Артём Ерёмин – Мольба Луны (страница 7)

– Перестал с ней общаться.

– Из-за ревности? Обиды? Или не хотел, чтобы, когда перепадёт, тебя тоже вычеркнули из жизни?

– Нет. Просто она стала мне безразлична.

Диана вновь провела ладонью по испарине на стекле, будто боялась навсегда потерять из виду свой дом.

– Мама подумает, что мы тут целуемся… Зачем ты мне всё это рассказал?

Лука посмотрел ей прямо в глаза.

– Потому что мы больше не встретимся. И потому, что не хочу, чтобы ты из-за сердечных драм совершала поступки, о которых пожалеешь. Я слишком поздно понял, что та девочка меня любила. Мне не жаль, что я не ответил ей тем же. Мне жаль, что отвернулся от неё.

Диана недолго молчала, словно накапливала обиду за всех девушек, чьи сердца разбиты.

– Такие, как ты, не стоят слёз, – процедила она. – Спасибо, что дал мне это понять.

– Рад удружить, – грустно кивнул Лука. – За пиджаком могу заехать позже.

Диана вышла из машины, сдёрнула с себя пиджак и швырнула его на сиденье.

– Чтобы получить второй шанс захомутать меня?! – бросила она через плечо, скрываясь под пеленой дождя.

Глава 5. Молчаливый дом, мёртвый дом

Диана вошла в дом. В воздухе висела густая тишина, от которой её пробрала дрожь, хотя и без того колотило.

«Дурацкий дождь, мокрая одежда и этот грустный взгляд из-под небрежной чёлки».

– Мам?! Мелкий? – позвала она, но в ответ – ни звука, ни шороха.

Остановившись у зеркала в прихожей, Диана состроила сердитую рожицу своему отражению. Откинула со лба прилипшие пряди и пробормотала:

– Вроде ничего…

Когда в волосах она заметила листья, а на форме – разводы из грязной лужи, Диана обречённо простонала:

– Наверное, этот напыщенный чистюля уже мчится на автомойку, чтобы продезинфицировать кресло, на котором я сидела.

Вскоре музыка со стереосистемы наполнила дом бодрыми ритмами, а горячий душ согрел тело. Вечер только начался, однако Диана уже надела тёплую пижаму и устремилась на кухню. Она открыла холодильник, достала пакет молока и сковороду. Затем, едва не роняя еду, съела макароны на ходу и обильно запила их.

– Читала, что только мягкотелые тупицы толстеют от безответной любви и измены, – сказала она магнитному смайлику на холодильнике. – У меня же и первое, и второе – что простительно.

Диана покачивалась в такт веселой мелодии. Еда и музыка почти всегда успокаивали её и поднимали настроение. А ещё волосы… По крайней мере до того, как они потускнели и стали ломкими.

Диана, скинув в раковину пустую сковородку, схватила расчёску и присела у духовки. В отражении стеклянной дверки она расчесала волосы, поделила их поровну и принялась кропотливо накручивать их на макушке.

– Как же давно я не забавлялась этим, – проговорила Диана, ее лицо скривилось от напряжения. – Руки отвыкли.

С нескольких попыток у неё получилось сделать два пучка на макушке, из которых выбивались по косичке. Как две фрикадельки, которые она недавно съела. Несимметрично и недолговечно, но Диана была довольна. Она позабыла на время о мире за стенами уютной кухни.

Однако он о ней помнил – раздался телефонный звонок. Громкий и резкий. Сердце Дианы на миг сжалось.

Телефон висел у входа в кухню, и всё же она подошла к нему не сразу.

– Алло?

– Почему так долго не отвечала, Зайка? – голос матери прозвучал напряжённо.

– Прости, мам.

– Что-то случилось?

Диана прислонилась лбом к стене. Как же о многом ей хотелось рассказать своей маме. Но она не посмеет вновь… Это не должно повториться.

– У меня всё хорошо, мам. Где вы сейчас?

– Мы были у тёти, а тут на дороге хаос… Пробки жуткие. Подожди, Зайка.

