Artur Greeg – Бактр (страница 7)
Я согласно кивнул головой. Русский язык Маркуса с каждым днём становился всё лучше, и он уже мог говорить односложными предложениями. Разговорами и расспросами я его не мучал, как и он меня, оба понимали, что всё, что было в нашем мире, там и осталось. Тут новый мир, и всё нужно начинать с нуля. Моя уверенность в этом человеке после состоявшегося боя стала значительно выше, стал ли я ему доверять? Нет, но уже не относился к нему как к бесполезному балласту, который поедает и так скудные запасы.
Глава 3
Как я и сказал Маркусу, караван задерживался в пути, и лагерь установили прямо на месте боя. Практически половина караванщиков были ранены или убиты, а с ранеными двигаться был не вариант. К утру пятого дня умерли трое из тяжёлых, один пошёл на поправку. С утра я обратился к Диодоту и знаками выяснил, что мы тут встали минимум на три дня, пока хотя бы часть раненых не сможет идти сама. Мне снова выделили двоих человек, и я принялся перевязывать раненых, бренди из бутылки улетало просто с какой-то стремительной скоростью. У десяти из перевязанных раны выглядели уже значительно лучше, а вот у двоих раны начинали гноиться. Пришлось тщательно промыть солевым раствором и наложить тампон, промоченный в бренди. Раненые на удивление сегодня вели себя более спокойно и только морщились от боли, но никто не кричал, как вчера, и смотрели на меня с какой-то мольбой во взгляде. Но из медикаментов у меня не было ничего, ни антибиотиков, ни обезболивающего, и взять всё это было негде.
Проходя мимо двух караванщиков, увидел у них в руках небольшую амфору, с которой они что-то хлебали, пока Диодота не было рядом. В воздухе явно был винный запах. Подойдя к ним, забрал амфору и понюхал её содержимое, в нос ударил какой-то кислый запах явно спиртосодержащей жидкости. Хм, можно попробовать сделать простейший перегонный аппарат, вот только где взять медную трубку. С этими мыслями отправился к одному из наших верблюдов и, стянув с него баул, зарылся в него в поисках хоть чего-то похожего. В конечном итоге нашёл две курительные трубки, у одной из трубок заметил металл в чашке трубки и тонкую металлическую трубку, вставленную в дерево и идущую к мундштуку. Хмыкнув, взял в руки эту трубку и пошёл думать, как её можно приладить к амфоре. В конечном итоге, обмотав чашку трубки тряпками, смог вставить её как пробку в амфору, но этот вариант явно не подходил. Оставив весь свой «алхимический цех» около верблюда, встал и пошёл к реке искать глину. Нашлась она не сразу и была явно фигового качества, но другой у меня не было, и, набрав её некоторое количество, вернулся к своему занятию. Повозившись минут двадцать, получил что-то похожее на пробку, из которой торчал мундштук от трубки, которую я предварительно разобрал. Подойдя к костру и сняв с него котелок, в котором кипятились использованные и простиранные бинты, положил пробку прямо в костёр, отдельно кинув в костёр мундштук от трубки, чтобы получить в своё распоряжение металлическую трубку. Сверху наложил хвороста побольше и принялся махать какой-то тряпкой, пытаясь раздуть костёр и хоть немного поднять температуру. Моих упражнений по маханию тряпкой хватило минут на тридцать, и я извлёк вполне себе обожжённую и даже не треснувшую пробку и тонкую металлическую трубку. Вставив эту трубочку в получившуюся пробку, снова обмазал её глиной и закинул в огонь, просохла она минут за десять. Подтащив побольше хвороста к костру, я вернулся к амфоре, куда и примерил получившуюся пробку. Вставлялась она достаточно легко и плотно, понятно, что будут большие потери, но лучше уж так, чем вообще никак. Притащив пятёрку камней, сделал так, что амфора помещалась боком и под ней был огонь. Достав деревянную кружку и подкинув под амфору побольше хвороста, примостил кружку поближе к горлышку амфоры, чтобы прямо в неё смотрела тонкая металлическая трубочка, и принялся ждать. Из-под пробки ясно что травило нещадно, судя по тому запаху, что стоял тут, но всё же процесс выделения спирта пошёл, и в кружку начало капать сначала капля в минуту, а потом капать начало как из водопроводного крана. Всё это время за моими манипуляциями с интересом наблюдали Маркус и Диодот. Запашок тут стоял, конечно, пистец, вино явно было каким-то шмурдяком и органолептические свойства имело соответствующие. Как только набиралась половина кружки, её я сливал в бутылку с бренди и снова возвращал на место. Шаманил с амфорой я часа два с половиной и, спалив массу хвороста, получил практически три кружки непонятно какого качества самогона. Закончив, я держал в руках практически полную бутылку абсолютно непригодного для питья пойла, но для дезинфекции оно подходило идеально. Как говорится, за неимением гербовой пишем на туалетной, ничего лучше в тех условиях, в которых я оказался, получить было нельзя.
