Артур Хадди – Веридиан (страница 9)

Артур прижался горячим, пульсирующим лбом к обжигающе холодному стеклу окна. Он знал правду. Это не просто смена криминальной погоды. Это не просто бандитская разборка в доках из-за пропавшей партии контрабандного опиума.

Это настоящая, полномасштабная война. И первый, самый громкий выстрел, прозвучавший в тумане дока, уже разорвал плоть.

Артур вернулся к столу и решительно захлопнул свой рабочий кожаный блокнот. Замок сухо, окончательно щелкнул, ставя жирную точку в событиях последних дней. Завтра наступит воскресенье — день для молитв, в которые детектив давно не верил.

А в понедельник начнется вторая неделя. Неделя, которая по Соглашению должна принадлежать совершенно другой семье. И Сэр Артур Ходжез был готов поставить свой последний серебряный пенни на то, что тот, кто хладнокровно оставил сломанные часы на груди мертвого Крофта, ни за что не пропустит это новое шоу.

Механизм уже был запущен, и остановить его было некому. Кроме него.

Глава 3: Неделя вторая — Бумажный пепел

Вторая неделя Соглашения Пяти Семей принадлежала банковской империи Вейнов. И если Крофты неделю назад ослепляли толпу изумрудным шелком и экзотикой Востока, то Джулиан Вейн решил купить любовь Веридиана самым надежным, проверенным веками способом. Деньгами.

Амфитеатр сиял холодным, пронзительно-белым светом электрических дуговых ламп. Декорации на сцене были выстроены в виде колоссального золотого храма, колонны которого украшали вырезанные из дерева и покрытые позолотой скорпионы — фамильный герб Вейнов.

Элджернон Пайк стоял в самом центре этой ослепительной роскоши. В своем безупречном фраке он выглядел не просто шоуменом, а настоящим жрецом индустриального бога богатства. Пять тысяч зрителей затаили дыхание, ловя каждый жест его изящных рук в белых перчатках.

— Граждане великого Веридиана! — голос Пайка, усиленный акустическими конусами, бархатной волной накрыл трибуны. — Десятилетиями вы своим тяжелым трудом ковали славу этого города в темных шахтах, у раскаленных печей и в ледяных доках! И сегодня Центральный Банк Вейнов, финансовое сердце Империи, заявляет: ваше время пожинать плоды наступило!

— Эти векселя обеспечены нашими французскими партнерами, — продолжил Вейн. — Вы сможете обменять их в любом филиале французского банка на звонкую монету после официального выпуска решения о выплатах по ценным бумагам на следующей неделе. Это не благотворительность, господа. Это символ нашего доверия к городу, который мы строим вместе!

Толпа недоуменно, но с надеждой загудела. Люди в дешевых сюртуках и потертых платьях подались вперед.

— Джулиан Вейн верит, что процветание должно принадлежать тем, кто его создает! — голос Пайка взмыл под самый купол. — Сегодня банк открывает свои хранилища для вас! Возьмите свое будущее в свои собственные руки!

По знаку шоумена десятки красивых девушек-ассистенток в золотых платьях выбежали в проходы между зрительскими секторами. В их руках были изящные плетеные корзины. И они начали раздавать людям плотные, серые прямоугольники бумаги с водяными знаками.

Векселя. Настоящие долговые расписки Центрального Банка Вейнов. Номиналом в пять, десять, а некоторые — даже в двадцать фунтов стерлингов. Огромные, немыслимые деньги для рабочего класса.

Амфитеатр взорвался. Это был даже не восторг — это был массовый экстаз. Суровые, изможденные портовые грузчики плакали, прижимая к груди хрустящие серые бумажки. Женщины молились, глядя на королевскую ложу, где с холодной, снисходительной полуулыбкой восседал Джулиан Вейн. Город искренне, до слез поверил, что боги спустились с небес и наконец-то поделились своим золотом.

Шоу закончилось в абсолютном триумфе. Разгоряченная, счастливая, опьяненная внезапным богатством толпа вывалилась на холодные улицы Веридиана, торопясь отпраздновать чудо.

Чудо продлилось ровно полтора часа.

Доверие — самая хрупкая валюта в мире. В Веридиане оно традиционно держалось на толщине стальных сейфов банка Вейнов и безупречной серой бумаге их векселей. Но в эту пятницу, ровно через неделю после гибели молодого офицера Крофта, доверие превратилось в мусор. Буквально.

Паб «Хромая собака» находился в самом сердце портовых трущоб. Здесь не подавали коллекционный виски, а воздух был настолько густым от табачного дыма, перегара и запаха немытых тел, что его можно было резать ножом. В пятницу вечером здесь собирались те, кто хотел спустить заработанные гроши на забвение. Но сегодня паб гудел иначе. Люди пришли праздновать.

Сэр Артур Ходжез сидел в самом темном углу паба, надвинув шляпу на глаза. Перед ним стояла нетронутая пинта темного эля. Детектив был здесь не ради выпивки. Он слушал город. После смерти Крофта его профессиональная паранойя не давала ему спать. Он нутром чуял, что пружина Соглашения Пяти Семей сжимается, и хотел оказаться рядом в тот момент, когда она лопнет.

