Артём Бенцлер – Умалишённый (страница 3)
Ты никто в нашем мире без глубокомысленных лицемерных статусов, регулярно обновляющихся сторис, замызганных пообтрёпанных цитат великих предшественников, пластмассово улыбающихся морд на размытых фотоснимках, папок на ноуте типа „11111“, переполненных рафинированным счастьем, репостов из псевдоумных пабликов и смешных бесполезных роликов. Столько всего надо успеть. Мне тебя жаль, грустный, уставший герой нашего времени.
Но если так подумать, то я-то кто? Может быть, я такая же? Только с противоположным знаком – почему-то с уверенностью в том, что я не такая, как все, с глупой верой в исключительность и „инаковость“. Вместо фотографий ног в Santagram – фотографии теней, вместо смузи – соя с карри, селфи не на беговой дорожке, а с выставки искусств. Но это то же самое. Только под разным соусом. А блюдо-то одно».
Глава 5. Одиссей в чёрном костюме бредёт в Офис
Я посмотрел на себя в зеркало в ванной. Мужчина. Тридцать лет. Холост. Брюнет. Глаза голубые. Рост средний. Телосложение среднее. Всё среднее. На правой ключице длинный шрам после давнишней пустячной операции. После вчерашнего меня до сих пор бил озноб. Я включил душ, наскоро помылся, какое-то время ещё постоял под горячими струями воды, чтобы согреться. Вылез из душевой кабины и снова остановился перед зеркалом. Я здесь. Я существую. Вот он я – смотрю на себя из зеркала. Мужчина со стекающими по телу струйками воды после душа. Или это не я, а кто-то другой смотрит на меня из зеркала? Тогда где же я? Я с силой мотнул головой, отгоняя навязчивые мысли. Вода разлетелась от меня в разные стороны, как от мокрой собаки. Надо поесть. Со вчерашнего дня я ничего не ел. Вечером только стакан пива, и на этом всё.
Размякшая пицца валялась на столе, напоминая своим видом о неудавшемся ужине. Ветчина и грибы увязли в оплывшем куске теста. С шоколадкой ничего не случилось. Я открыл холодильник, пошарился по полупустым полкам, нашёл два яйца, луковицу и пару бутылок пива. Достал сковородку, налил в неё немного масла, поставил на включённую плиту. Мелко нарезал лук, обжарил его в кипящем масле до золотистого цвета, разбил туда пару яиц и посыпал сверху орегано из пакетика. Открыл валявшуюся рядом с пиццей банку с сардинами и ощутил приятный аромат консервированной рыбы, загубленной для услады гурманов. Позавтракав, я надел офисный костюм, часы на руку, взял сумку и вышел из дома.
Под палящим солнцем в чёрном презентабельном костюме медленно шагаю по направлению к автобусной остановке, лавируя между спешащими куда-то людьми. Все куда-то торопятся: большая часть на работу, многие на учёбу, родители тащат несчастных детей в школы, а совсем мелких, громко визжащих, волокут в детские сады или группы развития. На мою неспешную походку прохожие поглядывают исподлобья, злобно, некоторые умудряются будто нечаянно толкнуть в бок острым локтем или задеть плечом. Это непозволительно и просто возмутительно – вот так вот, не спеша, идти рано утром в будний день в самый разгар рабочей недели. Кто же знает, что я для этого встаю пораньше, ворую у своего сна лишний час, чтобы вразвалочку пройтись с утра до остановки.
Подъезжает мой автобус. Всего полчаса, и я в метро. Я сажусь в самом конце, у окна, и достаю толстую книгу. Артур Бьорн «Путешествие внутри себя». Книга попала ко мне случайно: я зашёл в букинистический магазин, чтобы порыться там в безбрежных завалах старых книг, и плотный томик в прямом смысле слова свалился мне на голову с верхней полки, когда я потянулся за «Бойцовским клубом» Чака Паланика. Я счёл это знаком и ушёл из лавки с неизвестной мне книгой в шуршащем бумажном пакете. Ладно, шучу я. Это было бы слишком банально. Уж зачем я мог потянуться, так это не за стариной Палаником, который, сколько себя помню, ухмыляется со страниц школьных учебников в разделе «Махровая классика». На самом деле всё гораздо проще. Банальнее некуда. Продавец впарил мне её в довесок к заказу. Неликвид по очень привлекательной цене. Дешевле рулона туалетной бумаги. Почему бы не взять? 583 страницы размышлений неизвестного автора за 43 условные денежные единицы. Я тогда посчитал, что совершаю удачную сделку. По 0,07 за страницу – это неплохо.
У Артура Бьорна странный роман: ни о чём и обо всём сразу. Я не всегда понимаю, о чём он пишет и что в конце концов хочет донести до читателя. И почему Бьорн, кстати? Сначала я подумал, что это один из древних писателей прошлого, типа того же Паланика, ещё имеющего такую роскошь, как фамилия вместо набора цифр и букв, давно уже принятого повсеместно за основу идентификации личности. Но поиски в сети ничего не дали. Видимо, слишком уж неизвестный автор, либо это просто-напросто псевдоним. «Путешествие…» влечёт меня к себе, и я продолжаю упорно карабкаться по громоздким метафорам и затаившимся тут и там архаизмам, неторопливо переселяясь со страницы на страницу. Осталось дочитать половину книги. Я пробегаю глазами первые строчки: «Он ощутил тягучий привкус во рту. Волосы на руках послушно встали в ряд остроскалых частиц. Вены вздулись и вышли наружу лавиной горького холода. Он ощутил странный запах. Запах разложения. Это гнила его нервная система. Тлетворный запах плотной стеной повис в центре комнаты: это гнили его воспоминания о детстве, его успехи и неудачи, миг первой любви и горечь утраты родителей. Клетки головного мозга сцепились друг с другом, боясь этого нового, последнего в их жизни, рокового ощущения неизбежности».
