Artur Greeg – Бактр (страница 5)
– Маркус, мы, судя по всему, нашли караванный путь в этих горах. Советую держаться недалеко от него, но, судя по разграбленному и сожжённому поселению, тут могут быть проблемы. Так что сначала стреляй, потом говори.
– Ха-ха-ха. Андрей, мне нравится твой ход мыслей.
Есть хотелось всё больше, и мы отошли от тракта метров на триста в поисках хоть какой-нибудь дичи. Маркус вооружился арбалетом и сиганул в ближайшие кусты, я же пошёл искать кроликов, сусликов и любую другую дичь в другую сторону. Побродив минут тридцать, я так ничего и не нашёл и возвращался к месту, в которое мы скинули свою поклажу. Маркуса всё не было, и я решил сходить в сторону буддийского комплекса. Пройдя километра два, вышел к самой большой статуе высотой метров шестьдесят и был просто поражён искусностью её изготовления. Каждая складка одежды Будды, каждый мелкий элемент был раскрашен, и создавалось впечатление, что его только вчера построили и строители только ушли. Во всём комплексе людей не было вообще, кругом стояла кромешная тишина, и только щебетание птиц немного отвлекало от этой тишины и запустения. Заглянув в пару келий, увидел там множественные фрески, а в нишах стояли очень красивые статуи Будды в разных позах. Походив ещё около комплекса, решил возвращаться и на обратном пути посмотреть хоть какую-нибудь дичь.
Увы, так мне и не улыбнулась удача, а вот Маркус, когда я вернулся, уже свежевал небольшую козу. Увидев его действия, показал ему большой палец, а сам, вооружившись топориком, пошёл собирать хворост и другое дерево, которое можно использовать в качестве топлива. Метров через сто пятьдесят от места, в котором мы скинули свою поклажу, я нашёл кусок сухой акации и, разрубив его на две части, отнёс в сторону Маркуса и принялся делать небольшое углубление, орудуя дирком и ножом с широким лезвием, который прихватил с собой из хранилища обезьян. Получалось не особо хорошо, и приходилось множественные корни перерубать топориком. Минут через тридцать такой возни мне удалось выкопать яму для костра, в которую я нарубил акацию и, найдя недалеко сухие листья какого-то растения, растёр их в крошку и использовал в качестве трута. Огнива у «зелёных» были так себе, но примерно с пятого раза трут занялся, а потом и мелкая щепа, которую я наколол. К моменту разведения костра Маркус уже закончил возиться с разделкой козы и водрузил две ноги на жарку над углями, при этом очень удивился, как я ловко сделал место для жарки мяса из подручных средств. Что уж говорить, мой знакомец по попаданству был явно более хорошим охотником и вообще гораздо лучше приспособлен к жизни на природе, чем я, человек XXI века. Повозившись в бауле, я извлёк небольшой кулёк с солью и ещё один с какими-то специями и вручил всё это Маркусу. Типа, если умеешь готовить, не буду тебе мешать. Тот с большим удовольствием принял всё, что я ему протянул, и, когда понюхал специи, начал очень улыбаться и показал мне большой палец. Минут через тридцать пять мясо было готово, и, отправив на жарку всё остальное мясо, мы принялись есть. Мясо было достаточно жёсткое, но лучше уж такое мясо, чем никакое. Из запасов у меня оставалось только полтора килограмма сушёного мяса и сухарей мешка два, поэтому питаться надо было начинать уже с охоты. Поев, я предложил по очереди поспать часа по полтора и двигать от этого места, в котором мы находились. Маркус только кивнул головой в знак согласия. Первым спал Маркус, а я, перехватив винтовку Бейкера, забрался на ближайший небольшой холм и осматривал округу в подзорную трубу. Заметил в километрах в четырёх ещё одно сожжённое поселение, но никакой активности не было. Кто, когда и зачем пограбил эти деревни на этом караванном пути, я честно и не мог предположить, главное, чтобы это не оказалась орда какого-нибудь Чингисхана. Если мы встретимся с организованным отрядом, то думаю, туго нам очень придётся. В любом случае надо двигаться к местным людям и пытаться где-то тут устраиваться.
