Артур Рив – Золото богов (страница 21)

– И что это? – спросил Уитни с плохо скрываемым интересом.

– Ну, – медленно ответил Крейг, – она говорила о планах раскопок сокровища, которые, по вашим словам, у вас есть, и предположила, что у вас с Локвудом, как и у ваших соперников, нет кинжала. Чем вы тогда лучше предыдущих охотников? А если кинжал у вас, то что из этого следует?

Стюарт на мгновение задумался над последним умозаключением.

– Она так сказала? – медленно уточнил он.

Затем, казалось, до него дошел смысл услышанного, касающийся его самого. Владение кинжалом означало, что он имеет отношение к убийству Мендосы.

– Ну что ж, – ответил он, – как вы знаете, у нас нет кинжала. И все же мы уверены, что наши планы по поиску сокровища самые продуманные. Мы более кого-либо другого можем быть уверены в успехе.

– Однако именно кинжал с надписью является единственной вещью, которая абсолютно гарантирует успех, – заметил Кеннеди.

– Это, в общем, верно, – согласился Стюарт. – Черт бы побрал Нортона! Как этот болван мог упустить такой шанс?

– Он никогда не рассказывал вам о кинжале? – спросил Крейг.

– Да нет, рассказывал, но уверял, что не может прочитать надпись, – ответил делец. – Я был очень занят в то время с Локвудом и Мендосой, у которого была концессия на раскопки клада, так что не обратил особого внимания на то, что привез Нортон. Я думал, это может подождать, пока мы не убедим Локвуда присоединиться к нам.

– А Локвуд или Мендоса знали о кинжале и его важности? – спросил Крейг.

– Если и знали, то ничего об этом не говорили, – быстро отозвался Уитни. – Мендоса мертв. А Локвуд уверяет, что ничего об этом не знал до самого последнего времени – до того, как произошло убийство, я полагаю.

– И что вы думаете о его словах? – настаивал мой друг. – Уверены, что он не знал об этом раньше?

– Нет, – признался Стюарт, – не уверен. Я только говорю, что он не рассказывал ничего о кинжале.

– Но он все же мог это знать?

– Мог. Впрочем… думаю, это маловероятно.

Уитни, казалось, что-то напряженно обдумывал. Внезапно он стукнул кулаком по маленькому круглому столику перед нами, заставив стоящие на нем стаканы подпрыгнуть.

– Знаете что, – воскликнул он, – чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что Нортона надо привлечь к ответственности за эту потерю! Он должен был понять ценность кинжала. А если он все знал? Ну, я прослежу за ним. Начну сегодня же. Не доверяю я этому парню… Не позволю ему меня надуть!

Я подумал, не переигрывает ли Уитни. Его речь звучала все более дико, он казался одержим своей последней идеей.

– Я пошлю детективов по его следу! – ревел он. – Поговорю об этом с Локвудом. Он никогда не любил этого типа.

– А что Локвуд говорил о Нортоне? – небрежно спросил Кеннеди.

Уитни мгновение молча смотрел на нас.

– Скажите, – воскликнул он, – это Нортон втянул вас в это дело, не так ли?

– Не могу отрицать, – спокойно ответил Крейг, встретившись с ним взглядом. – Но теперь у меня обязательства только перед Инес де Мендоса.

– Итак… вы еще один соперник, так, что ли? – саркастически промурлыкал Стюарт. – Как будто Локвуда и де Моше недостаточно. У меня есть смутное подозрение, что и Нортон один из них. Теперь и вы туда же. Я полагаю, только мистер Джеймсон сумел удержаться от этого. Ах, был бы я лет на десять моложе, я бы выбил из седла вас всех, и вы понимаете почему. О да, думаю, что не стоит вам рассказывать о подозрениях мистера Локвуда…

С каждой фразой вены на лбу Уитни проступали все сильнее и теперь уже были похожи на толстые хлысты. Он выглядел так, словно его вот-вот хватит апоплексический удар. Постепенно я убеждался в своих подозрениях: этот человек вел себя так, словно был под действием наркотиков.

– Что ж, – продолжил он, – вы можете передать Нортону от моего имени, что я собираюсь за ним следить. Пусть напряжется.

По крайней мере, это показывало, насколько разрыв между Уитни и Нортоном был глубоким. Кеннеди слушал, почти ничего не говоря, но я знал, что он был доволен: Локвуд играл против де Моше, сеньора – против Инес. Если бы теперь Уитни сыграл против Нортона, то из этой путаницы могли бы появиться нужные Крейгу зацепки, – когда люди ссорятся, правда выходит наружу.

– Очень хорошо, – заметил Крейг, вставая и бросая быстрый взгляд на раскрасневшееся лицо Стюарта. – Вы можете поступать так, как сочтете нужным. Думаю, мы пришли к взаимопониманию.

Уитни ничего не сказал, но, тоже поднявшись, повернулся на каблуках и вышел из кафе в коридор отеля, оставив нас стоять возле столика. Кеннеди наклонился и вытряхнул пепельницу, в которой лежали окурки Стюарта и пепел с его сигарет, в конверт, как он уже делал это раньше.