Я задумался. Сколько себя помню, я всегда любил читать. Особенно в транспорте. Или в обеденный перерыв. Или дома, лёжа на диване. Где угодно, лишь бы читать. Даже такие чудны́е книги, как эта. Они мои единственные союзники, мои молчаливые бумажностраничные товарищи и родственники. Из книг я почерпнул такие понятия, как честь и достоинство, добро и зло, правда и ложь, услышал и радостно принял истины великих, отложившиеся во мне слоями самовоспитания. Эти сборные инстанции частного и общего помогают пережить омерзительное время поездки до работы и потом, в обратном порядке, до дома. Да и саму работу помогают пережить. Да что уж говорить – саму жизнь!
Я прижимаюсь лбом к холодному стеклу автобуса, вздрагивая вместе с ним в унисон на кочках и колдобинах нашего сектора. На дребезжащем стекле перед глазами прыгают грязные мутные пятнышки, прочно осевшие снаружи. Если хорошенько задуматься, то можно воссоздать картину когда-то разыгравшейся здесь грандиозной драмы: всё стекло усыпано трупами капель-самоубийц, разбившихся после падения с многокилометровой высоты. А может быть, эти капли вовсе и не самоубийцы, а безымянные воины, полегшие здесь на никем не замеченном поле битвы в никому не известной войне.
Автобус плавно останавливается. Я выхожу и, медленно перебирая ногами, плетусь в метро. Спускаюсь вместе со всеми во чрево кита. Еду на эскалаторе с человеческими нолями и единицами. Их кучи, их множество множеств, они впереди и позади меня. Славно едем, равномерно, словно детальки на конвейере Генри Форда. Голоса выше и ниже стоящих, злой предупреждающий рёв по громкой связи, скрежет поездов: нет ничего милее гула раннеутреннего метро. На платформе вливаюсь в бесформенную неоднородную массу и заплываю со всеми в вагон. Кое-как достаю книгу. Ехать десять станций. Пахнет немытыми подмышками с дезодорантом и откровенным потом. Где-то пролетела струйка свежего воздуха из приоткрытой форточки. Но нет, зря надеялся, ненадолго. Кто-то попятился при торможении вагона и встал мне на ногу. Уходить, похоже, не собирается, – вяло подумал я. Мне всё равно. Я абстрагируюсь. Я в чёрном костюме от азиатской noname фирмы, со стоящим на моём чёрном ботинке человеком, с книгой в руках, двигаюсь вместе со всеми к своей Итаке: с вагоном, с поездом, с этой стремительно несущейся жизнью, двигаюсь в одном направлении, от дома к работе, этим бесконечным путём от рождения к смерти.
Глава 6. Награда для победителя
Она прошла в раздевалку и уставилась на свой шкафчик. На дверце висел листок. Быстро пробежала глазами содержимое. Поздравление от Компании. Доброжелательно улыбающийся лысый старик на фото и текст под ним:
«Дорогая Мия! Наша любимая Компания поздравляет Вас с достижением плановых показателей 2 Уровня и по результатам работы этого сезона присуждает Вам 1 Уровень! От всей души сердечно Вас поздравляем! Желаем и дальше развиваться и приносить пользу нашему Универмагу Счастья! Для получения браслета 1 Уровня пройдите, пожалуйста, в Отдел Квалификации». И подпись: «Генеральный директор».
«Желаем и дальше развиваться и приносить пользу нашему Универмагу Счастья!» Тьфу, написали бы сразу – «денежки»! Много-много денег. Деньжищ. А на вас, Мия, нам плевать с высокой колокольни! Плешивый старикан на фото – это генеральный директор, совладелец Компании. И тут эта липкая слащавая улыбочка! Опостылевший канон розничной торговли. Противная мерзкая полумера «радушия». Мия торопливо сорвала листок, скомкала и выбросила в урну. До начала рабочей смены оставалась пара минут.
Быстро надев через голову чистенькую и отутюженную униформу, она спустилась в торговый зал, который представлял собой огромный квадрат, поделённый на неравные секторы с рядами гондол. Товары с наибольшим спросом занимают обширные секторы, менее ходовые – секторы поменьше. Гондолы – это не те лодки, в которых мужики в полосатых футболках, с палками в руках, возят жирных туристов по узким каналам Венеции. Так здесь романтично называются металлические стойки с товаром. На гондолах висит товар самого разного назначения: фартуки и поварские колпаки для хозяюшек, соломенные шляпы для фермеров, кожаные косухи для байкеров и ещё много всякой всячины. Каждая гондола тематически отличается от соседней. Тут можно встретить одежду и аксессуары для охотников, пекарей, официантов, модников, клерков, скрипачей, слесарей, тибетских монахов. Всё приносит деньги. Всё кому-нибудь да надо. Где купить наряд для выпускного вечера? А для получения Нобелевской премии? А для анархистов? Конечно же, в Универмаге Счастья! Всё, что имеет спрос, – где-нибудь да продаётся. И это «где-нибудь» здесь – в Универмаге Счастья.