Артур Хадди – Веридиан (страница 5)
Прямо на него.
Артур замер, забыв выдохнуть дым. Инстинкт выживания заставил его руку скользнуть под пальто, к револьверу, но холодный разум остановил движение. Расстояние было слишком велико. Да и стрелять вслепую по окну одного из самых влиятельных людей города — это верный способ оказаться на дне залива с тяжелыми кандалами на ногах к утру.
Он прищурился, отчаянно пытаясь разглядеть детали. Лицо? Одежду?
Но тень просто стояла. Неподвижная, черная, поглощающая свет. Словно провал в самой ткани реальности. А затем, так же внезапно, как и появилась, тень скользнула в сторону. Занавеска дрогнула и встала на место. Окно снова стало слепым.
Артур медленно выпустил струю сизого дыма. По спине пробежал могильный холодок, не имеющий ничего общего с февральским морозом.
Он оторвался от кирпичной стены. Бросил недокуренную сигару в грязную лужу. Окурок зашипел и погас, оставив после себя лишь вонь мокрого табака.
— Слишком тихо, — прошептал Артур, обращаясь к серому ничто перед собой.
Он поднял воротник пальто повыше, надвинул шляпу на самые глаза и широким шагом шагнул прочь из переулка. Его шаги — глухие, мерные — вплетались в шум капающей с крыш ледяной воды.
Туман послушно сомкнулся за его спиной, стирая следы, поглощая звуки, скрывая страшные тайны. Веридиан затаил дыхание, словно огромный, голодный зверь перед прыжком.
Пятерка сделала свой ход.
Артур зафиксировал его.
Глава 2: Неделя первая — Торговля в трауре
В Веридиане свет всегда стоил невероятно дорого, но в этот вечер Крофты платили за всё.
Газовые рожки по всему периметру колоссального, выстроенного в форме глубокого римского кратера амфитеатра горели в полную, слепящую силу. Их пламя, пропущенное через особые, заказанные в Богемии толстые стеклянные фильтры, заливало гигантскую арену пульсирующим, неестественным изумрудным сиянием. Этот свет отражался в тысяче граней высоких зеркал, вмонтированных в ярусы зрительских балконов, дробился, умножался и бил по глазам, создавая у зрителей головокружительную иллюзию бесконечного, зеленого лабиринта.
Зал гудел. Пять тысяч человек — от грязных, пропахших рыбой портовых грузчиков на дешевых стоячих местах под самым куполом до надменных владельцев мануфактур в бархатных, изолированных ложах — слились в единый, жадно дышащий организм. Воздух под куполом был густым, почти осязаемым от смешения запахов: французских цветочных парфюмов, дешёвого можжевелового джина, въевшегося пота и того специфического, электрического напряжения, которое всегда витает там, где агрессивная толпа ждет зрелища.
Сегодня был день Крофтов. Первая неделя нового Соглашения. И Арчибальд Крофт решил напомнить городу, кто именно диктует моду и шьет для него костюмы, в которых не стыдно показаться на похоронах или на королевском приеме. Это означало одно: абсолютная, бескомпромиссная, ослепительная роскошь.
На сцене, в самом эпицентре зеленого сияния, стоял Элджернон Пайк. Он выглядел безупречно, как и всегда. Идеально скроенный по фигуре фрак из матовой черной шерсти, белоснежная, жестко накрахмаленная манишка, уверенная, расслабленная осанка профессионального укротителя толп. В его руках, затянутых в белые перчатки, покоилась тяжелая медная трубка рупора, соединенная с хитроумной системой акустических конусов, спрятанных под деревянным настилом сцены — новейшая инженерия, закупленная специально для этого сезона.
Пайк не кричал. В этом не было ни малейшей нужды. Он просто поднес холодную медь к губам, и его глубокий, гипнотический, идеально поставленный баритон накрыл пятитысячную толпу тяжелым бархатным одеялом, мгновенно перекрыв хаотичный гул голосов.
— Леди и джентльмены! — Пайк театрально, с широкой улыбкой развёл руками, словно хотел лично обнять каждого зрителя в этом колоссальном зале.
В гигантских зеркалах за его спиной отразился весь амфитеатр. Тысячи бледных в изумрудном свете лиц. Тысячи пар глаз, прикованных к одной-единственной точке на арене. Пайк окинул взглядом затихшие трибуны, блестяще играя роль радушного, щедрого хозяина этого вечера.
— Прошедшая неделя была по-настоящему доброй к нашему великому Веридиану! — голос ведущего разносился над рядами, вибрируя уверенностью и силой. — Фабрики уважаемых Хартвеллов, бьющиеся как стальное сердце, увеличили выпуск новейших станков! Глубокие шахты лорда Блэкмора добыли рекордные, невиданные тонны угля, чтобы согреть ваши дома! Несокрушимый Банк Вейнов одобрил новые, щедрые кредиты для развития нашего общего будущего! А тяжелый стальной пароход славных Дрейков только что вернулся из далекого Шанхая, прорвавшись сквозь штормы, чтобы привезти нам чудеса Востока!
