Артур Моррисон – Рассказы о жалких улицах (страница 6)
— Тебе биться с Патси Бирд, — сообщил один из приятелей Неду. — Придется смотреть в оба.
Дело было плохо. Патси имел все шансы на выигрыш, и встретиться с ним для начала, — мало предвещало хорошего. Это был плотный, маленький мясник, и Неду оставалась только одна надежда, что он при взвешивании перетянет назначенный вес.
Другой парень, стоявший у стойки, вопросительно посмотрел в лицо Неду, взял его за плечо и тихонько отвел в сторону. Это был Сэм Ионг, которого Нед победил на первом состязании.
— Что, голоден, Недди? — спросил он, когда они были в углу.
Со стыдом на лице, Нед должен был сознаться в этом, потому что между людьми, которым грозит голод, это часто считается большим стыдом. Сэм развернул засаленную бумагу, в которой был завернут белесоватый пирог со свининой.
— Бери половину, — оказал он.
Это была неаппетитная, тяжелая масса, но Нед отломил большой кусок, поспешно проглотил его и возвратил остальное со стыдливой благодарностью. После того он не подходил к группе, собравшейся у стойки, но перешел прямо в другую комнату, где была устроена арена, огражденная веревкой.
Дело началось. Первыми следовали выставочные схватки для развлечения компании. Недди испытывал нервное беспокойство. Отчего они прямо не начали состязаний? Когда последние начались, он стоял пятым. Это значило, что ему придется ждать около часу; а чем дольше приходилось ждать, тем сильнее он сознавал, как мало был подготовлен для борьбы.
Наконец, представление кончилось, и началось настоящее дело. Он с лихорадочным вниманием следил за первыми стычками и чувствовал крайнее, беспокойство. Парни имели здоровый и сильный вид. Патси Бирд не уступал другим по силе и весу. Выстоит-ли он против него? Это нервное возбуждение было совершенно ново и непонятно для него. Он никогда не ощущал ничего подобного. Он едва не трясся; кусок холодного пирога застрял где-то на полпути и душил его. Патси Бирд стоял в противоположном углу, окруженный своими почитателями. Это был хорошо откормленный, краснолицый, плотный парень, обнаруживавший полную самоуверенность. Его короткие волосы плотно облегали круглую, как шар, голову. Недди заметил у него с левой стороны носа маленький кусок пластыря. Ясно, что это было нежное место, все равно — царапина или прыщик, и туда нужно бить. Да еще с левой стороны, совсем удобно, — это еще несколько утешило его.
Он продолжал следить за происходившим перед ним поединком. Борьба была упорная и оба участника то и дело наносили удары. Но они видимо слишком спешили; вскоре после того они стали неровно дышать, точно собирались чихнуть, и, опустив головы, продолжали с усталым видом тузить друг друга. Кто-то толкнул его в спину и он понял, что ему пора собираться. Его туалет не отличался сложностью. Пара изношенных резиновых и гимнастических туфель заменила его стоптанные сапоги, а парусинная куртка, — рубашку; но его обтрепанные снизу панталоны, с сомнительным задом, остались на нем.
Вскоре после того в одевальную комнату привели последних боксёров; тогда один из секундантов, кривой старик, с перешибленным носом, тотчас-же ухватился за Недди.
— Идем, молодчик, — сказал он, — я твой дружка. Нет фланели? Ну, ладно. Скачи на весы.
Относительно веса не могло явиться затруднений. Он прежде вытягивал восемь
— Ничего, дай ему стону вперед, — сказал курносый старик, — больше чести его оттузить. Ну, наденем их. Пощупай-ка.
И он замигал своим единственным глазом, натягивая на руку Недди одну из грязных, поношенных боксёрских перчаток. Они были очень мягки. Недди мысленно благодарил кривого старика: он знал по собственному опыту, что чем слабее набита перчатка, тем сильнее чувствуется удар кулака.
— Самая мягкая пара на месте,—пробормотал его секундант, держа в зубах одну из перчаток. — Они были на моем парне в последний раз. Ну, идем.