Из трубки доносились автомобильные нетерпеливые гудки и дробь дождя по телефонной будке.

– Мама смотри, дядя на мотоцикле едет по тротуару, – послышался писк Мелкого и на мгновение все звуки заглушил мощный рёв мотора.

– Да, милый. Плохой дядя куда-то спешит.

Диана уловила в маминых словах сдержанный гнев. Если бы Мелкий не слышал, профессор из лучшего университета страны отправила бы вслед за мотоциклистом такую подборку ругательств, что покраснели даже моряки.

– Зайка, мы возвращаемся к твоей тёте, – успокоившись, предупредила мама. – Не жди нас.

– Хорошо, Ма. Я лягу сегодня пораньше.

Разговор оборвался. Как и закончилась пластинка на проигрывателе. Тишина и пустота вновь овладели домом.

«Почему бы и не лечь сейчас, – подумала Диана. – Может, успею выспаться до того, как придут те глупые тени. Вдруг, кошмары работают лишь по ночам?».

Она включила на кухне телевизор, который передавал обнадёживающий прогноз погоды.

– Завтра будет солнце, – прошептала Диана. – Завтра будет легче.

Она добавила громкости, чтобы звук доходил до её комнаты на втором этаже.

Когда Диана легла в постель, то натянула одеяло до макушки, оставив снаружи лишь два пепельно-русых пучка. Из всех случившихся моментов за день дольше всего в голове у нее оставался взгляд Луки, когда она швырнула ему пиджак. Вспоминая о его запахе, она и уснула.

Впервые за много дней сон пришёл мягко, словно подкрался.

Телевизор на кухне смолк, и экран показал лишь разноцветную заставку: где-то молния ударила в вышку радиопередач. Вновь в доме воцарилась тишина, и стало слышно, как кто-то тихо скрёбся во входную дверь.

***

Старая высотка выделялась мраком, наполнявшим её нутро.

В соседних домах люди пережидали непогоду при свете электрических ламп и тепле обогревателей. Телевизор и радио заглушали им завывание ветра. Они укутывались в уют, и блага цивилизации дарили им иллюзию безопасности.

Совсем иначе обстояло дело с жильцами некогда престижной высотки. Гроза и слабая электросеть вернули им память предков – тех, кто жался друг к другу в полной темноте, слушал буйство природы и молился божкам, чтобы к их порогу не вышло что-то похуже.

Жителям этой многоэтажки сегодня не повезло. Зло уже просочилось за стены.

Мужчина в закрытом мотоциклетном шлеме поднял голову к последнему этажу.

«Оно там. На самом верху».

Знание уже было заложено в его голову – оставалось лишь сформировать мысль. Зудящее, непреодолимое стремление вело его по мокрым улицам, как наркомана тянет к своему барыге. Теперь он у цели и вскоре придёт успокоение, а может и эйфория. Осталось лишь убить чудовище.

Он вошёл в просторный, но пустой вестибюль. И снова чувства обострились.

Сильные запахи пыли и плесени не заглушали десятки других неприятных ароматов. На стойке консьержа догорала свеча – и для гостя она казалась кострищем, озаряющим весь этаж.

Из глубины коридора доносились голоса, пробегали лучи фонарей. Люди пытались вернуть свет – и у них получилось. Люминесцентные лампы засияли с хриплым треском, в радио заголосил футбольный комментатор. Рядом с мужчиной открылись двери лифта.

Он знал, что в спешке уже нет нужды, но был рад сократить путь.

«Я всегда прихожу слишком поздно».

Войдя в лифт, мужчина нажал кнопку последнего этажа. Шею свело судорогой, и он машинально размял её, не обращая внимания на то, как мышцы от пят до макушки стягивались в узлы. Преображение началось: теперь он стал охотником. Тело готовилось принимать и дарить боль. Рефлексы взвелись. Сердце билось в бешеном ритме, разгоняя по венам ловкость и силу.

«Значит, зло уже рядом».

Охотник снял шлем и бросил его на пол.