Артём Бенцлер – Умалишённый (страница 2)
Когда проваливаешься в сон, поверхностный и полный кошмаров.
Когда ты понимаешь, что ничего не понимаешь.
Когда ты хватаешься за лучик надежды, а надежды и нет. Только холод и безразличие.
Когда смайлики в соцсетях становятся для тебя друзьями.
Когда понимаешь, что шансов нет. Да что там, их вообще не было и не будет.
Когда в голове плещутся эти буквы для никого.
А так у меня всё хорошо. Это про кого-то другого, конечно же. Смайлик. Хм… Это ночь на меня так действует? Или хуже – я всегда такой?
Я отодвинул стакан с пивом и встал. Я уже час как вернулся с работы. Дождался всё-таки своего автобуса. Пообтёрся со всяким отребьем в метро. Протрясся на ещё одном громыхающем автобусе уже до своего дома. За окном темным-темно. Фонари на нашей улице давно перебили. Поначалу муниципалитет регулярно менял плафоны и лампочки, их с той же регулярностью разбивали уличные хулиганы, потом фонари снова меняли, их снова били, и так раз за разом, раз за разом. Наконец все устали, и муниципалы, и гопники, и пришли к негласному соглашению: нам больше не меняют лампочки, вандалы их больше не разбивают, и все довольны, и все счастливы, мир во всём мире, и нет проблем. Как и освещения, впрочем. Но это уже другая история.
Захотелось есть. Я пошёл на кухню. Открыл холодильник, достал замороженную пиццу с ветчиной и грибами, банку сардин в масле и недоеденную с прошлого раза шоколадку. Сходил за пивом обратно в комнату. Сделал глоток. Ну и гадость же тёплое пиво, мерзкое, как лекарство для горла. Достал новую бутылку из холодильника. Пшик! Ледяная жидкость в пять оборотов заструилась в мой стакан. Надо бы помыть посуду, только и успел подумать я, как произошло нечто странное.
Я не знаю, как можно объяснить, каково это – когда тебя нет. Просто всё вокруг осталось таким, как было, и продолжало жить своей жизнью, а я будто замер где-то в безвременье, где-то там, где ничего не существует, там, где меня нет. Это длилось не дольше секунды. Или минуты. Или часа. Не знаю, я не успел засечь время. Когда это закончилось, я просто понял, что я уже здесь, и я – это снова я, и я существую. Вот так вот. По спине катились холодные капли, пропитывая футболку солоноватой влагой с крепким душком. Это действительно было или мне показалось? Я схватил стакан с пивом и залпом его осушил. Есть почему-то сразу расхотелось.
Глава 4. Made in China
На улице было по-летнему жарко. На небе ни облачка. Ярко полыхало румяное солнце. Продавцы мороженого и прохладительных напитков перевыполняли планы по выручке. Мия быстро шагала по тротуару, обгоняя неспешные парочки. А куда им спешить, когда они, потеряв счёт времени, воркуют себе в удовольствие, пока другие, теряя подмётки, несутся, боясь опоздать, на работу.
Распустив волосы и чуть приоткрыв рот, Мия летела, словно древняя кровожадная богиня, алчущая поскорее причаститься вкуснющими дарами. По телу приятно струился тончайшей работы костюм из практически невесомой ткани (100 % хлопок, хорошо пропускает воздух, экологически чист, размер XS, made in China), по асфальту цокали туфельки на небольшом каблуке (натуральная, эластичная и прочная кожа, дышит и защищает от влаги, длина стопы 23,5 см, супинатор для профилактики плоскостопия, made in China), в руках клатч модного винного цвета (100 % полиуретан, устойчив к износу, долговечен, практичен, 20 × 14 × 5 см, made in China), в ушах затычки закрытого типа (активное шумоподавление, прозрачное звучание, 100 % оригинал, страна не указана). Сама элегантность, стильная, как звезда Santagram, и крутая, как вид с горы Фудзи, она шла, твёрдо отстукивая по тротуару «цок-цок-цок» и источая за собой шлейф многократно уже реформулированного супер-пупер-популярного нишевого парфюма. Её дом находился неподалёку, до работы рукой подать, так что в Универмаг она предпочитала добираться пешком. И воздухом подышишь относительно свежим, и потратишь заодно десяток-другой всегда лишних килокалорий.
На улице было так нестерпимо хорошо, что Мия, несмотря на крутящиеся неподалёку рекламные зонды, на короткое время даже вынула наушники из ушей. Голосили какие-то птички, точь-в-точь как в «Звуках природы», которые модно было включать перед сном для замедления ритмов сердца и умиротворяющего, вселенского спокойствия. Кое-где на клумбах, затерявшись среди синтетических растений, зеленела настоящая биотрава. Воздух пах пьянящей смесью из неизвестных цветов, асфальтовой пыли и, как ей показалось, карамельной сладкой ваты, а она шла туда, где никогда не светит солнце и никогда нет свежего воздуха. Какие уж там птички.
