Артур Понсонби – Ложь во время войны. Первый полный перевод на русский язык (страница 6)

(Палата общин, 7 августа 1918 года).

Таким образом, несмотря на заверения лорда Грея о свободе Парламента, становится ясно: если бы Парламент выбрал другой путь, Великобритания нарушила бы свое обещание Франции.

Можно привести некоторые иностранные мнения:

В Палате депутатов Франции 3 сентября 1919 года г-н Франклин-Буйон, критикуя предложенный в 1919 году Тройственный союз, между французским, британским и американским правительствами, заявил, что Франция была лучше защищена англо-французским соглашением 1912 года, "которое гарантировало нам поддержку шести дивизий", и — после того, как г-н Тардьё перебил его, — согласились с тем, что в "тексте" соглашения не было указано шесть дивизий, но что штабное сотрудничество "заранее подготовило все для мобилизации и немедленной отправки шести дивизий".

В апреле 1913 года г-н Сазонов докладывал царю:

"Грей без колебаний заявил, что в случае возникновения обсуждаемых условий Англия поставит на кон все, чтобы нанести самый серьезный удар германской мощи... Исходя из этого, Грей, на собственной инициативе, подтвердил то, что я уже знал от Пуанкаре, - существование соглашения между Францией и Великобританией, по которому Англия обязывалась в случае войны с Германией не только прийти на помощь Франции на море, но и высадить десант на континенте”.

“Предполагалось вмешательство Англии в войну. С Англией существовала военная договоренность, которую нельзя было разглашать, так как она носила секретный характер. Мы опирались на шесть английских дивизий и на участие бельгийцев”. (Маршал Жоффр перед Парижской комиссией, 5 июля 1919)

Сравнение последовательных планов кампании Французского Генерального штаба позволяет нам определить точный момент, когда сотрудничество а Англией, вследствие этих обещаний, стало частью нашей военной стратегии. План 16 не допускал этого; План 16А, разработанный в сентябре 1911 г., учитывает присутствие Английской Армии на нашем левом фланге. Военный министр Мессими сказал:

Наши беседы с генералом Вильсоном, представляющим британский генеральный штаб в Агадирском кризисе, дали нам уверенность в английском вмешательстве в случае конфликта. Представитель британского генерального штаба обещал помощь в 100,000 человек, но с условием, что они должны высадиться во Франции, поскольку, как он утверждал, высадка в Антверпене займет гораздо больше времени. (La Victorie by Fabre Luce).

Британский и французский генеральные штабы в течение многих лет тесно консультировались друг с другом по этому вопросу. Район сосредоточения британских войск был зафиксирован на левом фланге французов, а фактические станции выгрузки различных частей были расположены на местности, лежащей между Мобёжом и Ле-Като. В последнем месте был закреплен штаб армии. (Some War Diaries by лорд Френч, 1919).

Что касается опасности секретности, которая была причиной опровержений и уклонений, можно привести три цитаты.

Г-н Бонар Лоу: …Говорили — и я думаю, что это, скорее всего, правда, — что если бы Германия знала наверняка, что Великобритания примет участие в войне, войны никогда бы не случилось. (Палата общин, 18 июля 1918)

Лорд Лореберн в книге How the war came (Как началась война) говорит: "Сокрытие этого от Кабинета министров было длительным и, должно быть, преднамеренным".

Г-н Остин Чемберлен: ... В один из понедельников с этой трибуны мы услышали речь лорда Грея, которая поставила нас лицом к лицу с войной, и за которой последовало наше объявление войны. Это было первым публичным уведомлением страны или или кого-либо вообще, со стороны правительства того времени о позиции британского правительства и о взятых на себя обязательствах ... Была ли Палата Общин свободна в принятии решений? Благодаря договоренностям между двумя правительствами, французское побережье оставалось незащищенным — я говорю не о Бельгии, а о Франции. Были самые тесные переговоры и договоренности между двумя нашими правительствами и двумя нашими штабами. Не было ни слова на бумаге, связывающей эту страну, но она была связана честью, как никогда ранее, — я не говорю что неправомерно; я думаю что справедливо.

Г-н Т.П. О'Коннор: “Это не должно было быть секретом”.

Г-н Чемберлен: “Я согласен. Именно в этом суть, и сейчас я перехожу к ней. Можем ли мы когда-нибудь остаться равнодушными к французской границе или к судьбе Франции? Дружественная держава, владеющая портами Ла-Манша, является британским интересом, с договором или без договора ... Предположим, что это обязательство было взято публично при свете дня. Предположим, оно было представлено этой Палате и одобрено этой Палатой, разве события тех августовских дней не могли бы быть другими? Если бы наши обязательства были обнародованы и определены, то, по меньшей мере возможно, и я полагаю что вероятно войны удалось бы избежать в 1914 году”

(Палата общин, 8 февраля 1922).

