Артём Аргунов – Единственно верное решение (страница 5)
– …Алан говорит, что стреляли по какой-то фуре, – закуривая, произнёс долговязый парень в ярко-красной футболке.
– Кто стрелял? – подходя к ним, поинтересовался Андрей. Он старательно загасил все эмоции, наполнявшие в этот миг его душу, оставив неприкрытым лишь одно любопытство.
– А мы знаем? – ответил подросток, окинув Андрея изучающе подозрительным взглядом.
– Ты сам, дядя, откуда будешь? —спросил низкорослый мальчик с хорошо накачанной мускулатурой и заметно искривлённым носом.
– В гости приехал, – уклончиво ответил Андрей. – Тоже на фуре, – секунду поразмыслив, добавил он. – Скоро возвращаться. И часто у вас машины расстреливают?
– Второй раз, – с неохотой отозвался долговязый.
– Первый давно был?
– Весной.
– Тоже по фуре?
– Слушай, ты чё – следак?
Парень в красной футболке презрительно сузил глаза и выдохнул в лицо Андрея облачко сигаретного дыма. Андрей поморщился, но не пошевелился.
– Да сдрейфил он, ты что не видишь? – возразил качок.
– Типа того, – презрительно кивнул Андрей, отходя от подростков.
– Тогда дома сиди, а не по горам катайся.
– Или памперсы с собой вози, – донеслось ему вслед.
Подростки вызывающе расхохотались. Но Андрей оставил очередную провокацию без какой-либо реакции. Он вновь погрузился в тяжёлые размышления:
«Первой фурой была машина Серёги, вторая – наша. Совпадение? Серёгу расстреляли вблизи ущелья. Он заезжал в деревню с противоположной стороны. Во вторую чеченскую столько всего прошёл – и живым вернулся, а тут… Горы отомстили. Даже нормальной могилы нет. Лежит среди обгоревших обломков на дне ущелья. Глупая смерть!..»
Андрей тяжело вздохнул.
«Но всё же – почему? Два налёта – и оба на наши машины. Я не верю в простое совпадение. Тем более, что мы заезжали с разных сторон, и с поворотом определились уже в последний момент. Если только не было двух засад… Но кому это надо? Ни у Эдика, ни, тем более, у крёстного серьёзных врагов нет. Конкуренты, естественно, завистники тоже имеются. У кого их нет? Однако, это всё не то. Совсем не то… Ещё этот странный разговор крёстного с Иванычем. Зря пугать крёстный не станет. Иваныч – тоже мужик не из пугливых. Если его зацепило сказанное, значит, речь действительно о чём-то серьёзном. Но почему тогда крёстный меня не предупредил? Опасение, что я займусь расследованием – это одно, а реальная угроза жизни – совершенно другое. Он был просто обязан предупредить. Значит, сомневался, а двойная вооружённая охрана – для перестраховки. Да, это похоже на правду. Он и сейчас толком ничего не знает, иначе не стал бы ограничиваться банальными пожеланиями «быть осторожней».
Тогда и с Иванычем всё встаёт на свои места. Бывалый дальнобойщик любую мелочь просечёт. Его предупредим, чтобы смотрел в оба. А крестника зря будоражить не стоит. Пусть едет спокойно. При реальной угрозе он и так среагирует.
Остаётся понять, кто за всем этим стоит? А что, если охота ведётся вовсе не на машины крёстного, не на груз Эдика, а на нас с Серёгой? Извини, крёстный, но я аннулирую данное тебе слово. Ты, конечно, пообещал предпринять необходимые меры, но и я не стану сидеть сложа руки. Для начала присмотрюсь к Степану. Не нравится он мне… Какой-то мутный.»
Когда Андрей вернулся во двор, оба его напарника сидели в машине. Степан разгадывал кроссворд, а Захар Иванович разговаривал по телефону.
– Конечно, помню, родная моя, – счастливо улыбаясь, говорил пожилой дальнобойщик. – Вот вернусь домой, и сразу же поедем на море. Я думаю, дня через три мы тут всё закончим. Так что передай детям, чтобы готовились. Да и сама потихоньку собирай вещи.
«Семейный отдых – это здорово», – подумал Андрей, проходя мимо. Он вошёл в дом и стал медленно ходить по комнатам. Затем присел на край кровати. Посидев немного, вновь поднялся и подошёл к окну. Безделье угнетало Андрея. Он не знал, куда себя деть.
Во второй половине дня на безупречно ясном небе начали появляться редкие облачка. Ближе к вечеру их стало заметно больше. На горизонте замаячила набухшая чёрная туча. Поднялся порывистый ветер. Наблюдая за тем, как колышутся верхушки деревьев, Андрей негромко выстукивал пальцами по подоконнику. За спиной скрипнула дверь, и в спальню вошёл Захар Иванович.
– Сынок, у тебя всё в порядке? – осторожно положив Андрею на плечо свою мозолистую руку, заботливо поинтересовался он. – Ты какой-то смурной.
– Думаю о вчерашней засаде, – немного поколебавшись, признался Андрей. – Местные говорят, что обстреляны лишь две машины – Серёгина и наша. Других случаев не было.