Круто спикировав и быстро притормозив, у её левого плеча примостился здоровенный рекламный зонд. Мия вздохнула и засунула затычки обратно в уши. В магазине, из-за особенностей конструкции, кондиционер перегоняет по кругу один и тот же воздух, спёртый, надышанный тысячами посетителей. Мия поморщилась. Ей всегда так тяжело дышать на работе, к концу дня болит голова, мутит, перед глазами пляшут остервенелые «зайчики». И не только ей так тяжело. Коллеги тоже жаловались на головную боль и удушье к концу смены.
Вскоре она подошла к месту своей работы. Огромный, сверкающий чистотой и достатком магазин вырос у неё перед глазами. Само воплощение духа торговли. Километры одежды, развешанной в определённом порядке, ждут своих будущих хозяев. Стеклянные двери бесшумно разъехались в стороны. Мия убрала наушники в сумочку и шагнула внутрь. На неё нахлынула тошнота, но она усилием воли загнала её обратно. По глазам, привыкшим к дневному свету, резануло ярким искусственным освещением.
– Привет! Как дела?
Широко улыбаясь, к ней подскочила высокая брюнетка, встречающая гостей на входе. Или скалясь. Тут не разобрать.
Профессионально улыбается, американской улыбкой в тридцать два голливудских зуба, мысленно похвалила Мия. «Как дела? Как дела? Ненавижу этот дурацкий и неряшливый вопрос „Как дела?“. Что тут ответить? Реально пересказать все дела? А может, всю мою скучную жизнь, начиная с рождения? Этот идиотский вопрос убивает своей банальщиной, уродует нервные клетки, заставляет моё сердце раздражённо биться от негодования, возмущения и бессилия».
Но вместо почти уже сорвавшегося с языка: «Тебе-то какое дело, тупая швабра?» вслух она произнесла: «Привет! У меня всё окей! Я так рада, что мы с тобой вместе в смене!» Не поверив собственным ушам, Мия вздрогнула, с удивлением наблюдая, как не те слова, что только что крутились у неё в голове, а другие, совсем другие слова предательски, не спрашивая разрешения, мягко выплывали из её рта, ненадолго застывая и покачиваясь в неподвижном воздухе магазина, бесследно растворяясь и оседая на упругих барабанных перепонках, а затем и в сером веществе головного мозга брюнетки. И ещё вдобавок Мия приветливо улыбнулась.
«Ну, это уж самое днище, поздравляю, подруга. Что ж. ОК. All right».
Скривила миленько рот, по максимуму впихнув эту никчёмную приветливость в улыбку. По самый край. Презирая и ненавидя себя за это, и ещё больше – за трансляцию елейно-корпоративной интонации дружелюбия, принятую у них в коллективе. И не только в коллективе. Это всё – негласные стандарты новой этики. Всего-всего-всего прогрессивного и цивилизованного общества. Цивилизованного в кавычках. Такого «цивилизованного», что аж удавиться хочется от всей этой толерантности и повсеместной демонстрации псевдорадушия. Не хочешь прослыть никчёмной злобной единицей общества – всегда мило улыбайся и доброжелательствуй с ближним своим. Кстати, как и с начальством. Особенно с начальством. Брюнетка, всё так же ласково скалясь, кивнула и двинулась в другой конец Входной Зоны, брызжа радушием во все стороны, с 09:30 до 22:30 убивая наповал входящих посетителей своим щедро раздаваемым оптимизмом.
«Дура, – подумала Мия. – Просто тупая дурочка. Только и умеет, что растягивать губы в бело- зубую гримасу на входе. И ещё – подлизывать руководству. Такие руководству нравятся. Девочка далеко пойдёт. Из моды никак не выйдут все эти „активные“, „целеустремлённые“, „энергичные“, с мотивирующими, ставшими классикой лозунгами, типа „покинь свою зону комфорта“, с умными мыслями умных мёртвых и не очень людей в репостах, с тренингами личностного роста, с коучингами по развитию, йогой, правильным питанием, вегетарианством, заботой об экологии напоказ, hand-made, стартапами и тому подобной хренью, со смузи, роллами, фотографиями ног, украшений и еды в Santagram, с селфи на беговой дорожке, из раздевалки в спортзале на фоне шкафчиков, с luxury жизнью и толпами подписчиков, мечтающих быть такими же. Таких тысячи. Таких миллионы. Однотипная биомасса с самомнением в миллиард денежных единиц.