Пока я про всё это думал, прошло полтора часа, и я пошёл будить Маркуса. Он спал очень чутко и практически мигом оказался на ногах с саблей в руках. Рассмотрев меня, что-то буркнул и, взяв фузею, пошёл на тот холм, с которого я пришёл, а я улёгся спать. Растормошил он меня через час двадцать и сообщил, что пора двигать. Я сходил в кусты оправился, надел шлем, ранец и баул через плечо, мой знакомец проделал то же самое со своими пожитками, и мы двинули в путь. Вообще Маркус оказался очень неразговорчивым собеседником, и обычно мы шли молча, обычно общаясь только по делу и никаких лишних вопросов он не задавал. Видимо, как и я, понимал, в какую жопу он сам попал, поэтому никакой дворянской спеси в нём я не видел ни разу. Доверял ли я ему? Конечно нет! Но он меня на удивление пару раз благодарил за спасение от обезьяны. Как только выйдем к людям, может идти на все четыре стороны.
Так мы и двигались вдоль дороги километров двадцать, которые мы прошли за следующие пять часов. Дойдя до разрушенного очередного поселения, остановились на чердаке одного полуразрушенного дома. Внимание мы к себе не привлекали и, поужинав холодным жареным мясом, улеглись спать с посменным дежурством. Первую половину ночи я не спал и дежурил, вторую часть ночи дежурил Маркус. Ночь выдалась беспокойной очень, недалеко выли волки и ещё какие-то местные обитатели. Видимо, недалеко тут были трупы, которые привлекали хищников, но в целом ночь прошла без происшествий. Набрав с утра фляги в той же речке, которая текла вдоль дороги, мы доели козу и двинули в путь. Точнее, сейчас назвать это дорогой можно было с большим натягом, скорее часто используемый караванный путь.
Вышли мы примерно в семь утра и сразу взяли хороший темп. Сегодня мы хотели пройти километров пятнадцать, а лучше двадцать. Я как обычно навьюченный как мул, а мой знакомец избавился от некоторого количества барахла, которое он тащил последние дни, судя по всему, из жадности. Ближе к двенадцати дня мы вышли к новой долине, в которой так же был этот караванный путь, но вот сопровождавшая нас река стала раза в два шире. Я достал подзорную трубу и осмотрел окрестности, следов деятельности людей всё так же не было видно, но в паре километров я заметил небольшое стадо диких коз или баранов, или хрен его знает, как это правильно называется. Проще говоря, еда, и я обратился к своему попутчику.
– Маркус, справа от нас стадо. Следов деятельности людей я не вижу.
– Андрей, предлагаю сделать привал и немного поохотиться.
– Без проблем. Сейчас пройдём пару километров и остановимся.
Через полчаса мы свалили свои баулы под кустом и выдвинулись в сторону, где я видел стадо коз. Минут через двадцать мы нагнали стадо, но ближе чем на сто пятьдесят метров подойти к ним не получалось, а кустов на склонах не было. В итоге я вскинул винтовку и произвёл выстрел из Бейкера. Пуля, пролетев метров двести, сбила с ног крупного самца с витыми рогами, и он скатился по откосу. Маркус, увидев, насколько бьёт моя винтовка, лишь хмыкнул, но ничего не сказал. Подойдя к козлу, мы взяли его за ноги и потащили в свой импровизированный лагерь на разделку. Пока мой знакомец остался разделывать добычу, я пошёл собирать хворост для костра. Побродив в окрестностях некоторое время, хвороста я собрал лишь небольшую охапку и, принеся её поближе к Маркусу, отправился ещё за хворостом. Отойдя на пару километров в поисках топлива, взгляд мазнул по караванному пути, и я увидел какое-то движение. Сбросив очередную охапку с хворостом под ноги, я достал подзорную трубу и принялся рассматривать, что же это такое там двигалось. Перед моими глазами предстала очень неприглядная картина. В километрах полутора от меня был характерный такой караван с навьюченными верблюдами, около него крутились всадники, часть на верблюдах, а часть на низкорослых лошадях, и судя по всему, там шло что-то похожее на бой. Вот один человек у каравана упал, вот второй, вот третьему воткнули что-то в ногу. Я сорвался со всех ног к Маркусу, преодолев разделявшее нас направление как заправский спринтер.
– Маркус. Люди местные, караван. На них, кажется, нападают.
