Артур Рив – Золото богов (страница 19)

Кеннеди быстро указал карандашом на контрольные точки сходства на двух отпечатках обуви.

Я поднял на него глаза, увидев их явное совпадение.

– И кто это был? – спросил я, не в силах больше сдерживаться.

Крейг сделал минутную паузу, чтобы подчеркнуть важность своего открытия.

– Человек, который вошел в музей и спрятался в саркофаг в египетской секции, примыкающей к сокровищам Нортона, – медленно произнес он, – это Локвуд!

Глава XII. Дурной глаз

Полностью погрузившись в результаты неожиданного открытия, связанного с отпечатками обуви, и возбужденные подозрениями против Локвуда, мы с Кеннеди отправились на встречу сеньориты де Мендоса в отеле «Принц Эдвард-Альберт».

Специально пришли немного пораньше, чтобы встретить Инес и не оставлять ее наедине с сеньорой де Моше. Мы сели в вестибюле в углу, из которого был виден вход в чайную комнату, и просидели там довольно долго, а потом Крейг обратил мое внимание на вошедшего Уитни. Почти в тот же миг он тоже заметил нас и подошел.

– Я много думал о вашем сегодняшнем визите ко мне, – начал он, усаживаясь рядом с нами. – Возможно, мне не следовало говорить того, что я сказал о вашем друге Нортоне. Но я ничего не мог с собой поделать. Вы же знаете о кинжале, который он потерял?

– Я слышал о «большой рыбе», «маленькой рыбе» и проклятии Мансиче, – ответил Кеннеди, – если вы это имеете в виду. Каким-то образом кинжал инков, похоже, был связан с ними.

– Да… с «пехе гранде», я полагаю, – кивнул Стюарт. Несмотря на его внешнюю наигранную невозмутимость, я видел, что он очень взволнован. Если бы я не заметил его странного физического состояния еще раньше, то сейчас, глядя на него, решил бы, что он слишком долго просидел в баре с друзьями. Однако теперь я понимал, что он выглядит не как человек, который слишком много выпил.

Как раз в этот момент вошла сеньорита Инес, и Кеннеди двинулся ей навстречу, чтобы поприветствовать. Она увидела Уитни и вопросительно посмотрела на нас.

– Мы ждали сеньориту де Мендоса, – объяснил Крейг им обоим, – когда появились вы, мистер Уитни. Я не вижу сеньоры де Моше в чайной комнате. Давайте подождем ее здесь, в коридоре.

Очевидно, ему хотелось посмотреть, как поведут себя Стюарт и Инес, потому что это был первый раз, когда мы видели их вместе.

– Мы говорили о сокровищах, – продолжил Уитни, опуская упоминание кинжала. – Кеннеди, мы не единственные, кто искал – вернее, ищет – «пехе гранде». Но полагаю, мы единственные, кто ищет сокровище в нужном месте, а кроме того, – добавил он, наклоняясь к девушке и понижая голос, – ваш отец, сеньорита, был единственным, кто смог получить концессию, монополию от правительства, чтобы искать там, где, я убежден, оно действительно спрятано. Другие люди когда-то нашли «маленькую рыбу». Мы найдем «большую рыбу».

Он снова повысил голос, и я поймал взгляд Инес, с тревогой обращенный к Кеннеди, как бы говоря: «Видите? Он такой же, как и все остальные. Его мысли заняты только одним предметом».

– Мы найдем его, – продолжал Уитни по-прежнему громким и высоким голосом, – и неважно, какие препятствия человек или дьявол ставят на нашем пути. Оно будет нашим благодаря простому инженерному решению! А проклятие Мансиче – пффф!

Говоря это, он вызывающе щелкнул пальцами. Я не мог отделаться от ощущения, что в глубине души он не был так уверен в себе, как хотел показать другим.

Внимательно наблюдая за его бравадой, я заметил, что внезапно он стал выглядеть даже более взволнованным, чем в начале беседы. Как будто какая-то дьявольская сила завладела его мозгом, и он не смог победить ее, хотя, возможно, и пытался. Кеннеди проследил за пристальным взглядом Уитни и его выпученными глазами, которые, казалось, чуть ли не выскакивали из орбит, как будто он страдал от болезни щитовидной железы. Я тоже не сводил с него глаз. Но тут из лифта вышла сеньора де Моше в сопровождении Альфонсо, и они медленно двинулись к нам по коридору. Посмотрев направо и налево, перуанка заметила нашу маленькую группу и узнала всех, кроме Уитни, который стоял к ней спиной. Он пристально смотрел в нашу сторону, не обращая внимания на что-либо вокруг.

Я задался вопросом, какие отношения могли быть между ними – откровенно сладострастной индианкой и расчетливым белым мужчиной. Увидев де Моше, Стюарт, казалось, был загипнотизирован ее пристальным взглядом. Он встал, когда она поздоровалась с ним, и на мгновение мне показалось, что он испытывает к сеньоре неосязаемое и неконтролируемое влечение, которое Эдгар По так ловко выразил в своем «Демоне извращенности». Ответив на ее кивок, Уитни замер; тем временем Кеннеди поклонился даме и знаком показал ей, что мы сейчас пойдем в чайную комнату.

