Артур Гедеон – Царь ледяной пустоши (страница 5)

1

Краевед Афиноген Петрович Суровцев достал из пачки сигарету и под взглядами двух журналистов прошелся по своему загроможденному книжным, картографическим и журнально-газетным барахлом кабинету. Подошел к открытому окну, чиркнул спичкой и закурил, выпустив в теплый летний день четкую струю сизого дыма. Гости терпеливо ждали. Рыжеволосая девушка в джинсовом костюме скромно поморщилась. Дешевое курево – едкий дым.

Гости глаз не сводили с тяжелого профиля здешнего мудреца. Небрежно одетый, уже немолодой, с плохо расчесанной копной седеющих волос, в роговых очках, тем не менее он хранил на себе печать крутой местечковой силы. Такие самобытные экземпляры иногда попадаются на отдаленных от больших городов участках, в самой глубинке. Вот как здесь, в селе городского типа Синий Бор.

– А история-то жуткая, молодые люди, – многозначительно произнес он, глядя из окна второго этажа в цветущий сад. – Ой, страшная история…

– Мы как раз такие и любим, – сказала рыжая журналистка, сидящая на старом продавленном диване бок о бок с ладным взрослым крепышом.

– Нам других и не надо, – подтвердил тот, в джинсах, майке и легкой кожаной куртке. – И слушать бы не стали. Нам только ужасы подавай.

– Ладно, пусть будет по-вашему, – сказал краевед, всем корпусом повернулся к двум гостям и деловито присел на подоконник. – Как-то вышла наша речка Змеевка из берегов и затопила округу. Давно это было, но помню как сейчас. Шли дожди, как будто всемирный потоп надвигался, тогда и Волга поднялась, с ней и Самара, а с Самарой – Бузина, а с Бузиной и наша Змеевка. И размыло старое кладбище на склоне, где уже давным-давно никого не хоронили. Помню, оно было старинной оградой обнесено так крепко, как будто запечатано. И кресты, и ограда сама наполовину в землю ушли, если не глубже. Поглотила земля их, спрятала, схоронила. И не ходил туда никто – некому было. Считалось то кладбище плохим, ну, по старым поверьям; хоронили там в прежние времена душегубцев, да, молодые люди, – кивнул краевед, – и такое бывало, округа-то наша ой лихая всегда была, и самоубийц, у самой оградки, запойных бобылей, кто от самогонки окочурился, и пришлых каких, кто дальше Синего Бора не пошел и здесь помер, и баб с нехорошим прошлым, ну, кто колдовать любил. Ворожей всяких.

– Ясно, – кивнул крепыш. – Такие дела нам понятны. Не впервой слышать.

– Тем более, если вы по этому профилю, – с энтузиазмом подхватил краевед, указав на гостей пальцами с плотно зажатым смердящим окурком.

Едкий дым от дешевой сигареты уже щедро рассыпался обрывками по кабинету.

– По нему самому, – морщась, оживленно кивнула рыжеволосая красотка с пылающим от веснушек лицом. – Нравятся нам такие темы. И читатели ценят этот профиль. Журнал в руки и сразу в самый конец – за тайнами!

– Ох мне эти читатели-ценители, – задумчиво и отчасти с небрежением пробормотал краевед Суровцев. – Этим только острого и подавай, да еще колбасу с водкой и солеными огурцами. Ну так будет им острого, молодые люди, еще как будет. Напомните еще разок, как вас зовут? – Он раздавил окурок в жестяной пепельнице, стоящей тут же на подоконнике. – И откуда вы? – Краевед поморщился: – Голова своим забита – с первого раза никогда имена не запоминаю.

– Андрей Петрович Крымов, – представился крепыш. – Можно просто Андрей.

– Кассандра Лопухина. Мы из журнала «Царев сегодня».

– Да-да, вспоминаю. У нас в библиотеке есть подборка ваших журналов. Толковые, помню, статьи мне попадались. – Сказав это, он с особым интересом взглянул на рыжеволосую гостью. – Ну так вот, подмыло старое кладбище и пошло оно вниз, прямо к реке, с грунтом и сгнившими гробами. А гробы-то сами открываются, разваливаются на глазах. Ну, как это бывает в таких случаях, мальчишки тут как тут, черепа ищут, с костями бегают, швыряются. Им-то что – у них вся жизнь впереди. Смерти нет. Взрослые их гоняют, а они все за свое. Да еще парочка гробокопателей появилась, а вдруг, мол, чего ценного в том или ином гробу сохранилось? Кладбище-то еще с далеких дореволюционных времен существовало, все село только и перешептывалось: а вдруг клад какой есть? Там же могила была знаменитого купца старосты Ануфрия Даниловича Губина. Он салом и дубленой кожей торговал поначалу. Потом целебной водой, и помогала ведь та водичка. Разбогател сукин сын! А потом уже, заматерев, из Персии товары возил: парчу и шелка, золото-брильянты. Женщинами баловался. Целый гарем, опять же, как говорили, содержал в Сараевске. Это наш районный город. Размордел купчина ужасно. Вроде как болен чем-то был. А еще, как говорили, Губин с нечистой силой якшался, якобы она ему и помогала, и много тайн унес с собой в могилу.

