Артур Рив – Золото богов (страница 20)

Инес вздрогнула при упоминании об оружии, и эта дрожь не укрылась от сеньоры.

– Я уже сказала профессору Кеннеди, что как легенда, так и кинжал передавались по наследству в моей семье и в конце концов перешли к моему брату. Как я уже говорила, я не знаю, как это произошло, но в какой-то момент брат стал странно вести себя, он словно сходил с ума, а потом признался, что кинжал у него украли. Тот в конце концов попал в руки профессора Нортона, у которого его, в свою очередь, тоже украли.

Она испытующе посмотрела на Инес, словно желая узнать, что уже было известно девушке. Интересно, подозревала ли сеньора о присутствии следов Локвуда в саркофаге в музее и что бы она сделала, узнав об этом?

– После того как брат потерял кинжал, – погрузилась сеньора в воспоминания, – он бросился в озеро Титикака. Повсюду след этого кинжала, хранящего тайну Золота богов, был запятнан кровью. Сегодня мир насмехается над проклятиями. Но конечно, это золото должно быть про́клятым. Оно было проклято многие века.

Индианка говорила с горечью. А может, она подразумевала, что секрет украденного кинжала тоже был проклятием?

– Есть еще одна вещь, которую я хотела бы сказать, последняя, – произнесла она. – Давным-давно, когда испанцы пришли в мою страну, один из предков вашего отца погиб из-за сокровища. Кажется, будто в этом есть какая-то странная обреченность, словно сегодняшние события повторяют события прошлого. Это то, чего мы не можем избежать: судьба… – Женщина на мгновение замолчала, а затем добавила: – И все же не исключено, что проклятие можно снять, если наши семьи, которые тогда были настроены друг против друга, смогут забыть об этой вражде.

– Но у сеньориты де Мендоса нет кинжала, – вставил Кеннеди, внимательно наблюдая за сеньорой, чтобы не пропустить эффект от его замечания. – Она понятия не имеет, где он может быть.

– Выходит, мистер Локвуд и мистер Уитни в своих поисках сокровищ опираются только на легенду? – быстро спросила индианка.

Крейг этого не знал, но не стал признаваться в этом.

– Пока не будет доказано обратное, мы должны верить им на слово, – уклонился он от прямого ответа.

– Однако я не это имела в виду, – ответила сеньора де Моше. – Я хочу сказать, что мы могли бы остановить проклятие, прекратив охоту за сокровищем. Оно никогда никому не приносило пользы и никогда не принесет. Так зачем искушать судьбу? Почему бы не остановиться, пока не стало слишком поздно?

Я не мог до конца уловить подтекст ее слов. Означали ли они, что сокровище должно быть оставлено для ее семьи? Или она намекала на то, чтобы Инес ответила на чувства Альфонсо? В любом случае я не мог принять слова сеньоры за чистую монету и ощущал, что за ее словами и действиями стоит скрытый мотив.

Увидев, что Крейг наблюдает за лицом молодого человека, я проследил за его взглядом. Было совершенно ясно, как Альфонсо воспринял замечание матери. Он пристально смотрел на Инес. Если бы у меня оставались какие-то сомнения в его чувствах, то теперь с ними было бы покончено.

– И еще одно, – добавила сеньора, как будто ей в голову пришла запоздалая мысль. – Это касается мистера Локвуда и мистера Уитни. Позвольте мне попросить вас хорошенько все обдумать. Предположим, у них нет кинжала. Тогда будут ли их шансы найти сокровища выше, чем у других? А если кинжал у них… – она сделала паузу, чтобы подчеркнуть значение своих слов, – то что это значит?

Кеннеди переключил свое внимание на сеньориту. Было очевидно, что дилемма, предложенная сеньорой де Моше, была не лишена веса. Девушка залилась краской – мать Альфонсо ударила ее по больному месту.

– Мистер Локвуд не нуждается в защите, – тихо сказала де Мендоса. – Я не позволю, чтобы на него нападали с намеками.

Она встала. Ни пыл Альфонсо, ни семена сомнения, посеянные сеньорой, не поколебали ее веру. Это была проверка, и Кеннеди, очевидно, был рад, что стал ее свидетелем. В один прекрасный день Инес могла узнать правду насчет отпечатков обуви в саркофаге, и теперь Крейг лучше понимал, как она может на это отреагировать. Сеньора тоже поняла, что если она будет и дальше давить на девушку, то сможет сломать ее, но не подчинить.

Не сказав больше ни слова и сдержанно поклонившись, Инес вышла из чайной комнаты, и мы последовали за ней, оставив мать и сына сидеть там в недоумении.

– Надеюсь, вы простите меня за то, что я рекомендовал вам прийти сюда, – сказал Кеннеди тихим голосом. – Я сделал это, потому что есть определенные вещи, которые вы должны были услышать. Это справедливо по отношению к вам. Я бы не хотел, чтобы вы обманывали себя насчет мистера Уитни и даже насчет… мистера Локвуда. Хочу напомнить: что бы вы ни чувствовали, ни слышали и ни видели, вы можете прийти ко мне и быть уверенной, что я скажу вам правду. Это может быть больно, но так будет лучше всего.

