Артур Гедеон – Царь ледяной пустоши (страница 36)
И только тогда он увидел, что на том месте над комодом, где висела картина с изображением Спасителя, пусто. Кривонос посмотрел влево – картина с разбитым стеклом валялась у батареи. Вот когда, задыхаясь, он схватился за сердце…
3
– Как же страшно, наверное, было следить за теми событиями глазами собственной внучки, – посетовал Крымов. – Даже представить себе не могу. И не просто следить, а переживать с ней весь этот ужас. – Он сочувственно посмотрел на генерала. – Вот уж воистину месть так месть…
– Он мстил не за то, что вы стреляли в него, а за то, что еще тогда не захотели пойти за ним, – добавил Антон Антонович. – Стать его верным слугой. За то, что вы обманули его ожидания.
– Я тоже думаю именно так, – согласился генерал.
– А что же с сердцем? – кивнул Андрей Крымов.
– У меня случился приступ, самый настоящий инфаркт, – сказал генерал Кривонос своим гостям, с которыми он допивал вторую бутылку коньяка под березой. – Но я выжил. Как будто вместе с проклятием это чудовище дало мне эту способность – жить дольше, чем положено, чем мне было дано изначально. Месяцем позже я вернулся в Москву без внучки, несолоно хлебавши. С разбитым, буквально и фигурально выражаясь, сердцем. Измученный духовно и физически, постаревший, уже неспособный к какой-либо деятельной работе. С тех самых пор я заперся тут, на этой вот даче, вместе с сыном, и более не казал носа наружу. Только следил за новостями. В том числе и за новостями генетической экспертизы.
– Так-так-так, – оживленно кивнул Долгополов.
Впрочем, Антон Антонович уже знал ответ. Но ему было очень важно узнать это от генерала Кривоноса.
– Экспертиза показала, что в тех новорожденных детях, похороненных на синеборском кладбище, только половина ДНК принадлежит человеку, – мрачно выговорил генерал. – А вторая половина – никому не известному зверю. Подумать только, – усмехнулся он, – сказал бы мне кто-нибудь прежде, что я произнесу такие слова, в рожу тому болтуну плюнул бы. Да вот обстоятельства изменились. И если бы эти дети выжили и выросли, они бы сильно превосходили своими способностями обычного человека. Конечно, все эти находки тотчас засекретили, со всех взяли подписку о неразглашении, я же ее и брал. А потом на Лубянке взяли и с меня. Знаю только, что они пустили в разработку это найденное ДНК.
– Вы увидели нас из чердачного окна, – сказал Крымов. – Вы же следите за кем-то? И опасаетесь кого-то? Простите, что задаю этот вопрос повторно.
– И слежу, и опасаюсь одного и того же – тени за своей спиной. Все того же призрака, который способен рассыпаться на части и собираться заново. «Урагана», как он назвал себя. Хотя, я так думаю, что теперь я малоинтересен ему. Он выжал из меня все соки и выбросил кожуру. Но то, что стало с моей внучкой Аленой, как сложилась ее судьба, это сводит меня с ума каждый день. Как только я просыпаюсь утром. Хотя с годами боль стала тише.
– И никаких сигналов от нее? Или сведений о ней?
– Ничего, – покачал головой древний старик. – А теперь вы скажите – кто он такой? Почему вы охотитесь на него?
– Вы поверите нашим словам? – спросил Крымов.
– Думаю, генерал поверит нашим словами, – кивнул Антон Антонович. – Человек столько нахлебался, такое пережил и с таким продолжает жить, что его будет трудно удивить хоть чем-то.
– А вы верно говорите, – кивнул длинный худой старик. – Теперь я поверю.
– Может быть, вы, Антон Антонович?
– Да нет, лучше вы, Андрей Петрович. У вас это получается лучше – огорошивать людей. Обливать их из ушата ледяной водой. Бить током исподтишка.
– Ну хорошо, хорошо… Вы сказали, генерал, что когда-то были атеистом. Это и понятно, но потом изменили ваше мировоззрение. Это так?
– Несомненно.
– Так мне легче будет объяснить вам суть вещей.
– Будьте так любезны.
Крымов тяжело выдохнул:
– Вашу внучку похитил демон, Григорий Григорьевич, как и многих других женщин, очень древний демон – его зовут Кучерём, по местным поверьям, но это не все. Он лишь одна из голов триединого демона Марагадона, как мы предполагаем. – Крымов достал из сумки глиняного трехголового монстра. – Этой глиняной поделке, закаленной в огне, тысячи лет.
– Этого монстра я и видел на стенах в усыпальнице! – воскликнул генерал.
– Мы даже не сомневаемся в этом, – продолжал Крымов. – Ее нашел один черный археолог в одной из трех пирамид в Ледяной пустоши. Вы там были?
– Увы, нет. Но слышал про эти пирамиды. Продолжайте, прошу вас.
– Одну голову мы срубили два года назад; образно говоря, это было страшное чудовище, честное слово, жуть просто, оно поедало людей; Кучерём – вторая его голова. У каждого чудовища своя фишка, если говорить современным языком. Кучерём способен превращаться в песок и ветер, и что самое страшное – превращать в песок все живое, мимо чего он проносится. Вы сами были тому свидетелем. Так погибли ваши люди. Чтобы сразиться с Кучерёмом и иметь хоть какие-то шансы на победу, мы должны узнать о нем как можно больше. Может, тайна заключена в иероглифах на стенах? Которые ваши криптографы, увы, разгадать не смогли. Может быть, смогут наши.
