Artur Greeg – Бактр (страница 6)

Подошедший Маркус тоже ухмылялся, я указал пальцем на поверженного воина и сказал:

– Греческие гоплиты на верблюдах, @ля.

После моей реплики Маркус просто заржал в голос. Смех был такой задорный, что через секунд пять мы стояли вдвоём около трупа и ржали как кони. Это был смех «отходняка» после боя. Вот так, нервно посмеиваясь, мы пошли проверять других поверженных. Что-то похожее на саблю мы нашли только у одного бандита, у остальных вместо мечей были всякие поделки, похожие на кукри, ксифосы и ещё хрен его знает что. Минут через двадцать, продвигаясь и добивая бандитов, мы подошли к первому бандиту, у которого я подстрелил верблюда, он уже к моменту нашего подхода пришёл в себя и попытался прыгнуть на нас с кинжалом, но шанса такого я ему не дал и выстрелил из револьвера ему в грудь. Тяжёлая пуля 44 калибра просто опрокинула его на спину, и больше он не встал. До каравана оставалось метров пятнадцать, и всё это время на нас смотрели настоящие такие греки в тогах, в хитонах, с бородами. Единственное лишь отличие, что имели шейные платки типа арафаток. Среди этих людей выделялись двое, одетых в хитоны и сверху имевшие расшитые золотом «халаты», на поясах обоих висели явно скифские большие кинжалы акинаки с богато украшенными золотом рукоятками и ножнами. В руках у пары караванщиков были луки, но они их на нас не направляли, а только лишь внимательно смотрели за нашими действиями.

Я вышел вперёд и, не доходя метров пять, встал и начал пристально на них смотреть через забрало своего шлема. Наконец один из «богатых» вышел вперёд и, не доходя метра два до меня, склонил голову и протянул мне свой скифский кинжал, который он снял с пояса. Я взял в руки протянутый мне кинжал и кивнул в знак благодарности. Стоявший рядом со мной человек что-то проговорил, но звучало это как «гыр-гыр, тыр-тыр, дыр-дыр-дыр». Я пожал плечами, показывая знаками, что его не понимаю. Знаками указал сначала на себя и сообщил, что меня зовут «Андрей», и знаками указал на моего знакомца и сообщил, что его зовут «Маркус».

– Макус, Арей, – повторил за мной «богатый», как бы катая на языке наши имена.

Ко мне подошёл Маркус и сообщил на ухо, что язык чем-то напоминает греческий, но он не понимает абсолютно ничего. Получался вообще какой-то бред: мы в горах Афганистана общались с греками, которые были тут местными жителями. Пока мы переговаривались с Маркусом, «богатый» ткнул себя в грудь и сообщил, что его зовут «Диодот».

– Диодот, – синхронно повторили мы и кивнули ему.

После этого они, не проявляя никакой агрессии, развернулись и пошли собирать тела убитых этими разбойниками караванщиков. Несколько караванщиков увязалось за нами и побежали ловить лошадей и верблюдов, которых в живых осталось шестеро. Первого верблюда они поймали минут через пять и привязали к ближайшему к нам кусту и побежали ловить других разбегающихся животных. Мы с Маркусом переглянулись и пошли собирать трофеи с тел разбойников. Пока мы шли до ближайшего тела, я достал кинжал из ножен и немного прифигел, клинок был сделан из дамасской стали. Один из мимо проходящих караванщиков, кивнув на кинжал, сказал «wootz» и всем видом показал, что это очень классная штука. С бандитов мы по итогу собрали четыре топорика, восемь кинжалов, одну саблю, семь мечей, три лука и пару колчанов стрел. Один из топориков тоже был украшен золотом и был сделан из такого же wootz, топорище было сделано из какого-то дерева чёрного цвета. Ещё нам достались семь кошельков, из которых с золотом был только один, ещё три с серебром, а остальные с медью. Достав золотые и серебряные монеты, я увидел на них такой же язык, как и в пещерах у обезьян. На монетах был изображён какой-то бородатый мужик, а с другой стороны какая-то античная статуя. Монеты с Маркусом мы разделили на двоих, и я всю свою долю ссыпал в ранец.

– Маркус, я думаю, нужно подойти к караванщикам и договориться, что мы пойдём вместе с ними до ближайшего города.

– Согласен, Арей, – рассмеялся он.

Вместе мы немного посмеялись и пошли искать Диодота. Подойдя к каравану, к нам навстречу вышло двое вооружённых людей, но близко не подходили и выказывали максимальное почтение.

– Диодот, – сказал я.

Двое немного постояли, переглянулись и пошли куда-то в середину каравана. Диодот пришёл минут через пять. Я знаками задал вопрос, куда он идёт, он постоял, подумал и ответил:

– Александрия Окс.