– А в каком году это было, простите? – спросил крепыш. – Когда кладбище размыло?

Суровцев достал из пачки еще одну сигарету, сунул ее в рот, вновь чиркнул спичкой и закурил. Теперь уже дым густо расползался по его кабинету, и рыжеволосая девушка, сидевшая на диване, морщилась все активнее.

– В тысяча девятьсот шестьдесят девятом. В застойное время при советской власти. И все бы ничего, но вот один из мальчишек и принес домой подарочек – череп. Детский череп. С два кулака. А на черепе том – рожки. И не то чтобы шишки, а рожки! Родители в ужасе, дедка с бабкой взвыли: адову голову нашли! Чертенка откопали! А потом второй такой появился, черепок в смысле, третий, десятый…

– Ого, – вырвалось у Андрея Крымова.

– Вот именно: ого. Вызвали милицию. Та, если говорить честно, охренела. И вызвала партийные органы. Материалисты, мать их за ногу, ужаснулись и вызвали ученых и попутно другие органы. То бишь КГБ. Вот тогда и появился тут тот самый комитетчик, в черном кожаном плаще, в шляпе, с горящими глазами. Видел я его – жуть! Кладбище огородили, опечатали и закрыли. Привезли целый батальон солдат для охраны. Притащили группу ученых. Отряд комитетчиков за всем следил. Все кладбище перерыли, да так, что грунт сняли на два метра, а то и поболее. У нас-то на Руси глубоко хоронят, не как на Западе. Все кладбище как ножом срезали. Даже ограду забрали. Забили останки в деревянные ящики, а их оказалось штук пятьдесят, обошли весь Синий Бор, со всех взяли подписку о неразглашении, запугали увольнениями с работы и даже тюрьмой и уехали. А просочившуюся в прессу информацию объявили розыгрышем. Еще пару материалов в центральной прессе дали: вот, мол, смехачи какие эти синеборцы, так нас и назвали, кстати. В «Крокодиле» даже пропечатали: синеборцы, мол, искали вход в ад, а нашли купеческий винный погреб, и тот пустой. А потом еще долго за всеми нами следили, несколько лет, так мы тише воды и ниже травы все были. Даже мальчишки, запуганные и родителями, и учителями, держали за зубами языки.

– Да, запугать мальчишек – это надо было постараться, – заметил доброжелательный крепыш. – Такое только у тайной полиции и могло получиться. Милиция бы не потянула.

– Это точно, – с улыбкой кивнул Суровцев и раздавил в пепельнице второй окурок. – А ведь там у них кое-что случилось… В подземелье.

– Кое-что? – нахмурился Андрей Крымов. – В подземелье?

– Ну да. У них там опера пропали и солдатики. Слухи-то все равно просачиваются. На ровном месте. Прямо в воздухе испарились. И якобы встретили они там кого-то, под землей.

– Кого именно?

Суровцев усмехнулся, потом закашлялся дымом.

– Ну, ангелы под землей не водятся, это точно. Вот и думайте кого. Этот страшный комитетчик потом еще два раза приезжал. Последний раз – старый и седой. Я его хорошо запомнил. Все искал что-то.

– Информация что надо, – оценил Андрей Крымов. – Что скажешь, красотка?

Рыжая девушка кивнула:

– Супер.

И только когда от дешевой сигареты пошел совсем уже едкий дым, краевед цепко посмотрел на двух симпатичных гостей из городской прессы.

– А потому вопрос: вы с этой информацией что собираетесь делать, молодые люди?

– Статью напишем, – ответил Крымов. – Большую.

– А то и очерк, – подхватила его спутница.

Краевед нарочито многозначительно кивнул:

– Да, очерк как минимум. Но тема-то на большую научную работу тянет.

– В сущности, если все это правда, то да, – согласился крепыш журналист. – Что скажешь, Касси?

– Однозначно, – поддержала его спутница.

– А еще на документальный фильм, – многозначительно добавил краевед. – На целый сериал.

Гости из журнала переглянулись.

– Вы это к чему, Афиноген Петрович? – спросил любознательный Крымов.

– А я это к тому, что если вы решите развернуть, так сказать, тему, то я хочу выступить научным консультантом.

– Но ведь это просто страшная история? – сказала рыжеволосая журналистка. – Для научных фильмов нужны факты.

– А если эти факты существуют? – прищурил один глаз Суровцев.

– Что вы хотите этим сказать? – спросил Крымов и нетерпеливо поморщился: – Вы как-то все огородами к нам подбираетесь…

– Ну, это вы пришли ко мне, а не я к вам, – заметил краевед.

– Резонно, – согласился Крымов.

– Так возьмете, если дело будет того стоить? Если будут факты? А то ведь я вам только присказку подбросил.

И вновь два журналиста переглянулись, но теперь уже иначе – новая интрига захватила их.

– Возьмем, – переглянувшись в третий раз, хором ответили они.

– Хорошо, – кивнул краевед Суровцев. – А все дело в том, что не все экспонаты эти умники из прошлого собрали и увезли. – Он едко усмехнулся: – Кое-что осталось тут, в Синем Бору.