Я поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как тревога на лице Инес на мгновение сменилась промелькнувшей ненавистью к сеньоре.

Тем временем Альфонсо, стоявший подле матери и изучавший прессу в газетном киоске, повернулся в нашу сторону. Нельзя было ошибиться в пылком взгляде, который он бросил на прекрасную юную перуанку. Мне показалось, что при виде него лицо девушки немного смягчилось. Это длилось всего мгновение, а затем к Инес вернулось ее обычное самообладание.

– Я больше не буду вас задерживать, – заявил Уитни. – Стоит мне начать говорить о моих… о наших планах там, в Трухильо, – и я могу продолжать всю ночь. Это чудесно, чудесно. Мы понятия не имеем, какое будущее ждет нас. Ни у кого во всем этом большом городе нет ничего похожего на подобную перспективу. Когда мы достигнем успеха, это будет сенсация на всю Уолл-стрит, а эту улицу не так-то просто потрясти!

Речь Уитни звучала довольно убедительно. Легко можно было представить, как любой обладающий воображением человек, падкий на тайны и древние традиции, поддается сверкающему очарованию волшебных слов «пехе чика» и чувствует энтузиазм охотника за золотом, когда Уитни охмуряет его словами «пехе гранде». Пока Стюарт говорил, мы словно видели золото наяву.

– Вы извините нас? – сказал Кеннеди, взяв Инес под руку. – Если вы еще будете здесь, мистер Уитни, мы сможем потом продолжить беседу.

– Помните: сеньора – необычная женщина, – произнес Стюарт, когда мы направились в чайную комнату. Его тон не был похож на предупреждение, но, видимо, ему потребовались усилия, чтобы сказать эти слова. Я мог объяснить это только тем, что он пытался использовать сеньору де Моше в своих собственных планах, однако все еще сомневался в результатах.

Мы расстались с ним и вошли в затемненную чайную комнату с плетеными столами и стульями, залитую мягким розовым светом, имитирующим сумерки, хотя снаружи все было залито яркими солнечными лучами. В центре комнаты успокаивающе журчал фонтан. Все было сделано для того, чтобы создать экзотическую и романтичную обстановку.

Альфонсо и его мать выбрали самый затененный дальний угол, где стояли два плетеных дивана, загораживающие стол и эффективно отсекающие все любопытные глаза и уши. Молодой де Моше встал, когда мы подошли, и низко поклонился. Я не мог оторвать взгляда от двух женщин, когда они приветствовали друг друга.

– Не хотите ли присесть? – спросил Альфонсо, выдвигая один из плетеных стульев.

Сам он ухитрился разместиться рядом с Инес, в то время как Кеннеди удалось сесть с краю, откуда он мог наблюдать за всеми сразу. Сеньора, похоже, тоже заметила маневр своего сына: несмотря на то что в этот момент она разговаривала с Инес, было видно, что она краем глаза наблюдает за ним.

– Я слышала от Альфонсо о жестоком убийстве вашего отца, – начала сеньора мягким тоном, – но у меня не было возможности выразить вам свои соболезнования. Конечно, я много старше вас и видела гораздо больше несчастий, но знаю, что в молодости утраты воспринимаются острее…

Она произнесла это с очень убедительной искренностью, и я на мгновение засомневался, верны ли мои подозрения насчет нее и ее сына. Могла ли она быть настолько бессердечной, чтобы играть на самых тонких струнах человеческого сердца? Мои сомнения подкреплялись открытием, только что сделанным Кеннеди при изучении отпечатков обуви.

Сеньорита срывающимся голосом пробормотала слова благодарности за соболезнования. Было очевидно: какую бы вражду она ни питала к сеньоре, Инес нисколько не подозревала ее в смерти своего отца.

– Я понимаю ваши чувства больше, чем кто-либо другой, – продолжила де Моше, – потому что совсем недавно сама потеряла моего дорогого брата. Я уже рассказывала об этом профессору Кеннеди. И я чувствовала, что должна поговорить об этом и с вами, поскольку это может касаться вас в том предприятии, которым занимались мистер Локвуд и ваш отец и в котором теперь участвует еще и мистер Уитни.

Инес ничего не сказала, а Крейг подался вперед, как будто он тоже хотел, чтобы она промолчала.

– Речь идет о «большой рыбе» и о концессии, которую ваш отец получил от правительства для ее поиска, – добавила сеньора.

Сеньорита вздрогнула и немного побледнела при этом упоминании. Но она, казалось, поняла, что ей следовало обо всем узнать, и заставила себя слушать.

– Да, – пробормотала она, – я понимаю.

– Как вам, без сомнения, известно, – продолжила сеньора, – никто не знал секрета тайника, который они собираются искать. Это было просто легендой. Так вот, на самом деле ответ был зашифрован в надписях на древнем кинжале инков.