У длинной, залитой липким пивом барной стойки стоял крупный, широкоплечий кузнец с литейного завода Хартвеллов. Он был одет в свой лучший, хоть и потертый, выходной костюм — он пришел прямо с трибун «Зеркал». В его огромной руке гордо была зажата серая бумажка — подарочный вексель Вейнов на пять фунтов.

— Я сказал, налей всем в этом углу по пинте, и дай мне сдачу серебром, Барни! — громко, на весь паб прорычал кузнец, с силой шлепая бумажку по мокрому дереву стойки. — Гуляем! Вейны платят!

Лысый, покрытый шрамами бармен даже не притронулся к векселю. Он медленно вытер руки грязным полотенцем, скрестил их на груди и мрачно покачал головой. — Я не возьму эту дрянь, Том. И ни один торговец в Ист-Энде больше не возьмет.

Гул голосов в пабе внезапно стих. Десятки пар глаз повернулись к стойке. Атмосфера мгновенно стала наэлектризованной. Артур подобрался, незаметно положив руку на рукоять револьвера под пальто.

— Ты что несешь, лысая крыса? — кузнец побагровел и схватил бармена за грудки, перегнувшись через стойку. — Это вексель Центрального Банка Вейнов! Это чистое золото! Нам его час назад в амфитеатре выдали, сам Джулиан Вейн с балкона кивал!

— Это туалетная бумага, Том! — рявкнул бармен, силой отдирая от себя руки кузнеца. Он брезгливо схватил вексель и поднес его к газовому рожку на стене. — Смотри сам! Смотри внимательно!

Кузнец прищурился.

— Водяной знак поплыл! — громко сказал бармен, чтобы слышал весь паб. — Печать смазана. Бумага тонкая, как папиросная. Проведи пальцем по чернилам! Ну!

Кузнец стер большим пальцем цифру «5». Типографская краска легко размазалась, оставив на мозолистой коже грязное черное пятно.

— С половины одиннадцатого по всему городу слух идет, — процедил бармен, бросая испорченную бумажку обратно на стойку. — Менялки на Черном рынке уже закрыли двери. Клерки в ночных лавках смеются людям в лицо. Вейны выпустили на рынок десятки тысяч дешевых фальшивок, чтобы купить вашу любовь бесплатно. Эти бумажки не стоят даже тех паршивых чернил, которыми напечатаны. Нас всех поимели, Том! Банк Вейнов — банкрот!

Слова бармена упали в мертвую тишину паба, как горящая спичка в бочку с порохом.

Кузнец медленно отпустил стойку. Он посмотрел на фальшивый вексель, затем на свои огромные, покрытые свежими ожогами руки. Несколько минут назад он чувствовал себя богачом, человеком, о котором заботится Империя. А сейчас он понял, что его просто использовали как дешевую массовку в спектакле для аристократов. Его смешали с грязью.

Кто-то в глубине зала глухо, страшно зарычал. Послышался звон разбитого о стену пивного бокала. — Нас ограбили! — истошно, надрывно крикнул молодой шахтер, вскакивая на деревянный стол. Его лицо исказилось от неконтролируемой ярости. — Эти ублюдки с холма Короны высосали из нас кровь, заставили нас хлопать им в ладоши, а теперь плюют нам в лицо!

В ту же секунду двери паба с треском распахнулись. Внутрь ввалилась толпа людей с улицы. Они тяжело дышали, их глаза безумно блестели в полумраке.

— Соседние пабы уже громят! — заорал вошедший первым плотник, размахивая тяжелой кувалдой. — Вейны нас кинули! Они заперлись в своих дворцах с нашими деньгами!

Это было последней каплей. Артур понял, что сдержать этот социальный ядерный взрыв уже невозможно. Толпа, ослепленная первобытной, справедливой классовой яростью, хлынула на улицу. Люди выбегали из пабов, из ночных ночлежек, из грязных подворотен. Они сливались в единый, черный, ревущий поток, который неумолимо тек в сторону финансового квартала Веридиана.

Артур выскочил следом, надвинув шляпу на глаза. Туман над крышами Ист-Энда уже начал окрашиваться в тревожный, багровый цвет.

Обманутый город шел жечь.

Запах горящих денег ни с чем не перепутать. Это не благородный запах горящего дерева или ткани. Дешевая бумага, пропитанная некачественной типографской краской, химикатами и потом тысяч рук, горит с едким, кислым смрадом, напоминающим жареный миндаль и жженую резину. Этот запах навсегда въедается в волосы и оседает отвратительной горечью на корне языка.

Сэр Артур Ходжез стоял в густой тени массивной каменной арки на площади перед Главным управлением Банка Вейнов.

Здание, еще вчера казавшееся неприступной цитаделью из белого мрамора и закаленной стали, символом финансового могущества всей Империи, сейчас представляло собой гигантский, ревущий костер. Пламя вырывалось из разбитых витражных окон первого этажа, жадно лизало почерневшие фасады и с ревом тянулось к ночному небу. Свинцовые рамы плавились от чудовищных температур, и толстое стекло со звоном, похожим на хрустальный дождь, осыпалось на брусчатку.