Я думал, что он готовит почву для откровения о следах, но больше он ничего не сказал.

– О, эта женщина! – воскликнула сеньорита, словно желая сменить тему. – Я не знаю, не могу сказать, почему она так на меня действует. Хорошо помню, какая перемена произошла в отце, когда он встретил ее. Я уже рассказывала вам, каким он стал… иногда я думала, что он безумен. Вы заметили перемену в мистере Уитни? Впрочем, вы знакомы с ним недостаточно долго… В последнее время мне кажется, что что-то подобное начинается в мистере Локвуде. Иногда он становится таким возбужденным, его глаза кажутся вытаращенными, как будто он охвачен лихорадкой… Отцу казалось, что он видит странные вещи и слышит голоса, причем все усугублялось, когда он оставался один, а не в окружении людей. О, что происходит? Рядом с ней я не могла думать ни о чем другом, даже о том, что она говорила.

– Значит, вы опасаетесь, что она каким-то образом может быть связана с этими странными изменениями? – спросил Кеннеди.

– Не знаю, – пробормотала девушка и замялась, но тон ее ответа был достаточно красноречив, чтобы стало ясно: в глубине души она все-таки подозревала что-то, чего не могла четко сформулировать. – Профессор Кеннеди! – воскликнула она наконец. – Неужели вы этого не видите? Порой, когда сеньора так смотрит, она практически заставляет людей поступать так, как хочется ей!

Мы подошли к стоянке такси перед отелем, и Крейг подозвал машину, чтобы отвезти Инес домой. Когда он открыл ей дверцу, девушка повернулась к нему, слегка дрожа.

– Пожалуйста, не сочтите меня глупой, – добавила она затаив дыхание, – но часто я боюсь, что это то, что мы называем «мал де охо» – дурной глаз!

Глава XIII. Отравленная сигарета

Кеннеди не был суеверен, и все же я видел, что он глубоко задумался над словами Инес де Мендоса. Может, в ее словах было рациональное зерно? Может быть, тот самый страх, который сеньорита испытывала перед сеньорой, порождал чувства, которые и заставляли ее подчиняться?

Я знал, что современная психология сделала много удивительных открытий. Может, есть какое-то научное объяснение дурного глаза?

Мы вернулись в отель, чтобы успеть на встречу с Уитни. В любом случае, подумал я, независимо от того, насколько можно верить в дурной глаз, имелся неопровержимый факт: физическое состояние, которое Инес наблюдала у своего отца перед смертью и которое сейчас проявлялось у Уитни и иногда у Локвуда. Конечно, это само по себе представляло интересную загадку.

Мы нашли Стюарта в кафе: он сидел в одиночестве на кожаной подушке и яростно курил. Я пристально пригляделся к нему. Его зрачки были даже больше, чем раньше. На белках ярко выделялись вены, и это говорило о том, что его сердце билось с огромной скоростью.

– Ну что, – заговорил он, когда мы сели, – как прошел ваш тет-а-тет?

– Примерно так, как я и ожидал, – небрежно ответил Кеннеди. – Я допустил эту встречу, чтобы сеньорита де Мендоса услышала определенные вещи, и решил, что сеньора могла бы рассказать их лучше всего. Одна из них касалась истории этого кинжала.

Я думал, глаза Уитни на лоб вылезут.

– А что там с кинжалом? – спросил он.

– Ну, – коротко ответил Кеннеди, – есть история о том, как кинжал хранился у ее брата и тот сходил с ума, пока не отдал его кому-то; затем он покончил с собой, бросившись в озеро Титикака. И другая история, древняя, согласно которой во времена после Писарро один Мендоса был убит точно так же, как теперь убит отец Инес.

Уитни внимательно выслушал его и глубоко о чем-то задумался.

– Вы знаете, – сказал он наконец, кивнув, чтобы показать, что понимает Кеннеди, – я постоянно думал об этой сеньоре с тех пор, как оставил вас с ней. Я имел с ней несколько дел.

Он проницательно посмотрел на Крейга, как будто хотел узнать, говорила ли де Моше что-нибудь о нем, но не стал ничего спрашивать, потому что понимал: Кеннеди все равно не скажет. Он решил выяснить это другим способом.

– Иногда мне кажется, что она пытается надуть меня, – начал он издалека. – Я знаю, что когда она обсуждает меня с другими, то говорит много неправды. Но когда она со мной – все хорошо, и она уверяет, что готова в ближайшее время присоединиться к нам, использовать свое влияние на состоятельных перуанцев. На самом деле это значит, что она способна на все…

Все это, как мы теперь знали, было правдой.

– Однако у нее есть одна интересная дилемма, о которой я не прочь рассказать вам, – заговорил наконец Кеннеди. – Она не вправе рассчитывать, что я буду хранить в тайне то, что она сказала в нашем присутствии. Да и сеньорита де Мендоса все равно упомянула бы об этом.