– У нас уже есть образец, – сказал он, – но еще один не повредит. Материала для работы никогда не бывает слишком много… Давай посмотрим, куда он пошел.

Мы последовали в том направлении, в котором Уитни вышел из кафе, и увидели, что он стоит у стойки с сигарами и пристально смотрит в сторону коридора.

Мы с Кеннеди встали так, чтобы видеть, на что он смотрит, и как раз в этот момент он поспешно зашагал к коридору.

– Сеньора де Моше! – шепнул Крейг, увлекая меня в сторону.

Это действительно была она. Перуанка, по-видимому, зашла из чайной в свой номер, а теперь вышла из лифта и направлялась к главной столовой, когда ее взгляд остановился на Уитни. Несмотря на все то, что этот человек только что говорил нам о ней, он воспринял ее взгляд как сигнал и полетел к ней, как мотылек к пламени. Я спросил себя, в чем была причина всего этого. Было ли это своего рода самовнушением? Я слышал о расстройстве, известном как офтальмофобия – страх перед разглядыванием. Он мог варьироваться от простого отвращения к тому обстоятельству, что на тебя пристально смотрят, до реальных физических проблем со здоровьем от чужих взглядов. Возможно, Инес была права насчет глаз сеньоры. Человек мог бояться их – и в результате выполнять все, чего добивалась де Моше… Впрочем, перед нами стояла гораздо более важная проблема, также касающаяся глаз и связанная, возможно, с наркотиком, который содержался в сигаретах.

У нас не было ни малейшего шанса подслушать разговор Уитни и сеньоры, казавшихся весьма странной парой. Кеннеди повернулся и пошел к ближайшему выходу из отеля.

– Центральный парк, Вест, – сказал он водителю такси, когда мы забрались в машину, после чего повернулся ко мне. – Я должен увидеть Инес де Мендосу еще раз, прежде чем смогу продолжить расследование.

Инес не ожидала нас так скоро после того, как рассталась с нами в отеле, и все же думаю, что она была рада нашему приходу.

– Что-нибудь случилось после того, как я ушла? – нетерпеливо спросила девушка.

– Мы поговорили с мистером Уитни, – ответил Крейг. – Думаю, вы правы. Он ведет себя странно.

– Мне позвонил Альфонсо, – сообщила Инес.

– Он сказал что-то, что я должен знать? – поинтересовался Кеннеди.

– Ну, – заколебалась девушка, – он надеется, что эта встреча не изменила наших отношений. Вот, пожалуй, и все. Он почтительный сын и не пытался извиниться за сказанное.

Крейг улыбнулся.

– Полагаю, с тех пор вы не видели мистера Локвуда? – спросил он.

– Вы всегда заставляете меня говорить то, о чем я собиралась промолчать, – призналась сеньорита, улыбнувшись в ответ. – Ничего не могу с собой поделать… Я его не видела, но звонила ему: хотела передать слова сеньоры и заверить, что не придаю им никакого значения.

– И что он сказал?

– Я не могу вспомнить, как он это сформулировал, но полагаю, он имел в виду, что ее слова очень похожи на то анонимное письмо, которое я получила. Мы оба чувствуем, что кто-то хочет нас поссорить, и не позволим этому случиться.

Даже если бы Инес знала о том, что Кеннеди обнаружил в музее отпечатки обуви Локвуда, дело, я уверен, на этом бы не закончилось. Она была не в том состоянии, чтобы ее можно было убедить в вине Честера, и, вероятно, стала бы настаивать на том, что кто-то надел его туфли.

Взгляд Крейга блуждал по комнате, как будто в поисках чего-то.

– Можно мне сигарету вон из того портсигара? – спросил он, указывая на стоящую на столе коробку.

– Ну… это мистера Локвуда, – ответила Инес. – Он оставил их здесь, когда приходил в последний раз, а я забыла отправить их ему. Подождите минутку. Позвольте мне дать вам отцовскую сигарету.

Она вышла из комнаты, и в тот момент, когда дверь за ней закрылась, Кеннеди протянул руку и взял одну сигарету из коробки.

– У меня уже есть кое-что от Локвуда, но это неважно, раз я могу получить еще, – сказал он. – Я думал, это сигареты ее отца. Когда она принесет их, выкури одну со мной и будь аккуратен, сохрани окурок. Мне это нужно.

Мгновение спустя сеньорита принесла металлическую коробку, в которой, должно быть, находилось несколько сотен сигарет. Мы с Кеннеди взяли по одной и закурили; я с радостью оставил довольно большой окурок, потому что сигарета мне совершенно не понравилась. Эти сигареты, подобные тем, что предлагал нам Уитни, имели особый привкус, который был мне неприятен.

– Вы должны сообщить мне, если у этой встречи в чайной комнате случится продолжение, – наконец сказал Кеннеди, вставая. – Я буду в лаборатории…

Глава XIV. Интерферометр

Когда мы вернулись, в лаборатории нас ждал Нортон. Очевидно, он пробыл там некоторое время.