– Андрей, ты делал крепкий алкоголь? – спросил подошедший Маркус.
– Нет. Я делал дезинфицирующее средство для обработки ран. Оно убивает бактерии, и рана не гноится.
– Что есть бактерии? – последовал вопрос.
Хлопнув себя по лбу и вспомнив, из какого времени Маркус, постарался пояснить ему по-другому.
– Это средство против нагноения ран.
– Настоящая алхимия. Диодот хвалит твоё лечение и очень доволен.
– Уже выучил местный язык?
– Не выучил, но слова понемногу учу, он явно похож на греческий.
Я махнул рукой, как бы показывая, что разговор закончен, и на что похож этот язык мне по большей части пофигу.
– Пошли лучше поохотимся, хочется свежего мяса. Нашего барана съели без нас, а нам ничего не досталось.
– Пошли. Я согласен немного поохотиться.
Навьючив на себя сбрую для Бейкера, я зарядил винтовку и стал ждать Маркуса. Последний не стал брать полюбившийся ему арбалет, а принялся заряжать свою фузею. Для этого положил кусочек свинца на один камень и другим камнем сверху обстукивал этот кусочек, пытаясь придать ему форму пули. Закончив свой «свинцовый ритуал», он оторвал кусок какой-то пакли и использовал его в качестве пыжа.
– Андрей, я готов. Спасибо тебе за эту фузею, очень хорошее оружие. В моё время такого качественного оружия ещё не было.
Я немного поморщился от взгляда на это полено с трубкой, но решил не обижать человека.
– Не за что, пользуйся.
Мы поднялись на место повыше, и я принялся осматривать в подзорную трубу окрестности. К нам подошли двое, которые выполняли у нас ранее функции носильщиков, и знаками показали, что к нам их прислал тот, кого мы знаем, в помощь. Я просто махнул, чтобы они присаживались и ждали, пока мы найдём кого-нибудь для охоты. Наконец, в километрах в трёх я увидел небольшое стадо и указал на него Маркусу, тот повесил фузею на плечо, и мы отправились на охоту. Ветер был в нашу сторону, что повышало возможность удачной охоты.
Сначала мы шли от куста к кусту, а начав подниматься, старались прикрываться камнями. Путь до места охоты занял примерно минут сорок или пятьдесят, и, выйдя из-за камней, мы увидели не мелкое стадо голов в пятьдесят, расстояние было метров триста. Знаками я показал Маркусу, чтобы он обходил стадо с другой стороны для результативного выстрела из его оружия. Сам же я, взведя курок, зашёл за длинный камень на склоне и, пройдя метров восемьдесят, принялся ждать дальнейших действий со стороны стада. Стадо мирно паслось, и так продолжалось минут десять, пока со стороны, в которую ушёл Маркус, не грохнул выстрел. Я выскочил из-за камня и произвёл выстрел из Бейкера, тяжёлая пуля пробила одну козу и по касательной перебила лапу другой. Маркус уже шёл к подстреленному им крупному козлу. А Маркус молодец, второй раз добывает настоящих красавцев.
Больше всего проблем доставила транспортировка охотничьих трофеев. Пришлось ходить два раза, чтобы доставить всех подстреленных рогатых, одну отдали в общий котёл, а двух других оставили себе. Одну из коз по дороге я предложил или завялить, или засолить, благо соли в караване было много. Запас продовольствия на всякий случай нужно было пополнить, кто знает, куда мы дальше пойдём, если отделимся от каравана. Притащив козу с того пригорка, на котором мы её оставили, и разделав её, принялись её засаливать. Как это правильно делать, ни я, ни Маркус не знали, и поэтому просто нарезали куски мяса, укладывали в один из котелков и пересыпали солью. Когда котелок был заполнен, в ход пошли любые другие ёмкости, пригодные для складирования мяса. Провозились мы с этим всем до вечера и, сварив похлёбку и поев, я снова пошёл заниматься ранеными.
На вечерней перевязке раны у многих выглядели гораздо лучше, но встал вопрос с недостатком перевязочного материала, пришлось укорачивать длину тканевых лент. Снова забурлил котелок, в который летели тканевые ленты. Снятые ленты собирали в охапку двое выделенных мне помощников и шли полоскать в речку, откуда их сразу отправляли в котелок на кипячение. Бормотуха тоже пошла в ход, запах у неё был такой, от которого даже местные воротили нос. Промучившись ещё час, я закончил с ранеными и пошёл спать. Сегодня я устал больше, чем за предыдущие два дня, сказалось то, что вставал в пять или шесть утра и ложился практически в полночь.