Мой знакомец сразу бросил разделку барана и вскочил на ноги.
– Андрей, а где они?
Я махнул ему рукой, и мы поднялись повыше, и я протянул ему подзорную трубу. Он, взяв её в руки, минут пять рассматривал происходящее безобразие.
– Воины верхом, человек десять или двенадцать, напали на караван, – резюмировал он, возвращая мне подзорную трубу.
– Что думаешь? Вмешаемся?
– Очень опасно, нас могут легко перебить.
– Так и так, как они закончат с караваном, они нас рано или поздно найдут, и нам конец, поэтому драться придётся в любом случае. У меня есть многозарядное оружие, и мы можем рискнуть. – Я похлопал по кобурам с револьверами у меня на поясе.
– Если так, то можем рискнуть, вариантов у нас немного.
Я начал заряжать свой Бейкер, а Маркус взялся за свою фузею и, достав из мешка свой арбалет, повесил на плечо, навесив на него колчан с болтами. Мы двинулись по склону на сближение с караваном, что заняло у нас минут тридцать. Подойдя метров на двести, я рукой показал, что мы останавливаемся, и вскинул винтовку. Секунд десять я выцеливал первую цель на верблюде, который размахивал саблей недалеко от вставшего каравана, и нажал на спуск. Грохнул выстрел, который разнёсся по округе как раскат грома. Во всадника я не попал, но тяжёлая пуля угодила в верблюда, и тот, взбрыкнув и сбросив своего всадника, упал на землю. Слетевший всадник пролетел пару метров и ткнулся головой в лежащий камень. Всё, этот готов! Пока всадник выполнял свои полеты, я уже перезарядил винтовку и произвёл ещё один выстрел. Второй выстрел достиг цели, и с лошади слетел второй нападавший. Третий выстрел я произвёл секунд через десять и снова попал в верблюда. Четвёртый выстрел я уже производил по направлявшимся в нашу сторону всадникам, и пуля попала одному из них в плечо. Расстояние очень быстро сокращалось, и времени перезарядить у меня уже не было, и я выхватил тульский штуцер, висевший у меня на ранце. Гулко грохнул выстрел, и всё заволокло дымом, порох 1812 года был явно сделан из гавна и палок и давал раза в три больше дыма, чем английский, которым я заряжал винтовку. На удивление, я попал, и ещё один верблюд упал. Между нами оставалось метров сто, что уже было приемлемым для револьвера, и я вынул LeMat. В это время болты с арбалета начал выпускать Маркус, один из которых угодил в грудь нападающему, времени на перезарядку у него уже не было, и он выстрелил с фузеи, в которую он зарядил сразу четыре куска свинца. Фузея отработала как хороший такой дробовик и снесла ещё двух всадников. Оставалось шесть всадников, я взвёл курок, вскинул револьвер и, делая небольшое упреждение, спустил курок. Потом ещё раз взвёл и ещё, и ещё, четверо упали, а двое начали окружать нас, но тут не сплоховал Маркус и разрядил свой двуствольный пистолет сначала в одного, потом в другого. Одного сбил, а у второго попал в лошадь, и тот тоже оказался на земле. Встать я ему не дал и выстрелил в него пару раз. Мои руки от адреналина заметно потряхивало, но расслабляться было нельзя, вернул в кобуру LeMat и вынул меч из ножен и один из Walkerов из кобуры, взяв его в правую руку, в левую руку легла спата. Надо было завершать эту битву. Через минуту ко мне подскочил Маркус, вооружённый саблей и одним из ножей, и мы пошли добивать бандитов. Первого, которого сбил выстрелом мой знакомец, я добил ударом меча, второй, в которого я стрелял пару раз, уже кончился. Подойдя к добитому, с удивлением осмотрел его, это по виду был самый настоящий мамлюк из сказок про Алладина, одет был во что-то похожее на стёганый халат, никакой защиты не имел, на ногах сандалии, из рук у него выпал меч, по виду похожий то ли на фалькату, то ли на копис, то ли на кукри-переросток. Лезвие было из немного поржавевшего металла. У второго, которого я осмотрел, меч был вообще из бронзы и напоминал древнегреческий ксифос, одежда представляла из себя какие-то тряпки, в которые тело было завернуто по типу древнегреческого хитона или тоги.