Артур Понсонби – Ложь во время войны. Первый полный перевод на русский язык (страница 5)

Тем не менее все приготовления были проведены до мельчайших деталей, о чем свидетельствует незамедлительная, тайная и хорошо организованная отправка экспедиционного корпуса.

Еще 31 января 1906 г. сэр Эдвард Грей написал нашему послу в Париже, описав разговор с г-ном Камбоном15.

“Во-первых, с тех пор, как посол поговорил со мной, был достигнут значительный прогресс. Наши военные и военно-морские власти поддерживали связь с французами, и я полагал, что все приготовления были готовы, так что, если возникнет кризис, не нужно будет терять время на организацию формальных соглашений”.

Лорд Грей пишет в своей книге Двадцать пять лет (опубликована в 1925 году) о своем заявлении в августе 1914:

“У читателя, рассматривающего переговоры с Камбоном в 1906 году, создается впечатление, что консультации вели не только британские и французские военные, но и флотов. Однако военно-морские консультации были установлены на удовлетворяющем Франции уровне в 1905 году, до прихода к власти Либерального правительства. Новый шаг, предпринятый нами в январе 1906 года, заключался в санкционировании военных переговоров на том же уровне что и военно-морских.

Было сочтено необходимым дать понять Палате, что ее свобода принятия решений не ограничивается какими-либо обязательствами, заключенными ранее без ее ведома. Какие бы обязательства не были даны Франции, они вытекали из того, что должны были чувствовать те, кто приветствовал, одобрял и поддерживал англо-французскую дружбу, открытую и известную всем.

В этой связи нечего было раскрывать, кроме обязательства о северном и западном побережьях Франции, принятого несколькими часами ранее, и переписки с Камбоном в 1912 году, - письма, в котором прямо указывалось, что договоренности не было.

Одной из вещей, которая существенно способствовала единодушию в стране (в начале войны), было то что Кабинет смог предстать перед Парламентом и заявить, что они не заключали тайного соглашения за их спинами.

Виконт Грей, получая звание Почетного гражданина Глазго 4 января 1921 года. (The Times)

Его постоянное повторение этого заверения является лучшим доказательством его естественного и очевидного сомнения в том, что это правда. Но спустя годы он продолжает попытки самооправдания в своей книге Двадцать пять лет. Излагая соображения, которые он учитывал до начала войны:

(3) Что, если война начнется, интересы Британии потребуют, чтобы мы не оставались в стороне, пока Франция сражается в одиночку на западе, а должны поддержать ее. Я осознавал сомнительность того, что кабинет, парламент и страна воспримут эту точку зрения в начале войны, и в течение всей этой недели я имел в виду вероятное развитие событий, при котором мы не решимся в критический момент поддержать Францию. В этом случае мне пришлось бы уйти в отставку...

(4) Четкое убеждение, что нельзя давать никаких обещаний, и даже никаких никаких надежд Франции и России, если есть сомнения что эта страна их выполнит. Я видел одну опасность… Она заключалась в том, что Франция и Россия могут столкнуться с испытанием войной с Германией, полагаясь на нашу поддержку; что этой поддержки может и не быть, и что когда будет уже слишком поздно, они могут возложить на нас ответственность за их втягивание в гибельную войну. Конечно, я мог бы уйти в отставку, если бы дал им надежду, которую Кабинет министров и Парламент не санкционируют. Но какая польза от моей отставки для их судеб?

Процитировав вопросы Кинга и Байлса от 11 июня 1914 года, он говорит:

"Данный ответ абсолютно верен. Критика, которой он подвергается, заключается в том, что он не отвечает на поставленный передо мной вопрос. Это неоспоримо. Парламент имеет безоговорочное право знать о любых соглашениях или договоренностях, которые обязывают страну действовать или ограничивают ее свободу. Но этого нельзя сказать о военных и военно-морских мерах на случай возможных непредвиденных обстоятельств. Пока правительства вынуждены рассматривать возможность войны, они вынуждены принимать меры предосторожности, цель которых была бы подорвана, если бы они были обнародованы... Если бы вопрос был поставлен, я должен был бы отказаться ответить на него и привести эти причины в оправдание моих действий. Прошлогодние вопросы о военных договоренностях с Францией были отложены премьер-министром с аналогичным ответом.

