоциональным хаосом и ментальным трэшем, который неизбежно последует?
В отношениях часто бывает сложно разобраться, где заканчиваются объективные факты и начинаются наши собственные проекции и интерпретации.
Мне казалось, что Люба сама провоцирует конфликты, но это могло быть как её стратегией, так и моим восприятием ситуации. Может быть, она действительно искала способы создать напряжение, чтобы не брать на себя ответственность за разрыв – это был её защитный механизм. То есть она просто хотела сохранить лицо.