Артур Рив – Золото богов (страница 23)

– Кажется, все о ней заботятся… даже Уитни, – ответил он, закручивая установочный винт, чтобы выровнять детали нужным ему образом.

Зазвонил телефон.

– Ты не ответишь? – спросил я Крейга.

– Нет, – ответил тот, даже не пытаясь оторваться от работы. – Узнай, кто это. Если только это не что-то очень важное, скажи, что я занят расследованием и что меня не будет ни в лаборатории, ни дома до завтрашнего утра. Мне нужно кое-что сделать сегодня же вечером.

Я снял трубку.

– Здравствуйте, это профессор Кеннеди? – послышался в трубке знакомый голос.

– Нет, – ответил я. – Ему что-нибудь передать?

– Это Локвуд, – сказал звонивший, которого я и так уже узнал. – Когда вы его ждете назад?

– Это Локвуд, – прошептал я Крейгу, прикрыв рукой трубку.

– Посмотрим, чего он хочет, – ответил мой друг. – Передай ему то, что я тебе сказал.

Я повторил Честеру слова Кеннеди.

– Что ж, это очень плохо, – ответил Локвуд. – Я только что видел мистера Уитни, и он сказал мне, что вы с Кеннеди довольно дружны с Нортоном. Конечно, я и раньше это знал. Я видел вас вместе у Мендосы, когда вы были там в первый раз. Я хотел бы поговорить с Кеннеди об этом человеке. Полагаю, что Нортон рассказал вам собственную версию истории своих отношений с Уитни.

Я хороший слушатель, и поэтому не стал ничего говорить в ответ на это, даже того, что Локвуду лучше сказать об этом Кеннеди утром. Это было что-то новенькое: один из фигурантов дела добровольно заговорил об интересующих нас вещах. Так что я дал Честеру возможность все рассказать, и мне было все равно, верю я в то, что он говорит, или нет.

– Знаете, я был знаком с ним в Лиме, – сообщил Локвуд. – То, что я хочу сказать, связано с тем кинжалом, который, по его словам, был украден. Я хочу рассказать все, что знаю о том, как он его получил. В этом был замешан индеец, который покончил с собой… Ну, в общем, скажите Кеннеди, что я хотел бы встретиться с ним утром.

Он повесил трубку, и я повторил услышанное Крейгу, который продолжал настраивать аппарат.

– Скажи, – добавил я, закончив рассказ, – ты только что поручил Нортону наблюдать за де Моше. Но ведь он по сравнению с ними кажется мальчиком из воскресной школы, они же съедят его живьем! Хотя Локвуд, похоже, так не думает…

Кеннеди спокойно улыбнулся.

– Вот поэтому я и попросил его сделать это, – сказал он, отрываясь от своего занятия. – Я посчитал, что он способен заметить многие важные вещи. К тому же он был так подавлен, а теперь у него есть миссия, и это отвлечет его. А у нас будет шанс спокойно поработать.

Кеннеди закончил настройку машины и теперь перешел к другому ящику, из которого достал первый конверт с окурками – теми, что мы забрали из офиса Уитни. Затем он вытащил из кармана своего пальто второй конверт с пеплом и окурками, сигарету из портсигара Локвуда и окурки, оставшиеся от сигарет, которые когда-то принадлежали Луису де Мендосе. Он тщательно разложил все это на столе и пометил каждый предмет, чтобы они точно не перепутались, после чего взял один из окурков и зажег его. Аппарат и мощную лампу окутали клубы дыма, а Крейг начал всматривался в объектив, манипулируя окурком с изумительным терпением и мастерством. Я видел, что мой друг обнаружил что-то любопытное, но он ничего не сказал, так как был полностью сосредоточен на работе, и я не стал прерывать ход его мыслей. Наконец он сам поманил меня к себе.

– Что ты на это скажешь? – поинтересовался он.

Я тоже посмотрел в окуляр, но увидел только несколько странных линий на какой-то тонкой решетке.

– Если хочешь узнать мое мнение, – сказал я со смехом, – сначала объясни мне, на что я смотрю.

– Это, – начал объяснять Крейг, пока я пристально смотрел в окуляр, – одна из последних форм спектроскопа, известного как интерферометр, с тонкими линейными решетками, на которых можно увидеть линии, близкие к линиям спектра. Его точность доведена до предела. Каждое вещество, как ты знаешь, при излучении света характеризуется тем, что на первый взгляд кажется почти случайными наборами спектральных полос, не связанных друг с другом. Но они связаны математическими законами, их кажущаяся бессистемность – это просто следствие отсутствия у нас знаний о том, как интерпретировать результаты.

Кеннеди снова склонился над окуляром, что-то перепроверяя.

– Уолтер, – сказал он наконец, и в его глазах зажглись искорки, – добудь мне кошку.

– Кошку? – переспросил я.

– Да, кошку, felis domesticus, если так тебе понятнее. Самую обычную кошку.

Я нахлобучил шляпу и, несмотря на поздний час, отправился исполнять эту очевидно нелепую миссию.