– А у вас и штат подходящий есть?
– Можете не сомневаться, – вставил Антон Антонович. – Огромный штат с огромными возможностями.
– Тогда сейчас я принесу те фотографии, – сказал Кривонос и поднялся со скамейки. – Ждите меня, господа.
– Ну, что скажете, Андрей Петрович? – когда хозяин дома ушел, спросил Долгополов.
– Думаю, он искренне хочет помочь нам. Жизнь так изломала этого железного человека, что он стал совсем другим, чем был вначале. Я даже скажу так: он сделался нормальным человеком. Что в их среде при их работе бывает крайне редко.
– Это говорит ваша бывшая милицейская неприязнь к работникам спецслужб? – хитро сощурил глаза Антон Антонович.
– Может быть, и это в том числе. Но говорю вам, он преобразился. Подземелье Синего Бора и гостиница, откуда исчезла его внучка, здорово перевернули его душу.
Генерал Кривонос возвращался к ним, в одной руке он нес папку, в другой бутылку – несомненно, это был его «самогон на пробу».
– Что ж, продолжение неплохое, – заметил Антон Антонович, когда генерал подошел к столу и уселся, положив перед собой папку и поставив в центр поллитровку. – Одобряю.
– «Генеральский бальзам», как я его называю. А теперь смотрим, – очень серьезно сказал Кривонос, выкладывая одну фотографию за другой. – Вот они, стены, вот они, иероглифы…
– А это что такое, надгробная плита? Под которой был похоронен купчина Губин?
– Она самая, – кивнул генерал.
– А посмотрите, какой знак на ней, – восторженно пропел Долгополов. – Крымов, Андрей Петрович, эврика! Смотрите, смотрите… Лунный знак!
– Что еще за лунный знак? – спросил детектив.
– Да, мы что-то такое вроде бы тоже увидели, – заметил генерал.
Один ромб на гробовой крышке был высечен вертикально, второй, наложенный на него, горизонтально, а в середине перевернутый рогами вверх серповидный полукруг.
– Постойте, постойте, – пробормотал Крымов.
– Дошло, Андрей Петрович? – Старший компаньон указал рукой на древнюю глиняную статуэтку, стоявшую тут же, на столе.
Генерал Кривонос взял закаленный кусок глины и стал пристально рассматривать его:
– Два ромба и полумесяц с рогами вверх. А ведь на тех рисунках, на стенах, я уже видел это изображение.
– Как я сразу не догадался, – посетовал Антон Антонович. – Это древнейший знак луны, самой планеты и загадочного света, исходящего от нее. Это древнейший знак ночи. Что до двурогой луны, этот месяц обозначает хозяина ночи – дьявола. Мы просто не подумали наложить их друг на друга, Андрей Петрович. А если их наложить, то получится знак Марагадона, который Кучерём и заставил каких-то мастеров выбить на гробовой плите своего дорогого слуги. Но древний мастер хорош – знал суть! Каждой башке по части знака. За такую догадку и выпить не грех, а?
Генерал взял свой стаканчик:
– Надо было стопки из дома взять.
– И так сойдет, – махнул рукой Долгополов. – Мы не привередливые. Да, Андрей Петрович?
– Мы скромные, – кивнул детектив.
Они с легкостью допили коньяк. Особенно потому, что взоры трех мужчин грела запотевшая бутылка домашней генеральской самогонки. Антон Антонович, сам будучи виноделом, с легкой ревностью поглядывал на нее. Умелица Катерина из Синего Бора уже чуток утерла ему нос.
– И что, эта статуэтка похищена из одной из трех могил? – спросил Кривонос.
– Да, и как я понимаю, там еще сотни таких, – заметил Антон Антонович. – Ох уж этот Коломойкин! Деляга и проходимец, спятивший дурачина. Он приехал с двумя товарищами, в кавычках, – пояснял Долгополов хозяину дома, – помог им найти клад, а они решили его там и похоронить. Он выбежал и рванул куда глаза глядят, а ему навстречу сам Кучерём…
– Сам?! – изумился Кривонос. – Расскажите, прошу вас!
– Ну да, вышел из темноты, воплотился из нее. Коломойкин ему в ноги, мол, разграбляют пирамидку и меня убивают, ну а Кучерёму только дай с кем-нибудь расправиться. Два душегубца как раз выбежали с лопаткой долбануть беглеца, он и превратил в пыль и песок этих жадных дураков, – весело рассмеялся Антон Антонович, разливая остатки коньяка по пластмассовым стаканам. – А когда Кучерём смекнул, что спасенный им человечек – третий грабитель, он его разума-то и лишил. Мы его в больничке обнаружили – слюни пускал. – В подробности излечения кладоискателя Антон Антонович вдаваться не стал. – Там, в том кургане, вообще целый клад. Думаю, как и в других. До них пытались добраться многие, да все черные кладоискатели погибали. А чаще просто пропадали без вести. Гиблое местечко, одним словом.