Ни франко-британские военные, ни англо-русские военно-морские переговоры не ставили под угрозу свободу этой страны, но последние были менее тесными и важными, чем первые. Поэтому я имел полное право сказать, что заверения Премьер-министра, остаются в силе. Не было сделано ничего, что могло бы их ослабить, и именно это заверение Парламент был вправе получить. Политические обязательства не должны быть тайными; военно-морские или военные приготовления к непредвиденным обстоятельствам войны необходимы, но обязаны храниться в секрете. В этих случаях были предприняты меры для обеспечения того, чтобы такие приготовления не влекли за собой никаких политической обязательств.

В недавно опубликованном официальном меморандуме от сэра Айра Кроу сэру Эдварду Грею от 31 июля 1914 года, говорится:

“Утверждение об отсутствии письменных обязательств, связывающих нас с Францией, абсолютно верно. Договорных обязательств нет. Но Антанта была создана, укреплена, испытана и оправдана верой в то, что ковалась моральная связь. Вся Антанта не может иметь никакого значения, если она не означает, что в справедливой войне Англия поддержит своих друзей. Это благородное намерение состоялось. Мы не можем отказаться от него, не подвергнув наше доброе имя безжалостной критике.

Осмелюсь думать, что утверждение о том, что Англия ни при каких обстоятельствах не может начать войну, не соответствует действительности и что всякое его одобрение было бы политическим самоубийством”.

Это простая, основанная на здравом смысле официальная точка зрения была известна сэру Э. Грею. Настаивать на том, что парламент свободен, потому что "благородное намерение" не было зафиксировано в письменной форме, было прискорбной уловкой.

Лорд Лансдаун в Палате лордов 6 августа 1914 года после ссылки на "Договорные и другие обязательства, которые не менее нерушимы, поскольку они не закреплены в подписанных и скрепленных печатью документах", сказал:

“Под одну категорию подпадает наш договор и обязательства перед Бельгией... К другой категории относятся наши обязательства перед Францией - долг чести, выросший вследствие тесной близости, объединившей две нации за последние нескольких лет”.

Идея о том, что Парламент был свободен и с ним проводились консультации 3 августа, также несостоятельна и фиктивна, поскольку уже 2 августа правительство гарантировало морскую защиту французского побережья и судоходства. В любом случае Парламент не был свободен от уже возложенных на себя обязательств, но это сделало "консультацию" и парламентское одобрение абсолютным фарсом.

Как писала “The Times” 5 августа, этой гарантией Великобритания "определенно встала на сторону Франции"; а г-н Камбон, французский посол, в беседе с г-ном Рекули сказал: "Великая страна не может вести войну вполсилы. Как только принято решение воевать на море, она неминуемо обязана воевать и на суше". (Les Heures tragique d'avant Guerre, p.55)

Можно привести мнение прессы об этом обязательстве:

Возьмем еще один памятный каждому пример, а именно договор о сотрудничестве военных штабов Великобритании и Франции перед войной. Только накануне военных действий Палата общин узнала о характере этого договора.

Тогда сэр Эдвард Грей объяснил, что Великобритания не обязывалась гарантировать военную помощь Франции. Договора не было. Не было обсуждения. Таким образом, Великобритания была вольна оказать помощь или отказать в ней, и тем не менее, хотя формального договора и не было, мы были связаны всеми представлениями о чести, и национальная совесть инстинктивно чувствовала это, однако лишь вторжение в Бельгию убедило колеблющихся и сомневающихся.

Эта ситуация возникла в результате тайной дипломатии, и нельзя допустить его повторения по той же причине. Ибо мы не можем представить себе ничего более опасного, чем для правительства взять на себя обязательства чести, пусть и неофициальные, а затем не провести адекватной военной подготовки на том сновании, что официальный договор не был заключен. (“Daily Telegraph”, сентябрь 1917 года).

Лорд Холдейн в своей книге Before the war откровенно признает чем он занимался в 1906 году. Он говорит что проблема, возникшая перед ним в 1906 году была "как мобилизовать и сосредоточить в месте сбора напротив бельгийской границы”, британский экспедиционный корпус численностью 160,000 человек.

Г-н Ллойд Джордж (говоря о начале войны): У нас была договоренность с Францией о том что, если она будет неспровоцированно атакована, Соединенное Королевство ей поможет.

г-н Хогге: Мы этого не знали!

г-н Ллойд Джордж. Если Франция неспровоцированно атакована.

Достопочтенный Член Палаты: Это новость.

Г-н Ллойд Джордж: Не было соглашения о том, какие силы мы должны задействовать... Какие бы соглашения мы ни заключали, я думаю, история покажет, что мы более чем сдержали свое слово.