Несколько запоздалых прохожих и полицейский с подозрением наблюдали за мной, и я чувствовал себя полным дураком; но в конце концов, благодаря упорству, мне удалось поймать довольно неплохой экземпляр вида felis domesticus и доставить его в лабораторию, получив множество царапин и нецензурно ругаясь.

Глава XV. Трава безумия

В мое отсутствие Крейг продолжал работать со своим хитрым аппаратом. Он как будто бы выделял что-то из окурков тех сигарет, которые сперва изучил с помощью интерферометра.

– Вот твоя проклятая кошка! – воскликнул я, положив несчастное животное в коробку и терпеливо дожидаясь, когда меня наконец вознаградят за усердный труд.

Было уже далеко за полночь, когда Кеннеди собрал в пробирку несколько капель бесцветной жидкости без запаха.

– Интерферометр дал мне подсказку, – заметил он, с удовлетворением поднимая пробирку. – Без контрольной линии в спектре, которую я обнаружил благодаря ему, я, возможно, долго бы еще не смог выделить это вещество. Это такая редкость, что никто бы никогда и не подумал искать в этом направлении. Но вот оно, я уверен! Осталось только проверить это.

– Значит, ты не собираешься пробовать это на себе, – саркастически отозвался я, припоминая ему его последний эксперимент с ядом. – На этот раз ты собрался сделать подопытной собакой кошку.

– Лучше проверить это на кошке, чем на человеке, – ответил Крейг, бросив на меня взгляд, заставивший поежиться: после его испытаний на себе кураре я подозревал, что в следующий раз, когда его охватит исследовательский кураж, он и мне предложит стать мучеником науки.

С облегчением я наблюдал, как он вынул взъерошенную кошку из коробки, взял ее на руки и нежно погладил, чтобы успокоить, – теперь мы с ним оба были в безопасности. Затем с помощью пипетки он набрал немного жидкости из пробирки. Я пристально наблюдал за ним, когда он позволил маленькой капле упасть в кошачий глаз.

Животное моргнуло, и я наклонился, чтобы рассмотреть его глаз внимательнее.

– Это не повредит кошке, – заявил Кеннеди, – и сможет помочь нам.

Кошачий глаз, казалось, увеличился. Оба глаза пушистого зверька и так блестели при ярком свете, но теперь один из них и вовсе сиял, как сияют кошачьи глаза в темноте под кроватью.

Что это значило? Существовала ли такая вещь, поспешно подумал я, как лекарство от дурного глаза?

– Что ты обнаружил? – поинтересовался я.

– Что-то очень похожее на так называемую траву безумия, полагаю, – медленно ответил мой друг.

– Траву безумия? – эхом повторил я.

– Да. Она похожа на мексиканский толоач и индийский дурман, о которых ты, должно быть, слышал.

Я и правда слышал об этих экзотических наркотиках, но они всегда казались мне частью культур, сильно отличающихся от нашей. И все же, подумал я, что могло помешать появлению чего-либо подобного в таком космополитичном городе, как Нью-Йорк, особенно в случае столь необычном, как тот, который до сих пор ставил в тупик даже Кеннеди?

– Ты знаешь траву Джимсона, или Джеймстауна, как ее часто называют? – продолжил объяснять Крейг. – Она растет почти по всему миру, но особенно распространена в тропиках. Все яды, которыми я занимался, каким-то образом связаны с ней.

– Я нередко видел эту траву на полях, – ответил я, – но никогда не думал, что она так опасна.

– Трава Джимсона на Тихоокеанском побережье в некоторых частях Анд имеет большие белые цветы, которые издают слабый, но неприятный запах. Это безобидное на вид растение с густым клубком из листьев, с грубыми зелеными наростами и трубчатыми цветами. Тот, кто знает его свойства, легко может использовать его для опасных целей.

– Какое это имеет отношение к дурному глазу? – спросил я.

– Никакого, зато имеет прямое отношение к сигаретам, которые курит Уитни, – уверенно продолжил Крейг. – Эти сигареты были начинены наркотиками!

– Наркотиками? – удивленно переспросил я. – Из этой травы безумия, как ты ее называешь?

– Нет, здесь использовался не толоач, – поправил меня Кеннеди. – Я думаю, что это, должно быть, какая-то особенно опасная разновидность травы Джимсона. Возможно, сила ее действия в данном случае заключается в большой концентрации. Например, семена этого растения содержат гораздо более высокий процент яда, чем листья и цветы. Возможно, здесь были использованы как раз семена. Точно я не могу сказать, но в этом и нет никакой необходимости. Сейчас важнее всего сам факт ее использования.

Он взял каплю выделенной жидкости и добавил к ней каплю азотной кислоты, а затем выпарил все это на слабом огне, и от смеси остался слегка желтоватый осадок. Затем он взял с полки над столом бутылку с надписью «Гидроксид калия – спиртовый раствор», открыл ее и позволил капле раствора упасть на этот осадок. Тот мгновенно стал красивого фиолетового цвета, потом быстро окрасился в пурпурный, а затем в темно-красный, после чего полностью исчез.