Артём Ерёмин – Мольба Луны (страница 2)

– К Свету! – крикнул кто-то из строя.

– К Свету! К Свету! – подхватили воины в черных плащах.

Князь в благодарности и облегчении склонил голову. Лезвие его меча отразил, как серая гладь облаков разорвалась, открывая ночное светило.

Он тихо сказал:

– Это знак.

Луна сияла своей полнотой. Князь поднял взор, дабы лучше рассмотреть, как на бледном теле рассыпались зелёные крапинки – прекрасные сады. И в одном из них сейчас сидит она…

– Дождь, владыка, – обратился к нему верный соратник. – Он закончился, значит, чудища учуют кровь.

Князь, не отрываясь от небес, произнёс молитву:

– Луна и царство предков, не усомнюсь в деяниях своих… Атакуем!

Полк двинулся навстречу врагу, спускаясь в неглубокую долину между двумя холмами. Здесь звуки битвы достигли апогея – оглушающие барабаны переплелись со звоном мечей. Зазвучали горны защитников Луны, но их сигналы были пропитаны отчаянием и безнадёжностью.

Гуща боя, словно чёрный омут, затягивала всё больше душ погибших: тела с вырванными жизнями валились одно на другое, образуя кучу, где уже не различишь, где друг, а где враг. Отряд в чёрных плащах поначалу держался, словно крепостная стена, но смерть всё чаще врывалась в их ряды.

Князь сражался неистово, его руки двигались с отточенной точностью. В правой – меч, разящий врагов, пробивающий защиту, в левой – ловкий кинжал, что безошибочно находил бреши в примитивных доспехах. Вокруг взрывы боли, яростные крики и кровь, которую земля не желала впитывать. Его ноги топтали истерзанные тела, изорванные знамёна.

– Чудовища идут! – предупреждающе закричали, когда солнце утонуло в алом закате.

Из мглы появились монстры – огромные, покрытые шерстью и источающие зловоние. Одна из тварей набросилась на ближайшего соратника, с хрустом втаптывая его в грязь своими лапами. Князь едва успел отшатнуться от смертельных когтей и вонзил кинжал в колено зверю. Клинок застрял в кости, когда чудовище рухнуло на колени.

Князю оставалось лишь нанести последний удар, как вдруг что-то привлекло его внимание. Среди хаоса битвы он заметил мерцающий силуэт женщины в красном платье, словно призрак среди сражающихся.

Это мгновение стало роковым. Чудовище махнуло лапой, выбив меч из рук князя. Едва мужчина успел схватить овальный щит, как новый удар отбросил его, впечатав в земляную насыпь.

Придя в себя, князь ощупал погнутую кирасу, но розы на ней не было. Лёд сковал его сердце. Он полуслепым рыскал по грязи руками, пока зрение возвращалось.

На пригорке, в стороне, лежала измятая роза. Князь пополз к ней. Он почти дотянулся до цветка, когда его накрыла тень.

Князь попытался подняться, ожидая смертельного удара. Но вместо чудовища перед ним стояла женщина, куда опаснее. Её платье, алое, словно напитанное кровью, колыхалось в беззвучном ветре. Её глаза были бездонными омутами, губы – тронуты ласковой улыбкой.

Колени князя подкосились. Он рухнул перед ней, покорённый не страхом, а неизбежностью.

– О, моя госпожа…

Глава 2. Бессонница

Ночь прохладным сквозняком проникала в скромную, но уютную спальню. Неполная луна робко заглядывала в приоткрытое окно.

На кровати, поджав под себя ноги, сидела Диана – семнадцатилетняя девушка со взлохмаченными золотистыми волосами и печатью бессонницы под глазами. Она смотрела в темноту за окном, словно пытаясь разглядеть там нечто большее, чем просто огни престижного пригорода.

«Порой кажется, что чем долог сон, тем тяжелее сознанию возвращаться в тело…» – думала Диана, глядя на лунное сияние, напылённое на стекле окна. – «Снятся старые друзья и школа, словно картинки из чужого фотоальбома. И хорошо бы будильнику звонить до того, как приходят те… другие».

Поборов себя, она спустилась на пол и закрыла окно.

Со страхом однажды не проснуться, бодрствование для Дианы стало походить на дрёму.

Вымотанная девушка прижала лоб к стеклу. Холодная гладь заставила её вздрогнуть, но это помогло немного собраться с мыслями.

– Раз не удастся и глаз сомкнуть, хотя бы взгляну, чем Ковач озадачила нас… «сборище самовлюблённых невежд».

