Артём Аэр – Альтер 2. Песочница безумцев (страница 14)
— Значит, нам нужно вернуться и стать достаточно сильными, чтобы он не просто хранил её для нас, а отдал, — сказала Зара, вставая. — Или чтобы мы смогли её… активировать.
Мы помолчали, обдумывая масштаб затеи. Избежать удаления — это одно. Добиться, чтобы система села с нами за стол переговоров — это нечто иное.
— Нам нужно больше таких, как мы, — заключил я. — Не только в Оазисе. По всей Песочнице. Найти их. Объединить. Создать сеть. Свой… интернет для Проснувшихся.
— И защитить их, — добавил Сайрус. — От Чистильщиков. От Осколков. От самих себя.
План был сумасшедшим. Но другого у нас не было.
Я посмотрел вверх, туда, где среди геометрических тел медленно плыла наша «фигура-сторож». Мысленно я обратился к ней, не зная, сработает ли это.
— Мы сделали выбор. Мы возвращаемся.
Одна из фигур — не обязательно та же самая — медленно спустилась.
От фигуры отделился маленький, сверкающий куб, размером с кулак. Он завис передо мной.
— Ограниченный креативный режим, — с благоговением прошептал Дедал. — Только представь, что можно сделать…
Фигура снова поднялась и растворилась. Сверкающий кубик мягко опустился мне на ладонь. Он был тёплым и почти невесомым. ВВзгляде Кода он светился ослепительным белым светом с надписью:
— Пора возвращаться, — сказал я, сжимая кубик в руке. Ощущение было странное — будто я держу не предмет, а сгусток чистой потенциальной энергии.
Мы повернулись к той точке, откуда пришли. Там, в «стене» однородного серого пространства, теперь мерцала слабая, знакомая дверца — та самая каменная арка, но в миниатюре, как будто кто-то нарисовал её светящимся карандашом на пустоте.
Один за другим мы шагнули в неё. Снова ощущение стирания, выдергивания. И…
…и мы стояли на краю Помнящего Леса, лицом к спине Камнеслова. Голем стоял неподвижно, как и ушёл, будто для него не прошло ни секунды.
Он обернулся, его синие огоньки-глаза внимательно осмотрели нас.
— Вы вернулись другими, — скрипуче констатировал он. — Вы принесли с собой… отголосок истока. Лес чувствует это. Он затих.
Действительно, лес вокруг нас не шелестел воспоминаниями. Он замер, будто прислушиваясь. Даже цветущее дерево на поляне, казалось, склонило ветви в нашу сторону.
— Мы сделали выбор, — сказал я, и голос мой звучал твёрже. — Мы идём назад. Чтобы изменить правила игры.
Камнеслов медленно кивнул.
— Тогда я провожу вас до границы. И… останусь с вами, если позволите. Мои стихи, возможно, пригодятся. Для морального подъёма. Или для усыпления бдительности врагов.
Обратный путь через лес прошёл быстрее. Воспоминания в деревьях теперь не атаковали нас, а лишь мягко касались, как старые знакомые. Возможно, лес чувствовал инструмент у меня в кармане — тот самый кубик, который сейчас лежал, обёрнутый тряпицей, и излучал едва уловимое тепло.
Когда мы вышли к дому Степана, старик уже ждал нас на крыльце, будто чувствовал наше возвращение.
— Ну что? Увидели пустоту, где рождаются миры? — спросил он, прищурившись.
— Увидели, — ответил я. — И решили, что наш мир, пусть и кривой, нам дороже.
Степан внимательно посмотрел на нас, на Камнеслова, потом на свёрток в моей руке. Его старые глаза блеснули пониманием.
— Значит, будет война. Или что-то очень на неё похожее.
— Не война, — возразила Зара. — Ремонт. Большой, сложный ремонт.
— Иногда это одно и то же, дитя, — вздохнул Степан. — Ладно. Чем могу помочь?