– Н-да, – задумчиво произнёс Захар Иванович. – А ведь вместо Серёжи, царство ему небесное, ехать должен был я. Накануне чем-то траванулся, и он меня в последний момент подменил…
Скрывшись за сараем, Степан присел на трухлявое бревно, лежавшее вдоль кирпичной стены, и закурил. Немного выждав, он набрал на мобильном телефоне уже давно заученный номер. Ему долго не отвечали. Степан уже хотел сбросить вызов, когда в динамике раздался холодно-металлический мужской голос:
– Докладывай, – приказал он.
– В эти выходные всё будет сделано, – заверил Степан.
– Смотри. Больше никаких отсрочек. Не успеешь – возьмусь за семью.
– Я понял.
– Вот и молодец. У тебя всё?
– Да.
– Тогда дерзай.
Последние слова человека с холодно-металлическим голосом заглушил мощный удар грома, последовавший за ослепительной вспышкой молнии. Степан от неожиданности едва не подпрыгнул. А спустя мгновение небо будто прорвало – на землю хлынул ливень. Пришлось наскоро запихивать смартфон в карман мастерки и галопом бежать во флигель.
Глава четвёртая.
Ужасная новость
«Жизнь отшельника действительно помогла вырваться из охвативших меня душевного раздрая и отчаяния. Кардинальная смена обстановки позволила переключиться на новую реальность в короткие сроки. Перед глазами уже не было знакомых до боли предметов, постоянно напоминавших мне о случившемся, не было и родных стен, ставших свидетелями первых поворотных разговоров, а позже моего глубокого погружения в эмоциональное болото. И главное – меня никто не дёргал. Да и мобильник я загружал лишь пару раз в неделю для быстрого звонка родителям, чтобы сказать, что жив, здоров.
При этом лесная жизнь не давала мне расслабиться. Чтобы не замёрзнуть, надо было топить печь, а значит – регулярно ходить за дровами и просто двигаться, разгоняя кровь. Не хватало тепла городской квартиры. А чтобы не умереть с голода, приходилось ежедневно ходить на охоту. Иной раз уйдёшь на рассвете, а в заимку возвращаешься уже в сумерках. И хорошо ещё, если не с пустыми руками! Пару раз пришлось довольствоваться травяным чаем да распаренными в кипятке еловыми шишками. Ох и бурчал тогда живот!..
Казалось, что в одиночестве можно подолгу философствовать, однако времени на всякие мысли совершенно не хватало. Утром, едва заря займётся, просыпаешься от холода. Вскакиваешь с постели и начинаешь подбрасывать в печку заготовленные с вечера дрова. Делаешь зарядку, чтоб застоявшуюся кровь скорее разогнать. Потом завтракаешь, проверяешь ружьё, различные снасти – и на охоту. Если вернулся дотемна, то надо, воспользовавшись остатком дневного времени, найти сушняк, нарубить дров. Затем разделать подстреленную дичь, если таковая имеется, да приготовить ужин. И только прикоснёшься к подушке – мгновенно отключаешься.
Если же непогода, то дела также найдутся: то где-то щели заделать, чтоб не дуло, то печку подправить, чтоб не дымила внутрь. Пару раз приходилось разгребать снежные завалы. Благо, что подручные инструменты имеются – не дают совсем уж пропасть. Вообще я очень рад, что мы всё же оставили заимку, когда не стало прадеда. Родители опасались её разграбления. Думали, что люди всё растащат и разрушат. Но кто же её найдёт-то в такой глуши? Если только случайно. За двадцать лет не было ни единого случая. Даст Бог, и ещё простоит.
А мысли? Они потом, когда я немного привык к новым условиям жизни, конечно же, появились, но были уже совсем иными. Любая экстремальная ситуация не просто встряхивает тебя, а заставляет провести срочную переоценку ценностей, освободиться от прочного кокона всевозможной шелухи. Впервые столь явственно я это прочувствовал в Чечне, когда вернулся живым из первого боя. Это был настоящий ад, который невозможно описать словами!.. Дикий грохот, свист осколков, пуль, душераздирающие крики, рушащиеся стены, всюду пламя – и мы, в большинстве своём мало обстрелянные пацаны восемнадцати – двадцати лет. Но Господь уберёг. И ты потом лежишь, отходя от пережитого, и вдруг остро понимаешь, насколько здорово Жить. А многое из того, что ещё совсем недавно тебе казалось крайне важным, мгновенно теряет свою ценность. Ты, например, собирал фонотеку редких записей и за некоторыми дисками гонялся по всему региону, радуясь, как ребёнок, когда получалось достать столь желанную запись. А тут вдруг понимаешь, что это всё – такая ерунда! Или, скажем, чем-то обидел тебя близкий человек и ты долгое время никак не можешь его простить. Оказавшись в шаге от смерти, думаешь: «Господи, да как можно обижаться из-за такой ерунды?!» Смотришь на небо, на окружающих тебя людей, а у самого мысль пульсирует в мозгу: меня уже могло бы и не быть. Точно так же наползали бы сумерки, кругом суетились бы люди, за ночью последовал бы очередной восход, и всё это – уже без меня!.. Надрывно лает небольшая собачонка, которая раньше дико раздражала своим тонким, пронзительным голоском, а ты слушаешь её и радуешься. Ловишь и ласково треплешь обалдевшее животное за ушком. И всё время думаешь: я есть, я живой!..