Передразнив вредную учительницу, она достала из рюкзака кипу тетрадок, и, как назло, поверх оказался затёртый танкобон переведённой манги, которую втюхала Лиза. Лучшая подруга с непомерным усердием стремилась совратить Диану слащавыми сюжетами, нарисованными азиатами, которые умирают в сорок лет от переутомления и одиночества.

Впрочем, история отношений принца-вампира и его нового дворецкого казалась уместнее этой лунной ночью, чем естествознание.

Утро встретило Диану привычной суетой. Мама, в строгом костюме, бегала по дому в поисках зонта, а младший брат, сидя за столом, уткнулся в экран телевизора – там как раз прогноз погоды сменил мультики. Он вальяжно зачерпывал ложкой сладкую массу из коробки с хлопьями.

Диана, уже в школьной форме, молча смотрела на завтрак. Тосты не вызывали аппетита – в последнее время утренняя тошнота долго не отступала. Она сделала глоток кофе и тут же обожглась.

– Где мой зонт, Зайка? – раздался голос матери.

Диана болезненно застонала, прикрывая губу рукой.

– Аккуратнее! Ты опять лунатила? – добавила мама, заметив её рассеянность.

– Нет, Ма, – Диана старалась говорить непринуждённо.

Младший брат не преминул явить на свет правду:

– Врёшь! Я слышал, как ты шуршала чем-то за стенкой!

Диана прищурилась и зловещим шёпотом обратилась:

– Правда? А я думала, это ты скребёшься… Лиза всё мне напевала, что в таких домах, как наш, в вентиляции заводятся домовые.

Брат замер, сжимая ложку. Мысль о существах в стенах его явно не обрадовала.

– Не смею мечтать, если один из них свалится на тебя ночью, – добавила сестра ехидно.

– Мам! – взвизгнул мальчишка. – Она мне пугает! Давай сдадим её в психушку!

– Заткнись, мелкий!

Диана почти перелезла через стол, дабы даровать паршивцу поучительный сестринский подзатыльник, но тут из коридора выглянула их мать:

– Не терроризируй брата, Зайка, – устало выдохнула она. – Он ещё не знает, что болтает. А сдадим мы тебя в колледж. Где, может, твоему брожению в потёмках найдётся лучший повод.

Диана хмыкнула:

– Боюсь спросить – какой же?

– Мальчики, например. Порой они бывают так утомительны. После вечерних прогулок меня к утренним лекциям даже из пушек было не добудиться. В твои годы, Диана, у меня отношений было…

– Мам, перестань! Какие ещё мальчики?! – прервала её Диана.

– Самые обычные, милая. Я хоть и рада, что ты не ошиваешься в том подозрительном баре, но может, сыну Берберов дать малюсенький предлог? Свидание, невзначай.

– Прекрати, Ма! Не при мелком же!

Её брат замер, наверное, нагрузив свой восьмилетний мозг чересчур сложной задачей. Он моргнул, и оживление превратилось в широкую улыбку:

– Я понял! У нашей Зайки – лунная аллергия. Как солнечная, только от луны!

– Угораздило поселиться под крышу к двум профессорам, – пробормотала Диана. – К твоему сведению, коротышка, луна светит лишь потому, что от неё отражается солнечный свет.

Мама унеслась вновь по своим делам. Диана же плюхнулась на стул. По телевизору прогноз погоды походил на схему военных сражений. Враги, обозначенные дождевыми тучками, напирали на Столицу, однако лучики солнца героически оборонялись.

– А любить она не умеет, – вдруг добавил брат. – Меня вот не любит.

– Вот увидишь, ма! Эти вечные разговоры о мальчиках ни к чему хорошему не приведут. Может быть, мелкий даже будет надевать мои юбки.

– Ты перешла грань, дочь! – строго донеслось из коридора. – Собирайся в школу… И где твой зонт?!

– Чёрт, у Лизы забыла…

– Мам, Зайка снова ругается! – оповестил мелкий паршивец соседние дома.

Комната Дианы никогда не лишалась лёгкого беспорядка, хозяйка считала его неотъемлемой частью уюта. Однако сегодня завал на столе был подобен курганам древних вождей. Страдая в ночных томлениях, хозяйка комнаты обзавелась богатым ассортиментом на книжных полках. Романтика и фантастика, манга и комиксы, научные журналы и газеты со сплетнями – всё перемешалось на столе.

Теперь Диана рассеянно выискивала учебники среди вороха бумаг.

– Ай!