Толпа взорвалась овациями. Ритмичными. Громкими. Почти истеричными. Люди хлопали процветанию. Они хлопали стабильности. Пока работают черные фабрики и приходят тяжелые корабли, Веридиан будет жить, а значит, в их карманах будет звенеть медь на хлеб и выпивку. Пайк был великолепным, непревзойденным оратором. Он с пугающей точностью знал, на какие именно рычаги человеческой гордости и страха нужно нажать, чтобы завести эту машину.
В центральной, самой дорогой ложе, нависающей прямо над ареной, сидела семья Крофтов.
Изабелла Крофт подалась вперед, опираясь тонкими руками о край обитого красным бархатом барьера. На ней было платье цвета ночного неба — глубокий, струящийся синий шёлк, густо усыпанный тысячами крошечных богемских кристаллов. При каждом её движении кристаллы вспыхивали, ловя изумрудный свет арены, превращая её в живое созвездие.
Ей было двадцать два, и сегодня она, казалось, искренне, по-детски наслаждалась грандиозным триумфом своей семьи. Она звонко рассмеялась, услышав очередной восторженный рев толпы, и счастливо, не жалея ладоней, захлопала. Затем она резко повернулась к матери, сидевшей чуть позади в глубоком кресле.
— Отец просто превзошёл самого себя! — её глаза сияли неподдельной гордостью. — Весь город у его ног. Это лучшее шоу за последние десять лет!
Леди Крофт, чье лицо было скрыто за густой вуалью усталости и светской скуки, лишь благосклонно кивнула, поправляя на плечах тяжелую кружевную шаль.
Но взгляд Изабеллы, случайно скользнув по пространству собственной ложи, внезапно остановился. Искренняя радость на её идеальном лице на долю секунды дрогнула и потускнела.
По правую руку от нее находилось кресло. Пустое. Нетронутое.
Ее старший брат, Фредерик, должен был быть здесь еще час назад. Он всегда сидел рядом на таких важных публичных мероприятиях, отпускал колкие шутки, язвительно комментировал нелепые наряды гостей из партера и галантно подливал ей лимонад. В своей парадной, с иголочки сшитой красной офицерской форме, с золотыми эполетами, он всегда был центром притяжения взглядов всех незамужних дам Веридиана. Изабелла обожала брата — он был её надежным защитником, тем единственным живым человеком в строгом, пропитанном коммерцией мире Крофтов, с которым можно было позволить себе быть просто собой.
— Где же Фредди? — тихо спросила она, и в её голосе проскользнула нотка разочарования, смешанная с легкой, едва зарождающейся тревогой. — Он ведь клялся приехать к самому началу.
Леди Крофт тяжело вздохнула, заметив напряженный взгляд дочери. — Офицерские дела, Изабелла, — мягко, но с той непререкаемой строгостью, свойственной женам магнатов, произнесла мать. — Ты же прекрасно знаешь его службу. Королева, страна, долг. Его вызвали в адмиралтейский штаб в последнюю минуту. Он приедет к банкету.
Изабелла понимающе кивнула. Военная служба брата всегда стояла на первом месте, это было аксиомой. Она подавила легкий укол грусти, расправила складки шелкового платья и снова повернулась к арене, где уже начиналось главное, заявленное в афишах представление.
Пайк дал короткий, властный знак рукой, и грянул «Танец Лотоса».
Тридцать невероятно гибких девушек, одетых лишь в невесомый, полупрозрачный изумрудный шёлк, синхронно выбежали на сцену. Ударили огромные, обтянутые воловьей кожей тайские барабаны. Их звук был настолько низким и мощным, что физически отдавал вибрацией прямо в грудную клетку каждого зрителя. Скрытые под куполом электрические прожекторы начали ритмично мигать в такт тяжелым ударам.
Раз. Два. Три.
И тут произошло нечто странное. Неожиданное. Тяжелые зубчатые механизмы где-то под самым куполом амфитеатра тихо, но угрожающе лязгнули. Огромные, многометровые зеркала, сплошным кольцом опоясывающие задник сцены, синхронно дрогнули и повернулись на пару градусов вокруг своей оси, резко меняя угол отражения.
На одну долгую, сводящую с ума долю секунды зрители в первых рядах партера увидели в стекле не сцену и не танцующих девушек. Из-за сложного преломления изумрудного света и резких вспышек прожекторов в холодной глубине зеркал мелькнули странные, неестественно вытянутые, искаженные тени. Казалось, что прямо там, за спинами ничего не подозревающих танцовщиц, в пустоте сцены, происходит какое-то хаотичное, беззвучное движение. Будто там находился кто-то еще. Целая толпа безликих, темных фантомов.
Изабелла моргнула, удивленно приоткрыв рот. Её пальцы вцепились в бархат барьера. Но уже в следующее мгновение механизмы под куполом издали тихий щелчок, и зеркала послушно вернулись на свое исходное место. Жуткая иллюзия мгновенно исчезла.