Он схватил полотенце и бутылку с водой и увлек Недди из раздевальной в кружок. Недди сел на свой стул в одном углу комнаты, положив руки на веревку, в то время как его секундант, стоя перед ним с поднятыми руками, торжественно раскачивался взад и вперед, махая полотенцем над его головой. Пока тот прохлаждал его, Недди все еще чувствовал кусок пирога у себя в груди. Он стал смутно размышлять, почему Бирда называли Патси, когда его настоящее имя было Джо. To-же самое относилось к Табу Россеру, Гоко Джонсу и Типи Мичсону. В то-же время он ощущал неприятную пустоту в животе. Выдержит ли он колотушки? Совсем не годится сдать на половине. Хотя...
— Готовы, — пропел сигнальщик.
Курносый старик перебросил на руку полотенце. — Промочи-ка рот, — сказал он, поднося бутылку к губам Недди. Не проглатывай только, — добавил он, когда тот набрал в рот воды. — Выплюнь.
— Секунданты, вон из круга!
Старый боксёр взял свою бутылку и перелез через веревку.
— Не нападай сам, — шепнул он ему сзади. — Норови в пластырь, и если ты его не отдуешь, я сам тебя отколочу!
— Время!
Секунданты подняли стулья и вытащили их из круга, в то время, как борцы приблизились и пожали друг другу руки. Патси Бирд откинул правую руку и выдвинул вперед левое колено, когда они стали выпадать, — это была его манера. Все беспокойство Недди как рукой сняло. Когда он стал в позицию, откинув левую ногу, и поднял кулаки, он почувствовал самоуверенность хорошего работника, у которого все его инструменты в надлежащем порядке. Он даже более не ощущал куска теста, остановившегося у него в груди.
— Покупайте, покупайте! — закричал какой-то шутник в толпе зрителей, намекая на обычное занятие Бирда. Патси усмехнулся при этом комплименте, но все внимание Недди было сосредоточено на предстоявшем деле. Он сделал фальшивое движение левым кулаком и отпрянул, но Патси не попался в обман. Тут Недди опять наступил, быстро уклонившись от удара. Патси сделал стремительное нападение и Недди получил здоровенный удар по уху. Зрители ревели. Теперь они наступали друг на друга посредине круга. Патси сделал фальшивые выпады левой рукой, в то время, как локоть его правой нервно колебался. Это указывало на его намерение двинуть правым кулаком, причем противнику следовало держать на готове левый и зорко следить за движениями врага, что и делал Недди, двигая своим левым кулаком и не спуская глаз с пластыря и угрожавшей ему правой руки. Удар следовал за ударом, они двигались по всему кругу, причем Патси наступал все ближе, а Нед уклонялся от ударов и парировал левой. Наконец, Недди получил здоровенный тумак по носу, от которого у него потекли слезы из глаз, но сквозь них он все-таки заметил, что у противника пластырь сдвинулся с места и из под него текла тоненькая струйка крови, по направлению к углу рта. Ясно — это был порез. Он выступил вперед и наносил удары справа и слева; за это он получил страшный тумак по шее, а другой обрушился на его локоть. Но он попал в намеченную цель, и тонкая струйка превратилась в широкую кровяную полосу на лице Патси. Зрители ревели и свистали от удовольствия. Игра была великолепна. Но левая рука Недди становилась все слабей и ему трудно было поднимать ее. По временам Патси наносил удары без отдачи и скоро начал гонять его вокруг веревки. Недди отбивался слабо, тяжело дышал я с нетерпением ждал перерыва. Его руки висели, как налитые свинцом, и он только мог наносить слабые толчки. До него доносились крики многих голосов: «Задай ему, Патси! Выманивай его! Вот так, Патси! Не давай ему спуска!». Патси, действительно, не давал ему отдыха. Удары сыпались на него справа, слева и сверху Нед видел их, но не имел силы во-время отражать или давать сдачи. Он только мог переступать с места на место, по временам замахиваясь совершенно отяжелевшей рукой. В это время он почувствовал страшный удар по носу, от которого отлетел к веревке, затем другой в ребра, который чуть не опрокинул его. В отчаянии он размахнулся правой рукой и со всей силы треснул Патси по нежному месту. Его лицо искривилось от боли и...