Поэтому не может быть сомнений в том, что преднамеренные опровержения и уловки, сохранявшиеся до последнего момента и чреватые последствиями такого масштаба, представляют собой не имеющую аналогов страницу в истории тайной дипломатии, и ярко иллюстрируют скользкую дорожку официальных замалчиваний.

2. Сербия и убийство эрцгерцога

Убийство в Сараево эрцгерцога Франца-Фердинанда, племянника императора Франца-Иосифа, и последовавший за ним австрийский ультиматум иногда называют причиной войны, тогда как, конечно, они были только поводом — спичкой, которая подожгла пороховой погреб. Этот инцидент ни в коем случае не годился для пропаганды. К счастью для Правительства, сараевскому убийству, вместе с тайным обязательством перед Францией было позволено отойти на второй план после вторжения в Бельгию.

Было чрезвычайно трудно популяризировать сербские события. Джон Булль16 немедленно разразился воплем "К черту Сербию", и большинство людей, естественно, не хотели быть втянуты в европейскую войну из за этого. Некоторые задавались вопросом, какой была бы позиция нашего собственного Правительства, если бы при аналогичных обстоятельствах был убит принц Уэльский, и сомневались. Поэтому пришлось официально отреагировать на сербские события, и "бедная маленькая Сербия" должна была быть представлена невинной малой нацией, подвергшейся оскорбительной жестокости австрийцев.

Следующая выдержка из редакционной статьи The Times от 15 сентября 1914 года является хорошим примером взбудораживания общественного мнения:

Письмо, опубликованное сегодня утром Сэром Валентином Хиролом - это долгожданное напоминание о нашем долге перед доблестной армией и народом... Мы слишком склонны не замечать великолепного героизма сербского народа и жертв, которые он понес... И Сербия вполне заслужила поддержку... Мы также не должны забывать, что эта европейская освободительная война была спровоцирована Австро-Германской агрессией против Сербии. Обвинения в соучастии в сараевском преступлении, выдвинутые против Сербии в качестве предлога для агрессии, не подтвердились. Более чем сомнительно, что они вообще доказательны... Таким образом, имея все основания не принимать австрийские обвинения, есть самые веские причины оказать эффективную помощь доблестному союзнику, который на протяжении столетия сражался, защищая принцип независимости малых государств, который мы сами сейчас отстаиваем всеми силами нашей империи.

Г-н Ллойд Джордж, выступая в Куинс-холле 21 сентября 1914 года, сказал:

Если некие сербы были замешаны в убийстве эрцгерцога, они должны быть наказаны за это. Сербия это признает. Сербское правительство не имело к этому никакого отношения. Даже Австрия этого не утверждала. Премьер-министр Сербии — один из самых компетентных и уважаемых людей в Европе. Сербия была готова наказать любого из своих подданных, чья причастность к этому убийству была бы доказана. Чего еще можно было ожидать?

Журнал Punch преподнес нам "Героическую Сербию" - доблестного серба, защищающегося на горном перевале.

В период с 28 июня по 23 июля 1914 года сербское правительство не произвело арестов и не предоставило объяснений. Австрийскому представителю фон Шторку17 было сказано: "Полиция этим делом не занималась”.

Создавалось впечатление, что преступниками были совершенно безответственные люди, неизвестные властям. По мере продолжения войны, этот вопрос был упущен из виду, а наш сербский союзник и его правительство повсеместно признавались одной из малых оскорбленных наций, за освобождение и права которых британские солдаты были готовы добровольно пожертвовать своими жизнями.

Разоблачения причастности сербского правительства к преступлению не появлялись вплоть до 1924 года, когда была опубликована статья "После Видовдана, 1914" Любы Йовановича, председателя сербского Парламента, бывшего в 1914 году Министром образования в кабинете г-на Пашича. Можно привести относящиеся к делу выдержки из этой статьи.

Я не помню, был ли это конец мая или начало июня, когда однажды г-н Пашич сообщил нам, что некие лица готовятся отправиться в Сараево, чтобы убить Франца Фердинанда, которого ожидали там, на Видовдан (воскресенье, 28 июня). При нас он сказал лишь это, но далее он действовал только со Стояном Протичем, тогдашним Министром внутренних дел. Как они мне впоследствии рассказали, это было подготовлено секретной организацией и обществами патриотически настроенных студентов Боснии и Герцеговины в Белграде. Г-н Пашич и мы, остальные, сказали (и Стоян Протич согласился), что он, Стоян, должен приказать пограничной службе на реке Дрина не допустить перехода границы юношами, покинувшими для этого Белград. Но эти пограничники сами были членами организации и не выполнили приказа Стояна, а сказали ему, как он позднее рассказывал нам, что приказ пришел слишком поздно, так как юноши уже переправились. Таким образом, попытка Правительства предотвратить готовившееся покушение провалилась.