— Информацией, — сказал Сайрус. — Ты здесь давно. Ты должен знать о других группировках. О Чистильщиках. Об их слабостях. О том, где искать других Проснувшихся.
Степан кивнул и жестом пригласил нас в дом.
— Чистильщиков возглавляет бывший системный архивариус. Зовут его Лекс. Он считает, что любое отклонение от изначального кода — грех. Его люди фанатичны и опасны. У них есть доступ к старым, но мощным инструментам администрирования. Остерегайтесь их.
Он разлил по кружкам свежий чай.
— Те, Кто Шепчут… они безобидны. Сидят в Руинах Библиотеки, пытаются расшифровать системные логи. Могут быть полезны как источник знаний. Бродяги… непредсказуемы. Но ими движет выгода. Если вы предложите что-то ценное… — он посмотрел на мой свёрток.
Мы провели у Степана несколько часов, составляя по его рассказам карту в уме. Карту не местности, а сил, интересов, опасностей Песочницы. Это был первый шаг к тому, чтобы перестать быть жертвами и стать игроками.
Когда мы вышли, чтобы отправиться в обратный путь к Оазису, Степан остановил меня на пороге.
— Мальчик, — сказал он тихо. — Ты держишь в руках семя большой силы. Помни: сила — это не только чтобы менять. Это и чтобы не сломать. Особенно тех, кто рядом.
Я кивнул, чувствуя тяжесть кубика в кармане.
Мы двинулись в путь. Теперь у нас была цель. Не просто выжить. Построить. Объединить. Заставить систему услышать.
И первый пункт плана был самым простым и самым сложным одновременно: вернуться в Оазис и рассказать Годвину, что мы не просто бездомные баги. Что мы — будущее.
А над нами, в ненастоящем небе, медленно проплывало сообщение от нашего ковра-самолёта, который, судя по всему, заскучал без нас:
Да, определённо, мы возвращались домой.
Глава 15
— Скотт Линч, «Воровка и Тень»
Возвращение в Оазис было сродни попаданию в муравейник, который только что обнаружил, что его муравьиная кислота пахнет ромашками. Всё было знакомо, но всё было иначе.
Во-первых, наш ковёр-самолёт, завидев нас, не просто завис, а устроил целое воздушное шоу с петлями, бочками и синхронным миганием всех своих светодиодов под мелодию, отдалённо напоминающую марш. В конце он завис перед нами и торжественно объявил:
Во-вторых, голем-поэт (которого Годвин, видимо, всё-таки отправил с нами не только как проводника, но и чтобы избавиться) встретил нас у ворот и немедленно продекламировал:
— В смысле, «в один сюжет»? — насторожился Лео.
— Это поэтическая метафора, означающая «кардинальные изменения», — скрипуче пояснил Камнеслов. — Я работаю над ясностью стиля.
Но самым заметным изменением был сам Годвин. Он не вышел нас встречать с угрозами или насмешками. Он стоял у центрального фонтана, опираясь на свой молот, и смотрел на нас так, будто видел в первый раз. Вокруг него столпились его люди — Проснувшиеся самых разных видов. Все молчали.
Мы подошли. Тишина была гулкой и напряжённой.
— Ну, — наконец произнёс Годвин. Его голос звучал не громогласно, а… оценивающе. — Вы вернулись. Целиком. И не с пустыми руками. Лес говорит, что вы успокоили Древо Скорби. Степан прислал с ветром сообщение, что вы видели Исток. — Он ткнул пальцем (размером с батон) в мою сторону. — И от тебя пахнет… сырым кодом. Глубинным. Что вы там натворили?
Мы переглянулись. План «удивить всех» работал слишком хорошо.
— Мы побывали там, где создаются миры, — сказал я, стараясь говорить чётко и громко, чтобы слышали все. — И нам предложили создать свой.
По толпе пронёсся шепот. Кто-то ахнул.