— Время!
Кто-то схватил Недди за пояс и посадил на стул. — Молодец, — сказал кривой старик, обмывая губкой ему лицо. — Только не разваливайся на половине круга. Последняя затрещина пришлась не совсем ловко, а?
Недди только покачал головой, сидя с откинутой головой на стуле, тяжело дыша и устремив глаза в потолок.
— Не беда; только не сдавай. Работай левым... Ты задал ему хорошего; ему потребуется целый ярд пластыря сегодня ночью. Когда он нападает, принимай на левый, а из за него давай сдачу правым... если тебе знаком фокус. Норови в самую скулу. Не хочешь-ли освежиться? — Он набрал полный рот воды, прыснул ему в лицо и, вытерев полотенцем, начал опять махать им над головой Недди.
— Секунданты, прочь из круга, — закричал сигнальщик.
— Иди смело, паренек, — послышался шепот сзади, — ты можешь свалить его! И Недди почувствовал, как из губки, сжатой позади его затылка, потекла прохладная струя по его спине.
— Время!
Недди чувствовал себя лучше, хотя и ощущалось утомление в мускулах руки. Рана на лице Патси была хорошо промыта, но из нее все еще сочилась кровь, и он теперь решился не давать покоя Недди. Он тотчас-же бросился на него, но был встречен здоровенной оплеухой по больному месту. «Браво, Недди!» раздался чей-то голос и компания заревела попрежнему. Патси стал сдержаннее. Он выпадал теперь осторожно, все время подергивая больной щекой. Недди не переходил в наступление (ему следовало беречь себя) и таким образом они продолжали вызывать друг друга втечении нескольких секунд. Наконец Патси наступил опять, и Недди стал действовать обеими руками. Раз ему удалось нанести удар правым из под защиты, как советовал его секундант, — но не сильный. Он чувствовал, как его силы упадали, — теперь гораздо скорее, чем в первый раз; Патси-же был, повидимому, также свеж и решителен, как с самого начала. Он оттеснил Недди к самой веревке и нанес ему два жестоких удара, ив которых один пришелся по скуле. Пытаясь уклониться, Недди качнулся влево и упал на лицо. Ему удалось однако повернуться на бок и моментально он был на ногах, хотя чуть переводил дух и едва стоял. В голове у него стучало и он едва мог поднять руки. Но противник не давал ему передышки и гнал его по всей арене; Недди теперь мог только беспомощно отмахиваться своими ослабевшими руками, между тем удар следовал за ударом, — то в нос, то по уху, то в скулу и грудь, пока, наконец, что-то заколотилось в его голове, и он чувствовал, что теряет сознание. До него доносилось как будто издалека: — «Хорошо, Патси! Теперь не уйдет! Не давай спуску! Приканчивай!». Голоса доносились до него точно из какого-то другого соседнего строения, где кого-то немилосердно тузили. Ему представлялся кто-то, едва державшийся и не имевший силы выплюнуть кровь, которая набиралась в рот из разбитого носа; кто-то внутренно моливший, чтобы поскорее прошли три минуты, казавшиеся тремя часами, и стонавший от боли в животе, где теперь лежал кусок свинца, бывший прежде пирогом со свининой. В то-же время ему слышалось несколько других голосов, кричавших: — «Брат Недди, все равно без пользы. Сдавай!» Вдруг что-то ударило его между глазами и одновременно сзади по голове (это была одна из стоек). Он махнул рукой, но она ничего не встретила, потом другой, — и она во что-то попала. Потом следовал страшный удар, казалось своротивший ему голову, и он опять почувствовал, что лежит лицом на полу. Как ни было плохо, но это был покой.