Ещё я знаками показал, что мы хотим пойти с ними и что у нас есть свежее мясо и нам нужна помощь двух носильщиков. Диодот улыбнулся, кивнул в знак согласия и, подозвав двух человек, указал на нас. Так мы обзавелись двумя носильщиками. По-быстрому сходив на место нашей стоянки, эти двое очень лихо взяли тушу подстреленного нами барана и охапку хвороста и потащили в сторону каравана. Мы, взвалив свои баулы, пошли вслед за ними, только немного отклонившись в сторону и захватив разряженное оружие, оставленное нами на камнях, с которых мы стреляли. На обратном пути я увидел неприглядную картину, как бандитов раздевали фактически до трусов. Вернувшись к каравану, те же двое помогли закинуть наши баулы на одного из трофейных верблюдов. Диодот стоял и смотрел на раненых людей, которых стаскивали со всех сторон каравана. Всего я насчитал восемнадцать раненых, четверо, скорее всего, не выживут, так как раны тяжёлые. Осмотрев этих людей, я обратился знаками к Диодоту, что могу им помочь. Он снова кивнул и пригласил двух людей, которым я указал на трупы бандитов и указал, чтобы собирали одежду с них. Попросив котелок у Маркуса и взяв свой, я сходил за водой и принялся собирать хворост. Костер я разжёг недалеко от «места складирования» раненых. Вооружившись бутылкой с бренди и мешочком с солью, приступил. Вернулись двое мне выделенных людей и принесли кипу разной одежды, которую я нарезал на полоски и бросал в котелок для кипячения. Во второй котелок, когда он закипел, я добавил соль и, подождав, пока вода немного покипит, снял его с огня и стал дожидаться, пока он остынет. За всем этим очень внимательно наблюдал Диодот. Я, не обращая на него внимания, принялся помогать первому пострадавшему, у него была рассечена кожа на голове и было несколько глубоких порезов на руках. Я позвал двоих помощников и указал, чтобы они держали пострадавшего. Взяв одну из кипячёных тряпок, вымочил её в солевом растворе и стёр всю грязь с его головы. Второй кипячёной полоской ткани туго перевязал голову, слегка смочив её в крепком алкоголе. Аналогично поступил и с порезами на руках. Выделенные мне помощники сразу поняли, что я делаю, и полоски тканей уже летели в котелок без моего напоминания и так же вынимались из него палкой и развешивались на сушку на ближайшем кусте. У второго тоже были порезы на руках и снят кусок кожи саблей на боку, ничего особо опасного, но крови натекло очень много. Просто промыл солевым раствором, поливая прямо с котелка и смывая грязь тряпкой, которая сразу полетела кипятиться на третий круг. Всё так же плотно перебинтовал, используя в качестве основного антисептика всё то же бренди. У третьего в плече торчала стрела и была рубленая рана груди, с ним я возился больше всего, пришлось обламывать стрелу и проталкивать её, потом всё это промывать и бинтовать. Рубящая рана оказалась поверхностной, клинок скользнул по рёбрам в сторону. Тут просто обработал края солевым раствором и, протерев грязные места на теле, туго перебинтовал, продезинфицировав всё с той же бутылки. Работа с ранеными заняла у меня практически три часа, если бы не было помощников, то ушло часов пять, а может, и больше. На четверых я указал Диодоту, что они, скорее всего, не жильцы и максимум, чем я могу им помочь, это перевязать их раны. Прокипятив в запас бинтов тридцать, я указал помощникам, чтобы они принесли сумку, в которую и уложил кипячёные полоски ткани. Потом попросил помощников сходить вымыть котелки и принести свежей воды, указал на пару кусков мяса нашего барана, которые нарезал в кипячёную воду, чтобы получить бульон. Варить бульон пришлось около часа и столько же его остужать, потом я знаками указал, чтобы этим поили раненых.

Освободившись, я увидел Диодота, который стоял и смотрел на меня с каким-то благоговейным ужасом в глазах. Я кивнул ему головой, типа как спрашивая, что он хотел, на что он мне протянул достаточно тяжёлый кошелёк и ещё раз поклонился и ушёл по своим делам. Я открыл кошелёк и посмотрел, что же он мне такое выдал, это оказались тяжёлые золотые монеты в количестве штук пятьдесят или семьдесят, кошелёк весил практически килограмм. После этого кошелёк полетел в ранец, а я отправился искать Маркуса, чтобы посмотреть, чем он занимается. Мой знакомец обнаружился рядом с одним из верблюдов каравана и что-то жевал из керамической миски, а ему, как только он съедал содержимое, снова туда докладывали.

– Маркус. Я перевязал раненых в караване, но у них четверо тяжёлых и, скорее всего, они умрут. Остальные выживут, если повезёт. Я думаю, мы тут останемся на пару дней, поскольку много раненых и им нужно прийти в себя, чтобы караван мог двигаться дальше.

– Арей, – засмеялся Маркус, что-то жуя и чуть не подавился.

– Андрей. Мы спасены, ближайшие пару дней я буду только есть и спать. С караваном пойду. Нам лучше держаться вместе в этом мире.